Перевод Анны Пекот для TED
За ужином собрались три собеседника. Пол — он женат — смотрит на Линду. Линда смотрит на Джона. Джон не женат. Правда ли, что тот, кто состоит в браке, смотрит на того, кто не вступал в брак? Задумайтесь об этом на секунду.
Большинство опрашиваемых скажет, что для решения задачи не хватает данных, и окажется неправо. Линда или замужем, или не замужем — других вариантов нет. Поэтому при любом раскладе кто-то, кто состоит в браке, смотрит на того, кто не вступал в брак. Если объяснить это опрашиваемым, большинство изменит свое мнение и согласится с правильным ответом, несмотря на первоначальную уверенность в собственной правоте.
Давайте рассмотрим еще один пример. В 2005 году Брэндон Нихан и Джейсон Райфлер изучили отношение американцев к причинам военных действий в Ираке. Ученые представили респондентам статью, в которой говорилось, что в Ираке не было найдено оружие массового поражения (ОМП). И тем не менее большинство участников эксперимента не только продолжило верить, что Ирак располагал ОМП, но и еще более укрепилось в этом убеждении.
Так почему же в одних случаях нам удается изменить чье-то мнение, а в других наши доводы производят обратный эффект? Аргументы всегда более убедительны, если приводятся со знанием специфики аудитории и учетом того, во что аудитория верит, кому доверяет и что ценит.
Математические и логические доказательства, как те, что можно было привести в задаче о собеседниках, убедительны, поскольку, несмотря на разные выводы, все опрашиваемые начинали решать задачу с одинаковой отправной точки. В 1931 году молодой и еще неизвестный математик Курт Гедель представил доказательство, что логически полная система математических аксиом неизбежно противоречива. Несмотря на многолетние труды выдающихся математиков Бертрана Рассела и Давида Гильберта, опровергавших доказательство, оно было признано, поскольку опиралось на аксиомы, давно признанные в математических кругах.