«История каждой — сплошная боль». Правозащитница рассказала о жертвах изнасилований и других преступлениях оккупантов

9 апреля, 17:43
Эксклюзив НВ
На фото — Лариса Денисенко, адвокат, правозащитница и соосновательница Ассоциации женщин-юристок Украины ЮрФем (Фото:Наталья Кравчук / НВ)

На фото — Лариса Денисенко, адвокат, правозащитница и соосновательница Ассоциации женщин-юристок Украины ЮрФем (Фото:Наталья Кравчук / НВ)

Лариса Денисенко, адвокат, правозащитница и писательница, рассказывает об уголовном следе, который оставляет после себя российская армия в Украине, и отвечает на сложный вопрос о наказании виновных

После отступления российских оккупантов из северо-западного пригорода Киева вскрылись факты их беспрецедентной жестокости по отношению к мирному населению. О том, как ведется сбор фактов массовых убийств, изнасилований и других преступлений российской армии и удастся ли наказать за это преступников НВ расспросил Ларису Денисенко, адвоката, правозащитницу и соосновательницу Ассоциации женщин-юристок Украины ЮрФем.

Видео дня

— По вашим оценкам, каких именно военных преступлений России в Украине с момента полномасштабного вторжения зафиксировано больше всего?

— Я настаиваю на том, что все это полномасштабное вторжение является не просто войной, не просто военным преступлением, а геноцидом украинского народа. Публичные выступления, риторика, комментарии высшего руководства России указывают на процесс «деукраинизации». Это отрицание существования каждого и каждой из нас как человека, как нации, это нацеленность на уничтожение и убийство.

Буча, Бородянка, Мариуполь, Херсон — здесь далеко не все названия. Каждый оккупированный город, городок, село — военные преступления, в такой реальности мы все живем.

Сексуальное насилие, мародерство, похищение людей с проактивной позицией, похищение их родственников, захват и разрушение роддомов, приютов матери и ребенка, домов, где проживали люди с инвалидностью, расстрелы пожилых людей, больных, принудительный вывоз взрослых и детей на оккупированные территории, формирование военных подразделений из мужчин на временно оккупированных территориях и Крыму, преступное обращение с пленными, создание фильтрационных лагерей, обстрелы зеленых коридоров, создание гуманитарной катастрофы — я не могу даже всего перечислить.

Вы знаете, очень показателен факт, на мой взгляд, когда адвокаты РФ в Международном суде ООН отказались от дальнейшего сотрудничества с этой страной, и выразили сожаление, что не сделали этого после аннексии Крыма, потому что, поверьте мне как адвокату, наша профессиональная обязанность — обеспечивать защиту любому преступнику, несмотря на все наши моральные внутренние установки, и если мои коллеги отказываются, то речь идет даже не о военных преступниках, это — абсолютное зло.

— Появляется все больше свидетельств о бесчеловечном обращении военнослужащих РФ по отношению к мирному населению в городах, переживших или живущих в оккупации. Что вас поразило больше всего?

— Гласные или негласные приказы командования совершать эти зверства. Террор, насилие, пытки над гражданскими, убийства детей, расстрелы людей в очереди за продуктами, в церквях, обезвоживание, голод, унижение, фосфорные бомбы, бомбы, которые намеренно бросаются в укрытие с людьми, минирование гражданских авто, создание гирлянд из отрубленных голов кур, сожжение заживо лошадей, беспрецедентное мародерство, насилие как над жизнями, так и домами. Вы понимаете, что такие одинаковые подходы свидетельствуют не о том, что один или другой солдат является тварью, нравственным чудовищем, это орда, которая выполняет наставления, получает от этого садистское удовольствие.

Что меня поразило больше всего? Я не могу увидеть в этом человечности, вы знаете, я очень рада, что не веду тему пленных, не провожу допросов и не слежу за тем, как с ними обращаются, я просто не могу принять после увиденного, прожитого, услышанного, что это — люди. А мы должны соблюдать нормы Женевских конвенций обращения с пленными. Даже когда мы видим, что сделали с нашими пленными пограничницами и женщинами-бойцами — заставляли обнажаться в присутствии мужчин, побрили волосы, это — сексуальное преступление.

— Я знаю, вы собираете факты о массовых изнасилованиях оккупантами женщин и несовершеннолетних. Расскажите, что удалось сделать?

— Сейчас я работаю с четырьмя женщинами, история каждой — сплошная боль. Я не могу делиться деталями, но поверьте человеку, занимавшемуся делами сексуального насилия в мирные времена, и это всегда было тяжело, невыносимо, так то, что я слышу сейчас, выходит за рамки обычного уголовного преступления. Я понимаю, что это может звучать цинично, сексуальное насилие всегда, на мой взгляд, больше, чем уголовное преступление, но то, что пережили мои женщины, не должно тянуть за собой прощение. И, между прочим, напомню, что сексуальное насилие как военное преступление относится к категории преступлений, к которой не применяется амнистия.

— Как и чем можно помочь жертвам сексуального насилия?

— Есть международные протоколы ООН, понимание и соблюдение которых, принятие четких алгоритмов выполнения составляют систему комплексного подхода безопасности, защиты, расследования, документирования, правовой и медицинской помощи, реабилитационных механизмов для выживших после этого преступления.

Мы впервые столкнулись — и как государство, и как волонтеры, гражданское общество — с такими зверствами, с таким масштабом. И сейчас идет работа по всем направлениям. Главное, чтобы выжившим не причинили вреда, чтобы было уважение и безопасность. Мне кажется, что всем это понятно, все работают очень деликатно, чувствительно, обмениваются мнениями, советами. В этот процесс включены иностранные полевые и научные эксперты.

— Что делать с задокументированными фактами насилия дальше? Будут ли наказаны преступники? Существует ли мировой опыт в привлечении к ответственности виновных в изнасилованиях во время войны?

 — Существует единый портал для сбора данных по всем военным преступлениям, вот он — https://warcrimes.gov.ua. Туда поступает разная информация, и будет поступать дальше. Это удачный симбиоз работы правозащитных организаций, отдельных инициатив и системы уголовной юстиции. Некоторые преступления будут рассматриваться украинскими судами. Но если говорить о международном уголовном правосудии, то как раз работа Международного трибунала по бывшей Югославии, материал, с которым он работал, указал на то, что сексуальное насилие это — военное преступление, преступление против человечности.

Эти преступления не имеют срока давности. Человек, который сейчас не готов в силу разных обстоятельств свидетельствовать, может быть уверен, что его голос не исчезнет в исторической шумихе, его голос станет строкой в приговоре против того, кто совершал это преступление. Даже сейчас есть открытые данные, позволяющие идентифицировать этих паскуд, так и командование, сделавшее изнасилование оружием, сделавшее это зверство порядком и традицией поведения оккупационных войск.

— Также знаю о случаях недвусмысленного поведения соотечественников по отношению к женщинам во время воздушной тревоги, скажем, в бомбоубежищах или метро. Как вы это прокомментируете?

— Я хочу обратиться к терробороне, полиции, неравнодушным людям, что каждый голос женщины, обращение, жалоба на ненадлежащее поведение мужчины, сексуализация, нападение, заигрывание, которые женщина считает неприемлемыми, требует немедленного реагирования, никаких обвинений в адрес заявительниц не должно звучать, женщина рассчитывает на безопасность, особенно в условиях, когда она скрывается от опасности ракетного удара, обстрела, бомбардировки в убежище, поэтому проявлениям сексуальных преступлений следует давать юридическую оценку и останавливать.

— Какие еще проблемы, по вашему мнению, появятся у украинского общества после окончания войны и как их решать?

— У нас всегда много внутренних проблем, реально существующих, тех, которыми манипулируют. Мы все разные люди, с разными политическими предпочтениями, вкусами, отношением к словам, людям, языку, реформам.

Но у нас сейчас однозначно есть единство сохранения нашей нации, цивилизационного развития, спасения каждого нашего человека, каждого города, огромная благодарность ВСУ, благодарность людям, восстанавливающим инфраструктуру.

Мы можем спорить о методах, подходах, критиковать и конкурировать. Нам могут нравиться или нет политики, в мгновение никуда не денется коррупция, никуда не денутся злоупотребления, не наступит одновременно благополучие и счастье, все мы не станем хорошими для всех людьми. Но, по моему мнению, это и есть жизнь: спорить, прощать, ссориться, мириться, играть в «зради» и «перемоги», хвастаться и стесняться, быть в травме, злиться, не находить места, выражать претензии, мериться болью, мечтать о прекрасном будущем .

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

poster
Подписаться на ежедневную email-рассылку
материалов раздела Life
Оставайтесь в курсе событий из жизни звезд,
новых рецептов, красоты и моды
Каждую среду
Показать ещё новости
Радіо НВ
X