«Они запрещают мне иметь детей». Как Бритни Спирс вернула себе свою свободу — полный текст ее обращения в суде

15 ноября 2021, 15:58
Бритни Спирс выступила в суде 23 июня (Фото:REUTERS/Mario Anzuoni)

Бритни Спирс выступила в суде 23 июня (Фото:REUTERS/Mario Anzuoni)

Летом этого года Бритни Спирс впервые за долгое время лично выступила в суде Лос-Анджелеса, заявив, что не поддерживает действия своего отца.

В своем эмоциональном обращении Бритни заявила о себе как о жертве жестокого обращения опекунов. Она призналась, что ради получения прибыли ее ущемляют почти во всех неотъемлемых правах: на свободу распоряжения финансами, на свободу трудоустройства, на свободу перемещения и даже на свободу распоряжаться собственным телом и здоровьем.

Видео дня

Артистка заявила, что отец полностью контролирует ее жизнь, а также призналась, что была в шоке и пережила травму, а сейчас хочет вернуть свою жизнь.

НВ приводит полный текст обращения Бритни Спирс к судье на судебном слушании по делу об опеке. Ее обращение стало поворотным моментом в деле об опекунстве, и помогло ей вернуть свою свободу.

Напомним, накануне суд в Лос-Анджелесе принял решение о прекращении опекунства над Бритни, которое продолжалось 14 лет. Суд отстранил Джейми Спирса от опеки над дочерью.

О том, как Спирс заставляли выступать:

«Мне есть что сказать, так что терпите меня. Много чего произошло за последние два года… Я все это записала. Люди, которые сделали это со мной, не могут так легко уйти. Напомню: я была в туре в 2018 году. Я была вынуждена: мое руководство сказало, что если я не поеду в этот тур, мне придется найти адвоката. Мое собственное руководство могло подать на меня в суд, если бы я не завершила тур. Когда я сошла со сцены в Вегасе, он вручил мне лист бумаги и сказал, что я должна его подписать. Это было очень опасно и страшно. А с опекой я не могла даже нанять собственного адвоката. Так что из страха я продолжила работать.

Когда я закончила тур, должен был состояться новый концерт в Лас-Вегасе. Я начала репетировать, но это было тяжело, потому что я выступала в Вегасе четыре года, и мне нужен был перерыв. Но нет, мне сказали, что это график, и будет так".

Фаны у суда Лос-Анджелеса в день слушания (Фото: REUTERS/Mario Anzuoni)
Фаны у суда Лос-Анджелеса в день слушания / Фото: REUTERS/Mario Anzuoni

О медикаментозном лечении:

«Была неделя, когда они относились ко мне хорошо, и я сказала им, что не хочу так жить. Они сказали, что если я не хочу участвовать в новом шоу в Вегасе, то мне не нужно, потому что я очень нервничаю. Это было чувство, как если бы я сбросила с себя балласт, когда они сказали, что мне больше не нужно участвовать в шоу. Потому что это было действительно очень тяжело для меня, и было слишком много работы. Я не могла больше этого терпеть. Я помню, как сказала своему ассистенту, что мне страшно, если я скажу «нет», и чувствую, что они вернутся и будут со мной грубы или накажут меня или что-то в этом роде.

Три дня спустя, после того как я отказалась от Вегаса, мой терапевт усадил меня в комнате и сказал, что у него миллион телефонных звонков о том, что я не участвую в репетициях и что я не принимаю лекарства. Все это было ложью — он тут же, на следующий день, назначил мне литий. Он отказался от моих обычных лекарств, которые я принимаю уже пять лет. А литий — очень, очень сильное и совершенно другое лекарство по сравнению с тем, к чему я привыкла. Вы можете стать умственно отсталым, если примете слишком много, если будете принимать его дольше пяти месяцев. Но он назначил мне его, и я почувствовала себя пьяной. Я даже не могла поговорить с мамой или папой ни о чем. Я сказала ему, что я напугана, и мой врач назначил для присмотра за мной шесть медсестер, которые пришли ко мне домой, остались там со мной, чтобы контролировать меня на этом новом лекарстве, которое я не хотела принимать с самого начала. В моем доме было шесть разных медсестер, и они не разрешали мне сесть в машину и куда-то поехать в течение месяца".

О том, как ее отправили в психиатрическую лечебницу:

«Мало того, что моя семья не сделала ни черта, мой отец одобрял все это. Все, что случилось со мной, должно было быть одобрено моим отцом. И мой отец вел себя так, как будто он ничего не знает. Он был тем, кто все это одобрил. Вся моя семья ничего не делала.

Во время двухнедельного отпуска женщина приходила ко мне домой на четыре часа в день, усаживала меня и проводила психологический тест. Это продолжалось вечность. Но мне сказали, что я должна это сделать. Потом мне позвонил отец и сказал, что я провалила тест или что-то вроде того. «Извини, Бритни, ты должна слушать своих врачей. Они планируют отправить тебя в небольшой дом в Беверли-Хиллз, чтобы провести небольшую программу реабилитации, которую мы собираемся компенсировать. Ты заплатишь за это 60 000 долларов в месяц». Я плакала по телефону час, и ему нравилась каждая минута".

О том, что отец получает удовольствие от контроля:

«Он без ума от контроля, который имел над кем-то столь могущественным, как я. Он без ума от контроля над своей собственной дочерью на 100000%. Ему нравится это. Я собрала чемоданы и поехала туда. Я работала семь дней в неделю, без выходных, а в Калифорнии подобный график работы можно сравнить только с секс-торговлей. Заставляя кого-либо работать против их воли, забирая все их имущество — кредитную карту, наличные деньги, телефон и паспорт. Я жила в этом доме с медсестрами, круглосуточной охраной. Был один повар, который приходил туда и готовил для меня каждый день в будние дни. Они смотрели, как я меняюсь каждый день — утром, днем ​​и ночью.

Если бы я не проводила никаких встреч и не работала с восьми до шести вечера, то есть по 10 часов в день, семь дней в неделю, без выходных, я бы не смогла бы видеться со своими детьми или парнем. Я никогда не имела права голоса в моем расписании. Они всегда говорили мне, что я должна делать. И я вам скажу, сидя в кресле 10 часов в день, семь дней в неделю, в тумане… и особенно когда вы не можете выйти через парадную дверь.

И вот почему я говорю вам это снова два года спустя, после того, как солгала и сказала всему миру: «Я в порядке. И я счастлива». Это ложь. Я подумала, что, может быть, я сказала это потому что я отрицала правду. Я была в шоке. Я травмирована. Знаете, можно долго притворяться. Но теперь я говорю вам правду. Я несчастлива. Я не могу заснуть. Я так злюсь. Это безумие. И я в депрессии. Я плачу каждый день.

И причина, по которой я говорю вам это, заключается в том, что я не думаю, что штат Калифорния может просто все это записать в судебных документах и абсолютно ничего не делать — просто нанять на свои деньги другого человека, чтобы мой отец был в деле. Мой отец и все, кто участвовал в этой опеке и моем менеджменте, которые сыграли ключевую роль в наказании меня — они должны быть в тюрьме.

Но мое драгоценное тело, которое последние 13 лет работало на моего отца, стараясь быть таким хорошим и красивым. Оно так прекрасно. Как штат Калифорния позволил моему отцу — невежественному отцу — заставить собственную дочь играть определенную роль. Он дал этим людям, с которыми я работала, слишком большой контроль. Мне также угрожают и говорят: «Если я не буду это делать, то в суд». Я даже не употребляю алкоголь, хотя я должна пристраститься к нему, учитывая то, через что они заставили пройти мое сердце. Почему мне всегда угрожали мой отец и все, кто участвовал в этом консерваторстве? Если я не сделаю того, что они говорят мне, если я не порабощусь, то они меня накажут".

Фаны у суда Лос-Анджелеса в день слушания (Фото: REUTERS/Mario Anzuoni)
Фаны у суда Лос-Анджелеса в день слушания / Фото: REUTERS/Mario Anzuoni

О том, чего хочет:

«В прошлый раз, когда я разговаривала с вами, просто поддерживая разговор, а также держа моего отца в курсе, я чувствовала себя мертвой — как будто я не имела значения, как будто я ничего не могу сделать. Я говорю вам еще раз, потому что я не вру. Я хочу быть услышанной. И я повторяю вам это снова, так что, может быть, вы сможете понять глубину, степень и ущерб, который они нанесли мне тогда.

Я хочу изменений в будущем. Я заслуживаю изменений. Мне сказали, что я должна сесть и быть покорной. В очередной раз. Я не знала, что могу оспорить опекунство. Прошу прощения за свое невежество, но, честно говоря, я этого не знала. Я сделала более чем достаточно. Я не чувствую, что должна даже находиться в одной комнате с кем-либо, кто оскорбляет меня, пытаясь подвергнуть сомнению мои способности и разум.

Я ничего не должна этим людям, ведь я кормила кучу людей во время гастролей. Это смущает и деморализует — вот главная причина, по которой я никогда не говорила этого открыто. И в основном я не хотела говорить об этом открыто, потому что, честно говоря, не думаю, что кто-то поверит мне. Люди смеялись надо мной и говорили: «Она лжет, у нее есть все, она Бритни Спирс».

Я не лгу. Я просто хочу вернуть свою жизнь. Прошло 13 лет. И этого достаточно. Я давно не владела своими деньгами. И это мое желание и моя мечта, чтобы все это закончилось без испытаний. Опять же, для штата Калифорния нет никакого смысла сидеть сложа руки и наблюдать, как я помогаю зарабатывать на жизнь такому количеству людей и платить такому количеству людей — грузовикам и автобусам, которые едут со мной в тур, и им говорят: «Я недостаточно хороша». Но я отлично умею то, что делаю. И я позволяю этим людям контролировать то, что я делаю.

Теперь, забегая вперед, я не хочу встречаться или видеть кого-либо, с кем я встречалась против моей воли. Все, чего я хочу, — это владеть своими деньгами и быть с моим парнем, который будет способен забрать меня на своей долбаной машине".

О том, что хочет подать в суд на свою семью:

«И я искренне хотела бы подать в суд на свою семью, если быть полностью честной с вами. Я также хотела бы иметь возможность поделиться своей историей со всем миром и тем, что они со мной сделали, вместо того, чтобы это было скрытым секретом, чтобы принести пользу всем им. Я хочу, чтобы меня услышали и чтобы люди узнали, что они сделали со мной, заставив меня держать это в себе так долго, что крайне вредно для моего сердца и здоровья. Я была так зла и плачу каждый день, это беспокоит меня, ведь мне сказали, что мне не разрешено разоблачать людей, которые сделали это со мной.

Я хочу, чтобы все узнали о том, что они со мной сделали, и на самом деле, я имею право использовать свой голос. Мой адвокат говорит, что я не могу. Это не хорошо. Я не могу сообщить публике о том, что они со мной сделали. На самом деле, я не хочу интервью — я бы предпочла просто позвонить вам, чтобы пресса услышала, чего я не сказала сегодня. Мне нужно это, чтобы избавиться от этого, гнева и всего прочего, ведь это так несправедливо.

Они открыто лгут обо мне. Даже моя семья, они берут интервью у всех, у кого хотят, на новостных станциях, моя собственная семья дает интервью и говорит о ситуации, заставляя меня чувствовать себя такой глупой. И я ничего не могу сказать".

О страхе и угрозах:

«Мой адвокат Сэм очень боялся, что я буду действовать, потому что он говорит, что если я скажу, то я слишком перегружена работой, то попаду в учреждение реабилитационного центра. У меня не было возможности лично выбрать своего адвоката. И я бы хотела это сделать. Основная причина, по которой я здесь, заключается в том, что я хочу отменить опекунство, не подвергаясь оценке. Я провела много исследований, мэм. И есть много судей, которые заботятся о людях. Они этого не делают лишь в том случае, если обеспокоенный член семьи говорит, что с этим человеком что-то не так. И учитывая, что моя семья живет за счет моего опекунства в течение 13 лет, я не удивлюсь, если один из них скажет что-нибудь в будущем, например: «Мы не думаем, что это должно закончиться, мы должны ей помочь». Особенно, если мне выпадет честная возможность разоблачить то, что они со мной сделали.

То, что меня заставили сделать, незаконно. Они заставляют меня ходить на терапию два раза в неделю и к психиатру. Я никогда раньше не посещала психиатра чаще, чем раз в неделю. Я боюсь людей. Я не доверяю людям из-за того, через что прошла. Доктор Бенсон, который незаконно, на 100% оскорбил меня своим лечением, если быть полностью честной с вами. Чтобы быть полностью честной с вами, когда доктор Бенсон скончался, я встала на колени и поблагодарила Бога. Другими словами, моя команда заставляет меня работать с разными психиатрами, которых я сама оплачиваю, но которых я даже не выбираю. Я не хочу так больше. И я не сделала ничего, чтобы заслужить такое лечение.

По закону нельзя заставлять меня делать то, что я не хочу делать. И по закону, по законам Бога, я должна иметь возможность подать в суд на них за то, что они угрожали мне и говорили, что если я не буду делать определенные вещи, то они не смогут позволить мне получить мои деньги и поехать в Мауи в отпуск. Вы должны делать то, что вам говорят, и тогда вы сможете поехать. Я зарабатываю им деньги. Опекунство должно закончиться. Если я могу работать и зарабатывать деньги, работать на себя и платить другим людям — в этом нет смысла. Законы должны изменить положение, в котором люди могут владеть деньгами и счетами другого человека, угрожать им и говорить: «Вы не можете тратить свои деньги, если не сделаете то, что мы хотим». И я им плачу за это.

Мэм, я работаю с 17 лет, вы должны понимать. Я искренне верю, что это опекунство оскорбительно, и что мы можем сидеть здесь весь день и говорить: «О, опекунство создано, чтобы помогать людям». Но мэм, есть тысячи консерваторов, которые тоже злоупотребляют своим положением".

Фаны у суда Лос-Анджелеса в день слушания (Фото: REUTERS/Mario Anzuoni)
Фаны у суда Лос-Анджелеса в день слушания / Фото: REUTERS/Mario Anzuoni

О мольбах о помощи:

«Я не чувствую, что могу прожить полноценную жизнь, которой у меня нет. Я даже не верю в терапию. Я всегда думаю, что мне поможет Бог. Я хочу прекратить опекунство без оценки своего состояния. А пока мне нужен новый психиатр. Раз в неделю я просто хочу, чтобы он приходил ко мне домой. Не знаю, как вы принимаете решения, мэм. Но для меня это единственный шанс немного поговорить с вами. Мне нужна ваша помощь. Честно говоря, я не знаю, что сказать, но мои просьбы просто прекратить консерваторство без оценки, я хочу подать петицию в основном о прекращении консерваторства. Я не хочу, чтобы меня оценивали, сидели в комнате с людьми часами в день, как они делали это раньше. И после этого мне стало еще хуже.

И я смирилась. На данный момент я не чувствую, что я им что-то должна. Им нужно напомнить, что они работают на меня".

О том, что ей запрещают иметь детей:

«Я чувствую, будто живу в программе реабилитации. Но это мой дом. Я бы хотела, чтобы мой парень возил меня на своей машине. И я хочу встречаться с терапевтом один раз в неделю. Я хочу иметь возможность выйти замуж и родить ребенка.

Прямо сейчас мне сказали, что я не могу выйти замуж или родить ребенка, у меня внутри есть внутриматочная спираль, поэтому я не забеременею. Я хотела удалить ее, чтобы начать попытки завести еще одного ребенка. Но эта так называемая команда не разрешает мне пойти к врачу, потому что они не хотят, чтобы у меня были еще дети. Так что в основном это опекунство приносит мне больше вреда, чем пользы.

Я заслуживаю жизни. Я работала всю свою жизнь. Я заслуживаю двух-трех лет перерыва и просто делаю то, чем хочу заниматься. Но надо мной издеваются, я чувствую себя обделенной и одинокой. И я устала чувствовать себя одинокой. Я заслуживаю того, чтобы иметь те же права, что и любой другой, иметь ребенка, семью, все это и многое другое. И это все, что я хотела вам сказать. Большое вам спасибо за то, что позволили мне поговорить с вами сегодня".

Бритни Спирс на протяжении многих лет пыталась избавиться от опеки. В частности, уже в 2014 году она рассказывала адвокату, что не считает своего отца Джейми Спирса подходящим на роль опекуна, так как он злоупотребляет алкоголем.

В 2016 году Спирс предприняла первые юридические шаги, однако так и не смогла избавиться от опекунства, хоть и неоднократно выражала желание, чтобы оно было прекращено как можно скорее. Уже в то время певица говорила, что «устала от того, что ее используют», отмечая, что сама зарабатывает деньги, но пользу от этого получает только ее окружение.

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X