«Мечта, в которую попал русский снаряд». Кто и как восстанавливает населенные пункты в предместье Киева — интервью с активистами

12 июля, 21:40
Эксклюзив НВ
Волонтеры инициативы Сміливі відновлювати разбирают завалы в Ирпене, Мостище и Блиставице (Фото:Сміливі відновлювати/Facebook)

Волонтеры инициативы Сміливі відновлювати разбирают завалы в Ирпене, Мостище и Блиставице (Фото:Сміливі відновлювати/Facebook)

Автор: Алла Кошляк

Сміливі відновлювати — это волонтерская инициатива по восстановлению городов и сел Украины после вторжения оккупантов в 2022 году.

В настоящее время под опекой команды — десятки частных усадеб и многоквартирных домов в Ирпене, Буче, Гостомеле и окрестных селах. В дальнейшем планируют расширять географию и двигаться к северу, востоку и югу, восстанавливая города и села, освобожденные Вооруженными силами Украины.

Видео дня

Как организовалось сообщество единомышленников и волонтеров, какие сложности возникают во время работы, в интервью Радио НВ рассказали координаторы инициативы — Виталий Селик и Алена Крицук.

https://www.youtube.com/watch?v=uecLGCbLZ_8

Алла: Что именно вы будете восстанавливать или уже восстанавливаете?

Виталий: Когда мы полтора-два месяца назад ездили в Ирпень, Бучу, Бородянку и другие села вокруг Киева, чтобы привозить гуманитарную помощь, видели, что многие оказались в ужасной ситуации, когда у них повреждены, а часто и разбомблены дома.

Это та ситуация, когда у тебя вчера было все — дорогой, большой дом, хорошая работа, машина, а сегодня дом частично или полностью разбомблен, машина сгорела в гараже или была раздавлена российским танком, а работы с февраля нет. И люди в такой ужасной ситуации оказались, когда им нужно восстановить дом до осени, потому что остается три-четыре месяца до холодов, а ресурсов никаких нет. И они даже не знали, у кого просить о помощи. Они идут к городским властям или в сельский совет — там тоже нет денег, потому что в государстве сейчас дефицит по налогам; могут зарегистрировать случай повреждения дома.

Кроме того, мы видели, что много волонтеров, студентов, офисных работников, которые хотели бы поехать помогать людям, возможно, что-то восстановить — закрыть окно, дыры в крыше, убрать мусор, который оказался в их квартире или дворе.

Здесь тоже важна психологическая история. Одно дело, когда ты каждое воскресенье просто убираешь у себя в квартире, а другое дело, когда ты приходишь и понимаешь, что у тебя в квартире были захватчики, оккупанты — перекладываешь две вещи и тебя просто психологически накрывает. Иногда мои знакомые, вернувшиеся в Бучу, в Ирпень, говорили, что убирали по две недели.

И поэтому этот кейс, когда мы помогаем организоваться волонтерам, помогаем им доехать до этих мест, находим такие объекты с историями — очень помогает людям, с одной стороны, физически восстановить их жилье, вернуть [его] хотя бы в какое-то жилое состояние, а с другой стороны, у них есть возможность поговорить с волонтерами, рассказать свою историю, и это как дополнительная психотерапия.

Алла: Как сейчас устроена ваша работа? Сколько вас в организации? Чем вы занимаетесь?

Алена: У нас есть определенный актив, скелет. Он постоянно меняется, но преимущественно мы с Виталиком и еще несколько человек. В основном мы приезжаем на выходные…

Виталий: За два дня у нас больше 100 человек волонтеров.

Алена: Они помогают хозяевам убирать завалы, вычищать квартиры и все прочее.

У нас есть координатор по волонтерам, уже и по коммуникационным работам. Уже немного мы начинаем заниматься дополнительным фандрейзингом, потому что до сих пор это было больше на наших ресурсах.

Отдельно у нас есть волонтеры — это профессиональные строители, занимающиеся профессиональными работами. Например, перекрыть кому-то крышу, если попал снаряд и можно восстановить немного, дверь починить. То есть, одни волонтеры убирают эти завалы, а профессиональные строители помогают людям с консервацией — немного восстановить [жилье], чтобы сохранить дом до более капитального ремонта.

Виталий: Когда приходят профессиональные строители, они могут сказать «давайте снесем эту стену» или «эту стену мы оставляем», и тогда уже волонтеры могут делать более сложные работы, чем просто уборка.

Мы ведем коммуникацию с местными властями как в Ирпене, так и в Буче. Она договаривается с другими волонтерскими инициативами, помогающими покормить наших волонтеров во время рабочего дня. Также они договариваются с локальными перевозчиками, чтобы они бесплатно возили волонтеров, потому что это позволяет очень сильно экономить время. Есть, конечно, те волонтеры, которые едут своими машинами, но если мы говорим о студентах, то их лучше развести по объектам, а потом забрать обратно.

Алла: А кто вообще эти люди, которые прямо сейчас находятся на этих объектах? Есть типичный портрет человека, который берется восстанавливать дома?

Виталий: У нас, вероятно, несколько таких типичных портретов. С одной стороны, студенты, чувствующие свою ответственность. Они сейчас учатся и понимают, что многие молодые люди воюют на фронтах. У них есть энергия и желание чем-нибудь помочь в это время.

Собственно, с них все началось. Я встретился со знакомыми студентами и они говорят: «А давайте поедем?» Давайте. Мы начали организовываться, они стали передавать другим своим друзьям, и так потянулись.

Другая сфера — это офисные работники. Мы уже начали договариваться с некоторыми предприятиями, компаниями, которые собираются и едут как будто на корпоратив. Учитывая, что мы сейчас живем в эпоху, когда люди уже два года из-за ковида не виделись, работают только в Скайпе, то это одна из немногих возможностей, когда они могут выехать на объект и увидеть друг друга.

И другая [категория волонтеров] — это профессиональные строители, приезжающие с разными целями. Есть профессиональные строители — верующие, которым вера не позволяет идти на войну. Они говорят, что чувствуют свой гражданский долг в том, что приедут на Киевщину и будут выполнять какие-то профессиональные работы. Есть строители, которые работают с мотивацией помочь и набрать себе клиентскую базу для того, чтобы потом делать более сложные работы. Ибо одно дело, когда ты делаешь экстремальные работы сейчас, для того чтобы сохранить дом, а другое — если люди захотят себе сделать более красивый ремонт, тогда они к ним могут обратиться.

Алла: Win-Win стратегия.

Виталий: Да. Очень искренняя, потому что люди сейчас выделяют по месяцу-два своего личного времени, тратят свои средства на бензин и часто на какие-то материалы. Но, с другой стороны, люди видят, что это профессиональные работники, и потом, когда завершится этап волонтерства, они к ним будут обращаться за профессиональными [работами].

Алла: Это пока не восстановление, скорее консервация…

Виталий: По крайней мере, чтобы сохранить эти строения до зимы. Если они переживут зиму в таком состоянии — с дырявой крышей, которая будет подтекать, замерзать, размерзаться, в окна будет дуть ветер, то в следующем году нечего будет восстанавливать.

Если сейчас, условно, человеку придется найти десятую часть стоимости дома, чтобы его восстановить, то, если он так простоит, в следующем году [нужно будет] строить уже целый дом.

Алла: Материалов достаточно для таких работ? Есть ли сейчас с этим проблема?

Виталий: Материалов ужасно не хватает. И хорошо, что есть некоторые благотворительные фонды, финансирующие [работы] небольшими суммами, которых хватает на десять, пять домов.

Алла: Если говорить об этих материалах и инструментах, их можно найти в стране или это тоже надо откуда-то завозить?

Алена: Окна у нас больше всего пострадали, потому что даже, если дом цел, взрывная волна [выбивает] окна. А окна и двери — это, в большинстве своем, был импорт уже не из дружественных стран. Поэтому, да, не хватает.

Мы знаем, что уже на заводах, производящих пластиковые окна, [формируются] очереди на несколько месяцев вперед. То есть найти это стекло, окно — проблема.

Другого материала хватает. Есть крупные организации, компании… Не знаю, можно ли рекламировать…

Алла: Если люди делают хорошее дело, то почему бы не сказать.

Алена: Спасибо, Эпицентр. Есть большие скидки на эти материалы, но все равно возникает вопрос в деньгах: где найти деньги для того, чтобы закупить те материалы, которые необходимы, чтобы хотя бы минимально закрыть ту крышу, то окно, другое.

Еще один вопрос — инструмент. Строители [работают] больше как наемные рабочие. То есть они приходят в компанию, а компания уже выдает им весь набор инструмента. А когда мы строим какой-то дом, то здесь нужна кувалда, дрель, электрическая пила. То есть надо набор инструмента, которым ты пользуешься пять-десять минут, но оно экономит тебе пол часа или час времени.

Сейчас увеличивается количество бригад, но у них нет всего инструмента. Поэтому у нас еще одна задача — искать тот инструмент для того, чтобы работа проходила эффективнее, чтобы мы могли работать по Киевщине на большем количестве объектов, в большем количестве регионов. А для этого нужен целый бусик с инструментами. Мы сейчас над этим работаем.

Алла: Сколько у вас домов сейчас под шефством?

Виталий: Мы так не считаем. У нас некоторые дома бывают растянуты на несколько недель, а некоторые, где мало работы, мы можем за полдня убрать или починить. За прошлый уикенд мы, например, работали на семи частных домах и трех многоэтажных. В частности [в работе] и знаменитые Ирпенские липки, куда возят постоянно делегации с президентами, премьер-министрами. Наши волонтеры зачищают крышу, чтобы люди могли начать восстанавливать свой дом. Потому что им экспертиза сказала, что его можно восстановить, невзирая на страшный вид. И они сейчас всеми силами привлекают волонтеров, чтобы им помогали.

Знаете, есть такой вопрос, который мы себе задавали: кому следует помогать? Следует ли помогать, например, бабушкам, каким-нибудь обездоленным? Следует ли помогать людям, у которых был дом за 100−200 тысяч долларов. Мы понимаем, что это тот момент, когда они все в одинаковом положении, и все равно нужно помогать и тем, и другим слоям.

Алена: Даже с того взгляда, что если мы поможем человеку с базовыми потребностями, он быстрее возьмет другую баррикаду — либо экономическую, либо другую.

Виталий: История в том же, что у многих людей, если даже красивый дом, то он обычно в каком-то кредите еще или ремонт в кредит, машина могла быть в кредите. Люди не то чтобы в точке ноль, они еще в точке минус-минус.

Преимущественно люди, живущие в Ирпене, Буче, они строили дома всю свою жизнь. С одной стороны, смотришь — дорогой дом. И вот это наше классическое украинское: «Видимо, здесь живет какой-то богатый коррупционер».

Алла: А человек всю жизнь на него зарабатывал, например.

Виталий: Они всю жизнь его достраивали, проводили ремонт. У кого-то там вообще замок. Когда мы впервые смотрели на фотографию, думаем: «Не поедем, но давай, на всякий случай, заедем, посмотрим, послушаем историю». Оказывается, человек 25 лет строил себе замок мечты.

Алена: И вся семья вкладывалась ежемесячно большой суммой для того, чтобы построить себе мини-имение, чтобы всей семьей жить. Когда общаешься с человеком, понимаешь, что это была мечта, в которую попал русский снаряд.

Ця публікація створена НВ за підтримки ІСАР Єднання у межах проєкту «Ініціатива секторальної підтримки громадянського суспільства», що реалізується ІСАР Єднання у консорціумі з Українським незалежним центром політичних досліджень (УНЦПД) та Центром демократії та верховенства права (ЦЕДЕМ) завдяки щирій підтримці американського народу, наданій через Агентство США з міжнародного розвитку (USAID). Зміст матеріалу не обов’язково відображає погляди ІСАР Єднання, погляди Агентства США з міжнародного розвитку або Уряду США.
Показать ещё новости
Радіо НВ
X