«России не удалось нас запугать». Как адаптироваться к войне и быть максимально эффективным — интервью с психологом Андреем Козинчуком

22 апреля, 09:18
Эксклюзив НВ
Андрей Козинчук (Фото:Андрей Козинчук/Facebook)

Андрей Козинчук (Фото:Андрей Козинчук/Facebook)

Автор: Алла Кошляк

План России по запугиванию украинцев не удался, убежден военный психолог и боец сил территориальной обороны Андрей Козинчук. Он объясняет: не потому, что нам не страшно, а потому, что мы — и не только Вооруженные силы — научились воевать.

Война России против Украины — главные события 3 июня

В интервью Радио НВ Козинчук советует, как еще больше адаптироваться к жизни в новых условиях, чтобы независимо от того, идут боевые действия или нет, каждый был максимально эффективным.

Видео дня

Также он рассказал, как после двух месяцев войны двигаться дальше, прощать, объединяться, находить свое место, пить напитки из кафе и не чувствовать вины; а также о том, как общаться с военными и когда их можно обнимать.

— Что в этот 58-й день полномасштабной российской агрессии против Украины может чувствовать человек? Осталось ли вообще понятие нормальности?

— Именно это понятие и осталось. Потому что норма — это не когда все хорошо, а когда все согласно ситуации. Если, например, твой близкий погиб или в оккупации, а ты грустишь, тебе очень плохо — это норма. Если тебе весело и прикольно — это не норма. Если ты боишься взрывов или остерегаешься каких-то незнакомых людей — это норма, потому что мы таким образом выживаем. Мы приспосабливаемся. 58-й день — это уже определенная адаптация прошла: большинство людей вообще не реагируют на авиасирены.

— Я здесь все время призываю людей, чтобы эти сообщения не игнорировали, но понимаю, что эти призывы могут не срабатывать.

— Да, потому что, например, было у человека 42 авиатревоги. Этот человек 42 раза спускался вниз. А потом: «Да ну его в баню». Психика так работает, к сожалению: мы привыкаем.

Здесь очень важно подключать свой рациональный мозг. Авиатревога срабатывает, потому, что куда-то летит ракета. И срабатывает она до того как определится точный район, куда она попадет. Будет ли там ПВО? Надо как-то все равно поднять свою попку и побежать.

Люди немного устали, до сих пор находятся в напряжении. Это напряжение истощает. А люди не привыкли такую поправку делать. То есть отдыхать нужно больше, уделять себе больше времени. Некоторые люди говорят «не ко времени», «другим еще хуже, чем мне», «я буду еще больше работать». А это так не работает. Тогда наступает не просто усталость, а истощение.

Истощение — это не совсем продуктивно для того, чтобы работать, заботиться о других и выигрывать войну. Надо призвать людей обратить внимание на себя, чтобы немного отдохнуть.

— Сейчас мы переживаем не первоначальную адаптацию, а вторичную. Можете немного подробнее объяснить, что же происходит?

— Первичная адаптация — это когда мы еще в ступоре, в стрессе — едем куда придется, или останавливаемся лишь бы где. А потом мы адаптировались — понимаем, что мы делаем.

Вторичная адаптация — это когда стресс еще никуда не девался, но ты уже знаешь, как тебе быть вовлеченным в него — ходить на работу, записываться в армию, донатить или вообще ничего не делать, или лежать на диване.

Дальше [наступает] адаптация: когда ты возвращаешься к своим предыдущим показателям — занимаешься йогой, крутишь закрутки. И чем дольше люди живут в своих нарративах, в ритуалах, тем быстрее они переходят к этой стадии. Например, бабушка какая-то в деревне прекрасно понимает, что война, но картошку сажать надо: «Вы меня простите, я пошла на огород». Она всю жизнь так поступает, она так выживает, ей так понятно. А некоторые люди, у которых нет столь долгого повторения своих традиций, могут к ним и не возвращаться долго. Поэтому некоторые, например, не вышли на работу, потому что «не эффективно».

Эта адаптация, как правило, должна завершиться тем, что война или нет, а мы эффективны. Успешный пример адаптации — Израиль: десятки лет успешная экономика, прекрасная система психологической адаптации населения, военные.

— А еще железный купол.

— У них тоже с соседями нелады. Нам тоже нужно будет что-нибудь придумывать, потому что будем реалистами — мы не сможем их подвинуть и сказать: «Япония и Россия, меняйтесь местами». Поэтому стена, купол, ров с голодными крокодилами — все равно нужно будет что-то делать, чтобы каждый житель Украины не просто был в безопасности, а еще и чувствовал себя так. Это важно.

— Как этот процесс адаптации ускорить и возвратиться к более эффективному функционированию? Это важно для нашей общей победы. Нам нужно, чтобы весь тыл функционировал, чтобы экономика работала, чтобы жизнь продолжалась, иначе, зачем мы тогда воюем?

— Прежде всего, следить за своими базовыми потребностями — это сон, питание и отдых. Нам нужно сделать так, чтобы сон был максимально комфортным, шесть-семь с половиной часов; питание — трехразовое (одно из которых, как минимум, горячее) и пить водичку. Отдых — базовая потребность: не работа, а отдых. Отдыхать нужно правильно, потому что тогда ты набираешься ресурсов. Если ты смотришь телевизор, в котором показывают кадры из Бучи, или инсту [листаешь], а там фотографии бывшей, похудевшей и фоткающейся с нынешним, то это нифига не отдых!

— У кого-то еще остался такой Инстаграм? Я в это не верю!

— Стопроцентно [остался].

Второе, о чем нужно заботиться, — собственная функциональность. Надо ответить на вопросы: «что я хочу делать?», «что я могу делать?», «что у меня получается лучше всего?». Именно это нужно делать! Ходить на работу, волонтерить, донатить — быть в такой деятельности, которая не самая полезная в мире, а в которой вы эффективнее, чтобы чувствовать себя нужным.

Третье — это социальные связи. Коммуникация с окружающими людьми, с которыми вам приятно общаться. Важно, чтобы это были люди, которые доставляют вам удовольствие, безопасность, укрепление. Ибо если вы говорите со своей тетей, рассказывающей какие-то новости, что все мы умрем…

— Или прочитанные где-то из вайбер-чата сообщения, где чей-то родственник, работающий в СБУ…

— Мне тетя сказала, что она общалась с астрологом… Короче: это не та рекомендуемая коммуникация. Рекомендуется коммуникация с теми людьми, с которыми вам приятно, и есть обратная связь. То есть вы не просто слушаете, а обмениваетесь мнениями, можете даже спорить, чтобы понять истину.

— Заметила, что с какими-то людьми стало говорить проще, потому что у нас более или менее одинаковый опыт. Например, человек не уезжал из Киева, понимает, как выглядела столица после 24 февраля, насколько спокойнее здесь сейчас. И есть коммуникация с людьми, которые сразу же уехали, они этого не видели. Когда у меня спрашивают «как ты?», то мне трудно сформулировать и пересказать весь предыдущий опыт. Что с этим делать?

— Тебе не нужно рассказывать, что здесь происходит. Отвечай на вопрос, который тебе задают. Тебя не спрашивают, какой ты опыт пережила или как ты увидела табуретку, которая была уничтожена в Ирпене. Тебя спрашивают о твоем состоянии.

К примеру, тебя спрашивает девушка из Берлина, у которой нет твоего опыта. Я глубоко убежден, что состояние у нее подобно твоему. Не то, что с ней происходит, а то, что она сейчас в голове переживает. Разделение на мы и вы — это все равно сепарация. И это совсем не окей.

Если спрашивают «как ты?», то клево, что спрашивают. Гораздо хуже, когда они говорят: «слушай, я срал, как у вас там в Украине. В Берлине началась распродажа носков. Себе такие клевы купила, ты не поверишь». Вот тогда немного оскорбляет.

Я общался и с нашими вынужденно переселенными лицами, и им не легко — очень много вины. И я очень им благодарен за то, что они уехали и находятся в безопасности! Как военный в первую очередь. Как человек, понимающий какие-то экономические связи, я прекрасно отдаю себе отчет, почему столько людей вернулись в Киев. Но как военному, мне, конечно, дискомфортно, потому что прилеты никто не отменял. И планы дебильных абизян (россиян — ред.) тоже никто не понял. Мне кажется, что их и они еще не знают.

Не ищите, что вас разъединяет, найдите то, что вас объединяет!

— Когда в Киеве открылись кафе, мне очень хотелось фильтр-кофе. Выпила, а потом думала: «Как же это я пью фильтр-кофе, а вокруг война идет». Как с этим чувством вины справляться?

— Представь, что ты подумала: «Нет, фильтр-кофе — это круто, потому что идет война и мне нельзя». И ты стала страдать. А есть военные в Мариуполе. Знаешь, им от твоего страдания точно не станет легче.

А зачем тебе пить тот фильтр-кофе? Да для того, чтобы ты была такая крутая, какая ты сейчас — в ресурсе. Ты сейчас на информационном фронте, у тебя есть свой калибр. И я хочу, чтобы ты свое оружие держала уверенно, а для этого нужен фильтр-кофе.

Относительно вины. К примеру, что я в Киеве, а не в Мариуполе; или я в Берлине, а не в Украине. Все очень просто: вина у тех людей, которые не понимают свою роль — что делать на этой войне. Роль на войне — это не обязательно стрелять. Ты можешь просто ходить на работу, зарабатывать и тратить деньги.

— И платить налоги, за коммунальные услуги, поддерживать экономику…

— Да. А если ты кроме этого найдешь себе какого-нибудь солдатика и будешь ему раз в неделю посылать носки и шоколадку — вообще супер.

Вина [появляется] из-за того, что я не чувствую себя причастным к тому, что сейчас происходит. Надо эту роль определить. Даже если тебе нужно вечером посмотреть какую-нибудь кинокомедию или стендап — вперед, чтобы это тебя заряжало! Даже у военных, которые воюют, есть вина, что воюют мало.

— И у тех, кто дальше от линии фронта, что они далеко от линии фронта.

— Да. И мы им говорим, что ваше страдание войне не помогает. Что помогает войне? Ваш ресурс; то, что вы работаете. Нам, военным, важно знать, что в тылу все окей, что там люди работают, налаживается жизнь. Поэтому и налаживается, что наши военные на фронте все делают правильно, для этого они воюют.

Поэтому если у вас вина, пожалуйста, найдите свою роль и делайте это клево. Если ваша роль просто ходить на работу, то сделайте так, чтобы вы на 5% были лучше, чем было раньше.

— Еще один практический совет попрошу. Мне кажется, что за этот сеанс психотерапии должна бы перечислить вам немного денег, перечислю на Повернись живым.

— На армию перечисли, скажешь, что это мне.

— Как правильно общаться с военными? Люди пытаются этой заботой вроде бы окутать, но могут отвлекать бойцов от работы вопрос, он или она поели, или в шапке.

— Сейчас будет плохая новость. Общение с военнослужащими должно быть в соответствии с возможностями военнослужащего. Если он не может говорить, то это нужно осознать, война.

Другое дело: тоже хвастайтесь, говорите, что у вас все хорошо. Для военных это капец как важно. Хвалите военных, пожалуйста, говорите, какие они клевые, насколько вы восхищаетесь своим военным, гордитесь этим. И снова, те же советы, что и для гражданских: не рассказывайте, как лучше воевать, что нужно есть, пить, вы не знаете условий, которые есть.

Иногда некоторым семьям кажется, что муж разлюбил жену или не уделяет внимания детям, потому что сейчас он сфокусирован именно на войне и прекрасно воюет. Но не забывайте, что потому он воюет: для него важна семья, ребенок, и Украина заодно. Надо будет немного вроде бы уступать, быть мягче.

Защищайте все равно свои границы. Важно, чтобы вы перешли на некую систематичность общения: один раз в день, один раз в неделю — как угодно. Это действительно помогает.

Если хотите обнять, то предупреждайте об этом, потому что реакции всякие бывают, но 99% говорят «конечно, да, давайте, обнимемся, все будет хорошо».

— Это как спросить «как ты?». Так же хочется человека обнять, когда его видишь, особенно если это впервые за долгое время. Так, пожалуй, наша психика устроена?

— Конечно. При травматических событиях для психики телесный уровень очень важен, потому что тело не может не реагировать. Телесно мы очень похожи, поэтому нам и хочется обниматься — важно быть у своего теплого человека, который несет тебе чувство безопасности. А это то, чего нам сейчас очень не хватает.

План России — запугать нас — не удался не потому, что нам не страшно, а потому, что мы научились воевать. Речь идет не только о Вооруженных силах, а вообще об Украине. Мы очень клево адаптировались.

Есть феномен — украинское волонтерство, уникальное на весь мир: такого не было, чтобы во время войны настолько все было объединено. Это дает нам надежду на то, что мы очень хорошо восстановимся. Конечно, будут проблемы, но я не верю в то, что можно что-то создать без того, чтобы было легко. Именно таким образом мы и отчеканим свою историю, свою национальную идентичность. Ну разве не прекрасные времена?

Показать ещё новости
Радіо НВ
X