Равенство, защита, помощь. Четыре истории от активисток из ЛГБТ-организаций о работе в условиях большой войны

4 декабря 2022, 15:41
Флешмоб за брачное равенство в Харькове (Фото:Анна Шарыгина via facebook)

Флешмоб за брачное равенство в Харькове (Фото:Анна Шарыгина via facebook)

Как работают ЛГБТ-организации во время войны, с какими трудностями сталкиваются активисты во время эвакуации транслюдей и где найти шелтеры для вынужденных переселенцев.

Репортер НВ Саша Горчинская поговорила с четырьмя активистками из Киева, Херсона и Харькова о работе их организаций в условиях полномасштабной войны, помощи ЛГБТ, эвакуации из горячих точек, противодействии гендерно-обусловленному насилию и узаконивание однополых браков в Украине.

Видео дня

Ольга Полякова, исполнительный директор Gender Stream

О деятельности после полномасштабного вторжения

До начала полномасштабной войны мы работали в городе Днепр вместе с полицейскими и сектором безопасности в целом. Нашей работой было распространение антидискриминационных практик и норм внутри силовых структур, привлечение экспертов, соблюдение прав человека, внедрение гендерных политик в секторе безопасности и бизнеса, расширение понимания толерантности не только на словах, но и в действиях. Мы также планировали проведение ДнепроПрайда, думали о том, как это будет: видели это как прохождение на теплоходах по реке Днепр.

Параллельно готовили сценарии на случай ухудшения ситуации, в том числе в случае полномасштабного вторжения. В 8:30 утра 24 февраля 2022-го мы уже направлялись в Ужгород: кто-то на автомобиле, кто-то поездом. Одна из коллег уехала в Запорожскую область за бабушкой, где попала в оккупацию. Сейчас они находятся за границей и восстанавливаются.

Ольга Полякова (Фото: Ольга Полякова via facebook)
Ольга Полякова / Фото: Ольга Полякова via facebook

С тех пор мы переформатировали свою деятельность: по образовательной деятельности переключились на процесс предоставления услуг. В Ужгороде и Братиславе, Словакия, открыли приюты, также оказываем помощь в эвакуации с оккупированных или деоккупированных территорий на запад Украины или за границу. Отдельно занимались вывозом за границу трансгендерных лиц. Среди новых запросов также медицинская помощь, покупка еды для нуждающихся, поиск жилья для вынужденных переселенцев, психологическая поддержка по запросу.

Мы продолжаем заниматься и привлечением активистов для усиления ЛГБТ-движения. Ведь люди ЛГБТ все больше страдают от дискриминации на оккупированных или деоккупированных территориях — там, куда дошел «русский мир».

О работе шелтеров

Мы приобрели в Закарпатье небольшой домик — бабушкину хату, которая немного протекала. Благодаря финансовой поддержке доноров и добрых людей привели все это в порядок: сейчас это современный дом с техникой, оснащенной всем необходимым кухней, с генератором, с мебелью и бытовой утварью.

Это пять комнат, в которых могут жить по два-три человека: обычно либо пары, либо семьи, либо друзья. Могут оставаться в этом шелтере не только ЛГБТ-люди, но и другие. Были случаи, когда у нас жили женщины с детьми, потом они шли дальше, за границу. Чаще приезжают из восточных областей Украины, также есть люди из северных регионов, которым больше некуда возвращаться. Обычно останавливаются у нас сроком до трех месяцев, однако при необходимости можем разместить людей и на более длительный срок.

poster
Дайджест главных новостей
Бесплатная email-рассылка только лучших материалов от редакторов NV
Рассылка отправляется с понедельника по пятницу

Мы готовы к зиме: в случае холодов есть отопление газом, также — небольшие батареи как альтернатива и бабушкина печка как еще один вариант. Есть запасы дров, закрутки в погребе, которые мы приготовили еще летом. Также гостям нашего приюта предоставляется финансовая помощь, консультации по восстановлению утраченных документов, закупка лекарства — все это делаем по необходимости.

О наиболее актуальных вызовах

Большинство проблем сегодня — то, что было актуально и в мирное время: например, гомофобия, нелегализованное однополое партнерство и т. д. Но во время войны эти проблемы обостряются и люди ЛГБТ испытывают множественную дискриминацию. Они особенно уязвимы к насилию, по отношению к ним учащаются нападения.

Есть трудности с эвакуацией трансгендерных людей из-за проблем с документами, в которых имя и указанный там пол могут не совпадать с внешним видом человека. Поэтому эвакуировать транслюдей сложнее. Многие также потеряли возможность консультироваться у своих врачей, не имеют возможности продолжать гормональную терапию, покупать необходимые лекарства и т. д. При этом есть трансгендерные люди, служащие в Вооруженных силах Украины. Недавно была история, когда воюющая в ВСУ трансженщина выставила в Фейсбуке сообщение, что готова продать свой бронежилет, чтобы купить себе гормоны. Мы мгновенно отреагировали на это сообщение и организовали доставку нужных медикаментов из-за границы.

Есть также случаи травли, языка вражды, гомофобии и трансфобии со стороны чиновников. Это нарушение прав человека, ведь некоторые государственные органы не учитывают вопрос ЛГБТ-людей: лично наша организация уже зафиксировала несколько случаев нарушения прав человека со стороны должностных лиц. Лично я тоже сталкивалась с таким кейсом в канун 8 марта.

Мы поддерживаем людей в их желании эвакуироваться, релоцироваться. Большое количество ЛГБТ-людей служат в армии, находятся в рядах ВСУ. Однако мы поддерживаем тех лиц, которые, согласно законодательству, имеют право на освобождение от несения службы. В частности, речь идет о ЛГБТ-людях, принадлежащих к этой категории.

Мы составили инструкцию для людей ЛГБТ, которые сняты с учета в соответствии с законом и хотят пересечь границу. Однако есть кейсы, когда они сталкивались со сложностями из-за предубеждения конкретных лиц, в том числе и со стороны членов ВВК. Очень важно, чтобы каждый знал свои права, и инструкция, которую мы создали, — это помощь. Найти ее можно вот здесь.


Елена Шевченко, соучредительница, руководитель НПО Insight

О работе после полномасштабной войны

Сегодня мы предоставляем очень широкий спектр помощи, спасая женщин и ЛГБТ людей в условиях войны. Уже на второй день полномасштабного вторжения, 25 февраля 2022 года, по инициативе ОО Марш женщин мы открыли горячую психологическую линию помощи в чат-боте Она за нее. Там задействованы психотерапевтки-волонтерки. Эта линия работала 24/7 в течение шести месяцев. Сейчас — с 7:00 до 23:00 с возможностью оставить запрос ночью — в таком случае ответ на него дадут утром.

Я могу рассказать о самых распространенных запросах, которые мы получаем на этой линии. Больше всего говорим о потере прошлой жизни и страхе перед будущим, страхе смерти, одиночестве и непонимании в семье, гендерно-обусловленном насилии и домашнем насилии. Люди обращаются с запросами относительно панических атак, депрессии, суицидальных мыслей, апатии, расстройств пищевого поведения. Такжечерез горячую линию ищут психиатра.

Елена Шевченко (Фото: Елена Шевченко via facebook)
Елена Шевченко / Фото: Елена Шевченко via facebook

К работе с запросами, поступающими на нашу горячую линию, присоединились 86 волонтеров: психологи, юристы, соцработницы, а также волонтеры для обзвона заявительниц и упаковки гуманитарной помощи.

Обратиться на эту линию может любая женщина, пострадавшая в результате войны. Мы также предоставляем индивидуальную психотерапию, а не только кризисные консультации.

Кроме этого, с 1 марта 2022 года мы также начали оказывать денежную помощь для релокации и создали базу ЛГБТ-френдли семей в Европе, которые готовы принять к себе переселенцев из ЛГБТ-людей из Украины. 8 марта открыли во Львове гуманитарный хаб, где упаковываем адресную гуманитарную помощь как для ЛГБТКИ людей, так и для женщин. А с августа у нас работает уже два гуманитарных хаба. Второй открылся в Киеве.

Ежедневно отправляем около 170 посылок с самым необходимым. Закрываем потребности женщин и детей в гигиене: памперсы, прокладки, шампуни, гель, щетки, зубная паста, мыло, постельное белье, медикаменты, еда, оборудование для людей с инвалидностью. Почти все покупаем сами. Кое-что получаем от партнеров из-за границы. Гуманитарные миссии помощь нам почти не оказывают, потому что из-за своих процедур не успевают за потребностями и преимущественно направляют помощь государственным органам, которая затем направляется непонятно куда.

Еще одно направление нашей работы — это шелтеры. Их уже три: два во Львове и один в Черновцах. Открывали их как приюты для ЛГБТ-людей, но в конце концов переформатировали, и сейчас они принимают не только ЛГБТ, но и женщин с детьми. За полгода полномасштабной войны нашими шелтерами воспользовались 312 семей женщин и ЛГБТ-людей. Мы поддерживаем связь с ними и оказываем помощь, даже если они за границей, связывая людей с местными организациями, которые могут оказать поддержку. Мы предоставили 8 тыс. ваучеров на безвозмездное жилье за рубежом для женщин и ЛГБТ-людей.

О защите прав ЛГБТ-людей

После полномасштабного вторжения ЛГБТ-военные на фронте стали видимее: все больше людей открываются, говорят о себе, дают интервью СМИ. Однако пока мы не видим существенного изменения в обществе как реакции на это, но надеемся, что после победы ситуация изменится к лучшему и ЛГБТ-людям будет безопаснее жить в нашей стране. Сейчас мы фиксируем многочисленные нападения на ЛГБТ-людей на почве ненависти.

Тема, которая активно обсуждается в Украине в последнее время, — это легализация однополых браков или введение института гражданских партнерств. По-моему, гражданские партнерства не дадут почти никаких практических прав, кроме важного политического жеста о признании существования ЛГБТ-людей. Подавляющее число семей лесбиянок имеют детей, следовательно, партнерства никак не урегулируют права на усыновление или удочерение или на опеку над ребенком в случае смерти биологической матери. Главное требование здесь — дать возможность ЛГБТ-людям иметь равные права в случае смерти, болезни или увечья другого партнера или партнерши.

Все люди должны быть защищены, особенно когда они защищают нашу страну. Мы ждем дальнейших шагов от президента Владимира Зеленского, и ждем уже долго. Между тем и люди на фронте, и гражданские гибнут, а их близкие остались при этом без каких-либо гарантий.


Марина Усманова, руководитель феминистической ЛГБТ инклюзивной организации Інша

Об эвакуации из оккупированного Херсона

После того, как Херсон оказался на линии огня в связи с началом полномасштабной войны, наша организация направила свои силы в помощь ЛГБТ-людям.

Одним из главных направлений была эвакуация из Херсона. Никакого зеленого коридора для эвакуации людей организовано не было. То есть всех, кого мы вывозили, вывозили с рисками через блокпосты. Некоторых удалось вывезти не с первой попытки — россияне могли развернуть машины без объяснения причины. Можно было простоять на блокпостах по несколько суток.

На блокпостах раздевали почти всех, кто выглядит маскулинно, как мужчина. Искали татуировки, свидетельствующие о принадлежности к каким-то боевым частям Украины, к ВСУ, патриотические татуировки — они их трактуют как фашистские. Такие татуировки, как и тату о принадлежности к ЛГБТ, могут быть и у ЛГБТ-людей. Однако дело не только в татуировках. Если речь идет о трансмаскулинных людях, то есть лицах, совершивших трансгендерный переход, на лице у них может быть борода, а под одеждой, под утяжками — грудь. Именно поэтому многие такие люди просто не покидали Херсон в принципе, потому что боялись, что их будут раздевать на блокпостах и совершать в отношении них насильственные действия.

Марина Усманова (Фото: Марина Усманова via facebook)
Марина Усманова / Фото: Марина Усманова via facebook

Случается, что у трансгендерных лиц внешний вид не совпадает с гендерным маркером в паспорте. Кому удалось выехать, максимально приблизив внешность к «стандарту». Оставшиеся боялись выходить на улицу лишний раз, ведь их также могли задержать там и проверить документы.

Мы вывозили людей, в частности, и через территорию оккупированного Крыма. Разработали два пути: один — в Грузию, другой — в Эстонию. Наверное, следует сказать, что и на территории россии, и в Грузии, и в Эстонии есть активисты, которые помогали этим людям преодолеть этот путь, их там встречали.

У нас была договоренность с водителем, который возил оттуда людей. А также с водителем-женщиной, которой иногда было проще проехать. К тому же мы договорились о возможности эвакуировать людей на лодках ночью, когда других способов просто не было и когда была вероятность, что человека не пропустят через блокпост. К примеру, так мы вывозили жертву группового изнасилования.

В общей сложности мы вывезли из Херсона более 200 человек, еще около 500 человек — это те, кому мы помогали также и финансово. Еще триста человек либо уехали самостоятельно, либо остались в Херсоне, но при этом получали от нас финансовую, материальную помощь. После оккупации работы в Херсоне практически не было, то есть многие потеряли источник прибыли.

Об оккупационных порядках в Херсоне

ЛГБТ-символику в оккупированном Херсоне приходилось хоронить. Оккупационные власти распространяли в сети видео, когда Кирилл Стремоусов разговаривал со школьниками, рассказывал им, что видел где-то в Голой Пристани американского миссионера, обучавшего 13-летних подростков, как надевать презервативы. Он размышлял, что, по его мнению, это [уроки полового воспитания] приведет к тому, что девочки будут становиться мальчиками, мальчики — девочками, и это отвратительно. Дети сидели, закрыв лицо руками. Это абсолютно гомофобная риторика.

В оккупации ЛГБТ-люди, нуждающиеся в специализированных медикаментах, в частности трансгендерные лица, употребляющие гормональную терапию, в целом не имели доступа к этому лекарству. Можно было передавать передачи, и в какой-то момент мы это делали — передавали, например, из Запорожья. Иногда препараты передавали из Крыма.

Многие ЛГБТ-активисты и активистки принимали участие в проукраинских митингах. Их снимали, их лица снимали. Потом их преследовали, искали, к ним домой приходили, они прятались. Есть один парень, которого два месяца продержали, там были и пытки, и допросы. Выбили из него контакты других ЛГБТ-людей, в том числе активистов. К некоторым позже тоже приходили. Зачем? Непонятно.

О петиции о легализации однополых браков

Пока в Украине действует военное положение, легализовать однополые браки просто невозможно из-за того, что нельзя вносить изменения в Конституцию. Хотя я считаю, что это нужно. Особенно в контексте того, что многие ЛГБТ сегодня служат в армии, защищают Украину на фронте. Это и мужчины, и женщины, в том числе и те, у кого есть дети. В случае смерти, ранения одного или одной из них принимать решение о госпитализации, организации похорон и т. п. может только близкий родственник. Партнеры одного пола таких прав юридически не имеют, равно как и на опеку над детьми другого партнера или партнерши.

Здесь следует добавить, что война — это не только о фронте. Сегодня в Украине гибнет также много гражданских людей, и это касается и их непосредственно.


Анна Шарыгина, активистка, программный директор ОО ХЖО Сфера

О начале войны и помощи другим

Еще до начала полномасштабного вторжения мы с моей девушкой обсуждали вопросы эвакуации и были почти единодушны в том, что не сможем ничего сделать против ракет — нам нужно будет уезжать.

Мы были в шоке, услышав первые звуки взрывов и стрельбы. Для себя наметили «красные линии», по которым выезжаем из города. Одна из них — если Харьков оккупируют. Нам было бы неприемлемо оставаться в оккупированном россией городе. Когда первые вражеские атаки были успешно отражены, мы решили остаться. Мой сын уехал за границу и сейчас находится в Германии. Наши подруги эвакуировались вместе с детьми и предложили, чтобы он уехал с ними, уехал в Европу. Я согласилась, что моему ребенку будет лучше в безопасности.

Мы же стали помогать другим, решили поддерживать тех, кто остается в Украине, потому что знаем о проблемах, возникающих с выездом людей в такие времена. Поняли, что можем быть полезными и нужными Харькову, людям, которые остаются и не могут позволить себе уехать. Нам пришлось взять себе еще одну кошку, которую мы вытащили из закрытой кем-то квартиры. Еще несколько животных были брошены их хозяевами в районе, где мы живем, поэтому кормили этих животных.

Анна Шарыгина во время МетроПрайда в Харькове (Фото: Кристина Пашкина)
Анна Шарыгина во время МетроПрайда в Харькове / Фото: Кристина Пашкина

О деятельности организации во время войны

Деятельность нашей организации всегда была просветительской. Я часто говорила, что верю в силу слова, поэтому нам важно было проводить образовательные мероприятия, в основном ориентированные на взрослых. Раньше мы никогда не оказывали прямую помощь, но всегда делали что-то, чтобы влиять на общественное мнение и менять жизнь украинского общества, ЛГБТ-сообщества к лучшему.

После начала [полномасштабной] войны мы поняли, что сейчас у очень многих людей нечего есть, им не во что одеваться, потому что вынуждены были покинуть дома или их жилье было разрушено, или они потеряли членов семей и им нужна совсем другая помощь. Так что мы начали работать с гуманитарным направлением: предоставляли и предоставляем средства людям ЛГБТ, чтобы они могли купить себе еду, одежду, товары первой необходимости, корм для животных и т. д. Это — одна из больших частей нашей работы.

Кроме того, мы продолжили работать с информационным полем. Провели две информационные кампании. Цель одной из них — повысить видимость женщин, их роль в борьбе за победу Украины. Для нас было важно найти, какие существуют роли женщин в этой войне. Так что мы сделали информационную кампанию с привлечением ЛГБТ-людей. Мы хотели показать, что в Украине ЛГБТ также вовлечены в эту борьбу, являются частью украинского общества, а также — что сейчас люди больше обращают внимание на то, что нас объединяет, поэтому мы должны быть едиными и максимально полезными для нашей победы.

О прайде в харьковском метро

25 сентября 2022 года в харьковском метро состоялся ХарьковМетроПрайд. Этому событию предшествовали еще несколько интервенций в городское пространство, и для этого часть команды приехала в Харьков. В частности, это был День памяти ЛГБТ-людей, погибших во время войны, был также флешмоб о радужной свадьбе, была и акция в поддержку европрайда.

Метропрайд был максимально продуманным, максимально безопасным для людей мероприятием. Но когда мы сказали, что будем проводить марш, людей это очень взволновало. Харьковчане и харьковчанки очень осторожно реагировали на это. Некоторые вообще заняли позицию сознательного игнорирования, что немного нас демотивировало. Однако это как раз был период, когда ВСУ освободили большую часть Харьковщины. Многие журналисты тогда как раз находились в Изюме, где нашли массовое захоронение. Так что было тяжело работать в таком информационном поле.

У нас был очень тяжелый разговор с СБУ и полицией. Полиция была более дружественно настроена. Нас спасло, что такой марш мы совершали в Харькове уже четвертый раз, поэтому нас там знали. Со своей стороны сделали все возможное, чтобы мероприятие было безопасным и для города, и для харьковчан в целом, и для ЛГБТ в частности. В конце концов нам это удалось. Когда прайд прошел, почти все украинские СМИ написали о марше. На это обратили внимание и иностранные медиа. Мы получили поддержку и со стороны блогеров.

О противостоянии с праворадикальными движениями

27 марта 2022 года я написала пост на своей странице в Facebook о гибели на войне Георгия Тарасенко, активиста организации Фрайкор. Я была в шоке от новости — это была вторая смерть знакомого мне человека на этой войне. Первая — волонтер из ХарьковПрайда, которая погибла во время бомбардировки Харьковской облгосадминистрации. Она волонтерила с первого дня полномасштабного вторжения и погибла, потому что ночевала в ХОГА — должна была с самого утра работать там. Итак, тогда я дала интервью, где рассказала, в частности, и о своей реакции на смерть Георгия. Это интервью было эмоционально окрашенным, наконец, его потом перепечатало много людей.

С началом войны я стала больше опасаться насилия. Очень надеюсь, что то противостояние, которое было ранее [между праворадикальными движениями и ЛГБТ], будет происходить мирным способом, способом переговоров. В Украине погибло уже очень много людей, в том числе и насильственной смертью, поэтому я очень хотела бы верить, что в дальнейшем такие организации выберут другие пути.

В настоящее время праворадикалы поставили на паузу свою деятельность [в связи с войной]. Но после войны украинское общество еще некоторое время будет оставаться несколько милитаризованным. И радикальные группировки будут использовать для «тренировок» ЛГБТ. Поэтому я говорю, что моя борьба еще впереди. Когда эти люди вернутся с войны и продолжат делать то, что делали [в отношении ЛГБТ], от того, что такие действия совершают люди с боевыми заслугами, это не перестанет быть хулиганством и преступлениями на почве ненависти. И у государство должно будет соответственно на это реагировать.

Все танцевали эти «танцы с бубнами» вокруг Стамбульской конвенции, однако, как только зашла речь о защите Украины, сразу поняли, что так должно быть, и просто приняли ее. И я не знаю ни одного священника, который стал бы геем или хотя бы бисексуалом после ратификации Стамбульской конвенции в Украине.

Сама идея о том, что можно пропагандировать сексуальную ориентацию через какие-то международные документы или расширяя права какой-то группы — это абсолютная фигня. Что точно нужно и можно пропагандировать — это права человека, гендерное равенство, да и вообще равенство в обществе. Люди должны быть равны независимо от сексуальной ориентации, гендерной идентичности, возраста, цвета кожи, вероисповедания и т. д. Это то, что должно быть в украинском государстве как в цивилизованной стране, которая уже заявила не только словами, но и доказала кровью, что мы отсоединяемся от тоталитарного мира, от диктатуры и что у нас есть другие ценности.

Цель нашей деятельности — это брачное равенство. Для его достижения необходимо вносить изменения в Конституцию Украины. Сейчас, в период действия военного положения, это сделать невозможно. Но после окончания войны это будет вполне возможно.

Сегодня ЛГБТ-люди на 100% задействованы в борьбе за нашу победу. Поэтому я считаю, что потом они будут иметь право требовать также и стопроцентного соблюдения прав человека и запрета какой-либо дискриминации по признаку пола, гендера или сексуальной ориентации.

Показать ещё новости
Радіо NV
X