«Везем гуманитарку, привозим животных». Как волонтеры помогают военным и гражданским на деоккупированных территориях — интервью

27 июля, 19:21
Эксклюзив НВ
Координатор волонтерской инициативы Зграя Евгения Талиновская (Фото:Даниил Павлов / The Ukrainians)

Координатор волонтерской инициативы Зграя Евгения Талиновская (Фото:Даниил Павлов / The Ukrainians)

Автор: Алла Кошляк

Волонтерскую инициативу Зграя основали еще в 2014 году, однако после начала полномасштабного вторжения России направления работы значительно расширились.

Сейчас волонтеры ежедневно помогают не только военным, но и гражданским, врачам и даже животным.

Чем занимается Зграя и как волонтерство помогает пережить войну, в интервью Радио НВ рассказала координатор волонтерской инициативы Евгения Талиновская.

Видео дня

— Сколько людей сейчас в Зграе? Как к вам присоединиться?

— На этом этапе Зграя — это около 300−400 человек. В марте и апреле нас было около трех тысяч, но очень много людей — из Добрососедской доставки, которая закрывала нужды киевлян, находившихся в затруднительном положении, — пенсионеров и молодых мам, когда аптеки были закрыты. Наши курьеры разносили необходимые вещи.

Поскольку в Киеве ситуация немного стабилизировалась (все открыто, все можно купить), мы немного [сократились] — осталось 300−400 активных участников. Это волонтеры на складах, в доставке и люди в штабе — примерно 40 координаторов.

Как к нам можно присоединиться? Нам можно написать в любой соцсети. В телеграм, например, и сказать: «Я водитель с авто, хочу волонтерить или хочу животным помогать». Форматов много — просто напишите нам и мы скоординируем с кем-то, кто занимается именно этим направлением.

— Какие у вас направления и в каких волонтерах больше всего нуждаетесь?

— Наверное, наибольшая потребность у нас до сих пор в водителях с авто, потому что очень много доставок в Киеве. Также в Донецкую, Николаевскую, Запорожскую области очень много ездим, доставляем [необходимое] военным, гражданским.

И есть потребность в волонтерах, работающих руками — на складе заниматься гуманитаркой, медикаментами.

Иногда у нас есть точечные потребности — ищем людей, которые будут заниматься непосредственно животными. Несколько человек, которые будут помогать нам с юридическими [вопросами]. Точечные запросы на специфические знания и навыки у нас часто бывают.

— О животных хочу отдельно спросить. Знаю, что каждый раз, когда вы едете где-нибудь с доставкой, еще и спасаете животных. Сколько их сейчас? Как можно помочь с их обустройством в семье?

— Это верно: с каждого выезда мы привозим животных. Первое животное мы спасли с нулевого блокпоста в Киеве — это было еще в марте. Постоянно появлялись деоккупированные села — мы ездили с гуманитаркой, привозили животных.

Раньше мы везли животное в Киев, постили об этом сториз и вечером уже это животное кто-то забирал. Потом животных стало очень много, и нам пришлось открыть собственное приют. Но там никогда не было очень много животных одновременно: мы их сразу быстро раздавали. Работала сила соцсетей, и мы его закрыли.

Сейчас у нас тоже много животных, они живут в штабе. Есть зона для собачек, для котиков. Трое новорожденных котят вывезены из Донецкой области, из зоны боевых действий. Есть четыре взрослых собаки, которые все тоже из Донецкой области.

Можно приехать к нам, посмотреть, забрать. Можно помочь с ветеринаром, с грумингом — с чем угодно. Но они у нас не задерживаются сейчас больше чем на неделю.

— Если говорить о направлениях работы фонда с военными, какие потребности сейчас самые большие? Они же немного изменились, мне кажется.

— Мы все равно доставляем броники и каски. До сих пор актуален запрос на летнюю форму, летние берцы, тактические кроссовки, в которых не очень жарко. Спрос на аптечки и турникеты не уменьшился — их у нас просят.

Мы сейчас закупаем много тепловизоров, дронов, ПМБ и всевозможных специфических и дорогих штук. Очень много просят машин, бусов, средств эвакуации — стараемся также закупать. Поскольку донаты по сравнению с мартом упали, то и наши гуманитарные закупки тоже немного упали.

Не могу сказать, что запрос существенно изменился. Единственное, что это сейчас более структурировано — мы получаем нормальные письма от подразделения со списками. Там могут быть и генераторы, рации, средства связи — это очень необходимое. И есть довольно специфические штуки, которые мы тоже ищем, стараемся купить.

— Почему уменьшились донаты? Меньше стали присылать деньги внутри страны или из-за границы? Есть ли тенденция, что именно изменилось? У людей просто деньги кончаются, верно?

— Во-первых, совершенно верно, у людей кончаются деньги. В начале нам присылали очень много на карточки — просто украинские переводы. Затем у нас больший упор был на PayPal и международные переводы. Был период, когда нам отдавали деньги наличными — люди свои домашние запасы в конвертах приносили.

Конечно, из-за ситуации в целом ресурсы иссякают, донаты упали. Международные донаты очень упали из-за того, что невозможно держать такое напряжение в эфире, в медиа, невозможно постоянно думать и говорить только о войне. Это нормальная тенденция плохо для нас, но нормально для мира, которому хочется видеть что-то еще.

Однако постоянно проходят какие-то инвенты, на которых собирают для нас деньги, международные фонды выходят на нас с грантами. Все же деньги есть: их не так много, как в начале, но мы можем ими пользоваться.

— Хочу вернуться к истории возникновения Зграи. Вы занимаетесь волонтерством еще с 2014 года. Что сейчас изменилось для самой организации? Что было самым сложным, возможно, на этом новом этапе войны?

— Я не скажу, что это было [очень сложно]. Для нас было новым такое количество людей, потому что в 2014 году к проекту [не присоединялись] в таком количестве. Конечно, и финансовые объемы также были намного меньше.

Наверное, мы никогда до сих пор не оказывались в условиях, когда боевые действия ведутся вокруг твоего города. В 2014 году мы просто собирались в мирном Киеве в нашем пабе, где все перезнакомились. Там аккумулировали деньги и ехали на восток.

А сейчас немного другая ситуация. Оставшимся в Киеве пришлось понимать, что со дня на день мы будем его физически защищать. А если не физически, то должны все это развозить на ноль — помогать находящимся прямо рядом военным. В наш штаб приходили военные каждый день в очень большом количестве и лично у нас что-то просили. Здесь же мерили, смотрели, забирали и с этим уходили.

Вызовом наверняка еще было то, что у нас появились новые направления. В 2014 году мы занимались исключительно военными и не помогали гражданским — для этого были другие фонды. И мы не занимались животными. Многое не делали.

А когда в Чернигове происходили трагические события, ребята просто взяли несколько бусов и поехали эвакуировать людей. Для нас, например, было очень большим вызовом найти этим людям убежище. Мы вывозили по 300−400 человек за рейс, их нужно было где-то поселить, накормить… Их нужно было хендлить. Было очень много детей. Потому это была такая спецоперация со звездочкой для нас. Потом уже оно пошло по схеме.

Нам очень повезло, что в штабе есть люди с разными навыками и опытом. Они делают крутые предложения и сами потом ими занимаются. И мы развиваем это.

Если [направление] становится неактуальным, нет общественного запроса, мы его закрываем. Пытаемся ничего не держать только потому, что открыли.

— У вас много разных направлений и люди из разных сфер помогают эти направления развивать, разруливать разные ситуации. Как такую команду удалось собрать и как объединять людей вокруг общей идеи?

— Единственным и основным принципом Зграи всегда была добровольность и возможность выйти из этого в любое время. Ты всегда должен быть в ресурсе, чтобы помогать кому-то. Поэтому люди прекрасно знают, что они могут делать ровно столько и тогда, когда у них есть время и возможности. Мы за то, чтобы они отдыхали, брали отпуска, выходили на работу.

Как они все объединились? Это для меня, честно говоря, загадка с первого дня. Я не знаю, как можно было собрать такое количество таких классных людей в одном месте, но как и в 2014 году Зграя — это все еще просто друзья и друзья друзей. Сюда очень редко попадает человек, не знающий кого-либо из нас лично.

Помню, как в начале войны волонтеры, работавшие у нас на складе, говорили, что благодаря Зграе они просто не поехали «кукухой», потому что им было что делать, им не нужно было целыми днями сидеть, читать новости, вариться в этом и бояться.

Люди приходили в первые дни серые, очень грустные, и им было очень страшно. Они переживали за своих родственников — кто-то кого-то за границу отправил и остался здесь один. Потом постепенно — неделю-две, и мы видим, что они живые, веселые, понимают, что их вклад важен. Зграя, я так понимаю, спасла некоторым немножко психического здоровья.

Очень многие не остались с нами и это тоже классно: либо мы друг другу не подошли, либо они пошли в другие благотворительные организации. И для нас тоже классный поинт, потому что одна из наших идей и задач — это развитие культуры благотворительности и волонтерства в Украине в целом.

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X