Покинула Ирпень, но не Дивчат. Интервью с активисткой Юлией Спорыш — о секс-образовании подростков и помощи жертвам насилия во время войны

5 августа, 18:17
Эксклюзив НВ
Юлия Спорыш (Фото:Sporysh Yuliya / Facebook)

Юлия Спорыш (Фото:Sporysh Yuliya / Facebook)

Автор: Алла Кошляк

С 2019 года общественная организация Дивчата занималась просвещением девушек-подростков и побуждала их сознательно строить свою жизненную стратегию.

Но с началом полномасштабного вторжения России в Украину команда расширила свою деятельность — помогает с эвакуацией, поддерживает шелтеры, организует детские сады и комнаты, оказывает психологическую помощь. Кроме того, активисты начали заниматься реабилитацией жертв сексуального насилия.

Видео дня

В какой помощи нуждаются девушки-подростки и что изменила война, в интервью Радио НВ рассказала основательница и директор общественной организации Юлия Спорыш.

— Вы учите девушек строить жизненную стратегию и помогаете пострадавшим от войны. Расшифруйте, пожалуйста, о каком спектре помощи идет речь?

— Мы называемся Дивчата, потому что наша целевая аудитория — это девочки-подростки, с которыми до войны мы работали по двум направлениям. Первое — это просвещение по женской физиологии, контрацепции и началу половой жизни. Вторая часть — это мотивация девушек зарабатывать свои собственные деньги, быть экономически независимыми.

Нашей целью было, чтобы девушки были экономически вовлеченными, имели профессию и могли быть независимыми от родителей, партнеров, государства, кого-либо. На этом были сосредоточены наши главные мероприятия.

С началом войны… Я из Ирпеня. 24 [февраля] все началось у меня на глазах. С 27 февраля, когда я уже была за границей со своими детьми, стала помогать жителям Бучанского района (Ирпень, Буча, Ворзель, Гостомель, Коцюбинское) уезжать из тогда горячей точки, [территория] еще не была оккупирована. И мы начали с того, что давали деньги, чтобы люди могли уехать. Это была наша самая первая активность во время этого уже полномасштабного вторжения.

Дальше развивались очень быстро. Мы, прежде всего, помогаем семьям с детьми. Равномерно наши проекты расширялись, мы просили поддержки у больших доноров.

Сейчас работаем с несколькими из них, делаем множество проектов — от гуманитарки до социальной, психологической реабилитации детей и взрослых. Есть юридическая помощь пострадавшим, переориентация, переквалификация женщин, потерявших работу.

У нас есть очень крутые проекты. Чтобы женщины научились водить [авто], покрываем расходы в автошколе. Во многих семьях мужчины на фронте или в ТрО, в семье есть машина, а женщина не умеет водить. Поэтому мы придумали проект — финансируем курсы.

Кроме того, у нас есть очень большой проект для пострадавших от сексуального насилия — комплексная социальная реабилитация. Также мы с партнерами помогаем закрыть юридическую часть этого вопроса.

Есть поддержка шелтеров, есть свой шелтер в Черновицкой области, который мы с партнерами отстроили с нуля. Сейчас он принимает 60 человек. Очень многое делаем для поддержки детских садов, мини-садиков, детских комнат. Когда государство не справлялось, пришли мы, общественный сектор, и точечно подменяли собой государство в направлении заботы о детях.

— Как удается управлять таким количеством направлений? Это же иногда совершенно разные задачи. Расскажите немного об этом опыте управления и о своей команде. Как вам удается держать параллельно столько определенно важных, но очень разных по своему наполнению направлений?

— Это правда, мы реально закрываем почти все направления. Помогаем со всем, кроме медицины. Здесь пригодился мой опыт по бизнесу. Я создала общественную организацию только в 2019 году. До этого имела достаточно значительную карьеру в финтех: у меня были стартапы, я работала с инвестиционным сектором. Большой управленческий бизнес-бэкграунд мне очень классно помогает.

В проекте работают только двое мужчин, остальные — женщины, девушки, большинство из них — ВПЛ. Мы полностью децентрализованная команда. Исторически — как бы в Киеве, но сейчас мы работаем из разных мест, из восьми точек в Украине делаем проекты для всей Украины.

У меня есть классные проджект-менеджеры, закрывающие каждый свой проект, еще есть секторальные координаторы.

Скажу так, у меня такой маленький завод, который производит проекты: у каждой частички есть свой руководитель, а я уже управляю руководителями.

— Помню, до полномасштабного вторжения вы рассказывали о вещах из мирной жизни — вас могли не пускать в школы, потому что почему-то администрация могла считать, что рассказывать девушкам о прокладках — это ненормально. Есть ли это непонимание сейчас? Оноо переросло, изменило формы, или наоборот, большая война наконец-то дала какое-то осознание, что не нужно препятствовать людям, желающим помочь?

— Мы научены предыдущим опытом — очень хорошо учимся на своих ошибках. Теперь мы, прежде чем зайти в школу, проходим сертификацию Министерства образования для наших проектов, чтобы не было таких проблем. И очень много работаем с родителями перед тем, как зайти в общину, в школу. Говорим: «Уважаемые, мы общественная организация Дивчата. У нас очень классные тьюторы, которые прошли обучение по теме сексуального просвещения, — врачи гинекологи, сексологи, психологи. У нас есть предложение. Не были бы вы против, чтобы мы зашли и прочитали такие лекции для ваших детей?» Сначала мы собираем «окей» от родителей, а потом идем в школы.

Количество людей, которые считают, что секс-просвещение — это плохо, и мы учим на своих лекциях заниматься сексом, стабильно высокое. Но хочу сказать: поскольку сейчас все заняты выживанием, подростки будто остались один на один со своими проблемами. Количество запросов выросло. Война войной, а дети растут и их трудности никуда не исчезают. Сейчас они еще в более стрессовой ситуации, не могут свои вопросы задать кому-то, кому доверяли до этого.

— Как подростки к вам могут обратиться? Как это обычно происходит? Вам пишут в социальных сетях или приходят к вам?

— Все очень просто. Мы много работаем в общинах. И там у нас есть региональные координаторы. Они говорят: «На этой неделе у нас будет профориентационное тестирование. Приглашаем всех старшеклассников, которые хотят пройти, узнать о том, какая специальность им больше всего подходит». На следующей неделе анонсируем: «Будет возможность послушать лекцию по контрацепции от крутого врача Натальи Яремчук». И так они отзываются.

Также видим запросы на наш фейсбук, инстаграм — [страницы] открыты, можно писать. У нас есть специальная коммуникатор, отвечающая на сообщения, — мы их все обрабатываем.

Если вам нужна психологическая помощь, вы пишете на help@divchata.org — кратко описываете проблему, говорите, в каком вы городе сейчас, хотите онлайн или офлайн работать и мы для вас подбираем специалиста.

По гуманитарке у нас есть открытые формы для обращений. Заполняйте форму, если вы многодетная семья, ВПЛ, одинокая мать, мы вам поможем.

— Что самое важное в сфере психологической помощи? Как помогать так, чтобы невольно не навредить?

— Во-первых, мы не волонтеры, а помогаем профессионально. Это значит, что все люди, работающие в проектах ОО Дивчата, получают зарплату, они прошли проверку и отбор.

Все психологи, работающие с нами, точно имеют диплом, точно прошли собеседование. Есть категория детских психологов, есть — для взрослых. У каждого из направлений есть свои супервизоры, которые отвечают за качество предоставляемых услуг. Наши психологи регулярно повышают квалификацию, у них есть регулярные групповые и индивидуальные супервизии. В детских работают самые лучшие специалисты.

Если нам кого-то не хватает, мы рекрутируем новых людей в новых регионах, они тоже проходят отбор, контролируется качество.

Также мы постоянно на связи с нашими бенефициарами. У них есть система мониторинга удовлетворенности нашего клиента, действительно ли он получает услугу и действительно ли есть улучшение.

Но лучшие результаты мы видим, когда нам пишут благодарности — что ребенок впервые за три месяца улыбнулся; или мама, которая впервые за долгие месяцы смогла выспаться; ребенок, который перестал писаться; разрешившийся семейный конфликт.

Разлука семей сейчас очень большая проблема — многие женщины с этим обращаются. У кого-то в семье утрата.

У нас не работают волонтеры и дилетанты, а все сотрудники — специалисты в том, что они делают. И моя задача как руководителя — смотреть, чтобы специалисты не выгорали. Если они выгорают или уже приближаются к тому состоянию, [нужно] остановиться, дать им возможность отдохнуть, восстановить ресурс. Это то, с чем я работаю. Если мы ОК, то можем оказать помощь очень большому количеству людей системно.

Мы не работаем точечно, любим работать системно. Именно поэтому некоторые проекты я просто не беру в работу, потому что они краткосрочные. Предпочитаю партнеров, которые с нами год и больше.

Ця публікація створена НВ за підтримки ІСАР Єднання у межах проєкту «Ініціатива секторальної підтримки громадянського суспільства», що реалізується ІСАР Єднання у консорціумі з Українським незалежним центром політичних досліджень (УНЦПД) та Центром демократії та верховенства права (ЦЕДЕМ) завдяки щирій підтримці американського народу, наданій через Агентство США з міжнародного розвитку (USAID). Зміст матеріалу не обов’язково відображає погляди ІСАР Єднання, погляди Агентства США з міжнародного розвитку або Уряду США.

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X