«Я не делилась этим ни в одном интервью». Вера Полозкова — о рождении третьего ребенка, навязывании аборта и браке с абьюзером

30 марта 2021, 21:00
Цей матеріал також доступний українською

Российская поэтесса Вера Полозкова, которая накануне отыграла первый концерт тура 2021 года, дала интервью Радио НВ в подкасте Лєро, коли онуки?. 10 апреля поэтесса также проведет концерт в Киеве.

За последние шесть лет Вера стала матерью троих детей, выступала с концертами, пережила травматичные отношения и развод и выпустила книгу Работа горя. В подкасте Вера рассказала, как поняла, что находится в токсичных отношениях, где искала поддержки в момент, когда все отвернулись и она осталась с двумя детьми и беременностью одна, и как ей удалось простить отца.

Видео дня

НВ публикует сокращенную и отредактированную версию интервью с поэтессой.

— Вера, как ощущения после первого концерта тура?

— Не было бы счастья, да несчастье помогло. Полтора года назад в суровой жизненной ситуации я решила, что я закончила гастрольную деятельность, распустила команду и со всеми попрощалась. Это было в декабре 2019-го. Сказала, что я больше не выйду на сцену, по-честному попрощалась. Тогда я не знала, что не только я, но и все не выйдут на сцену. Буквально через три месяца это обнаружится.

20 апреля у меня родилась дочь, а 20 сентября мой любимейший друг, великий русский композитор, прислал мне песенку. Через неделю этих песен было уже 12 штук. Сейчас мы дописали, появилось еще несколько песен и сейчас будет пластиночка, которая будет собираться, мастериться. Плюс, у меня вышла книжка, которая называется Работа горя.

— У тебя есть время на концерты, на троих детей и на опцию творить. Как удается это совмещать?

— Сложно сказать, что это в любую секунду легко и просто, не требует усилий и огромной дисциплины. Дети — это большая самодисциплина. С тремя детьми с ума сойдешь, если у тебя не будет дисциплины, графика сна и помощников.

Наверное, самое важное — построение работающей и гибкой системы. На это уходит много сил, а когда она работает — все становится гораздо проще. Легче, когда ты знаешь кто и когда подключается. У меня есть няня для самой маленькой, у меня есть бебиситтер, который приходит гулять со старшими, у меня есть договоренности с их отцом, когда он меня сменяет, когда кормит и укладывает спать. Когда это работает — все класс. Есть ощущение, что ты вернул себе контроль над своей жизнью и у тебя даже что-то получается.

Стоит чему-то отколоться и пойти не так — ты в панике. […] У меня нет ощущения, что я все успеваю и делаю 100% из того, что обещаю. Я откормила свою дочь девять месяцев, сейчас всего три месяца, когда я полноценно вернулась в работу и только-только вспоминаю, что такое равновесие.

В отличие от женщин, которые обожают проводить 24/7 время с детьми — я не такая. Я очень сильно болею в двух случаях: если у меня столько работы, что я не вижу детей неделями, и если я не могу от них никуда деться ни на минуту. Я начинаю сходить с ума, потому что задвинута еще одна важная часть моей жизни, которая никак не реализуется.

Если удается соблюдать баланс — это для всех хорошо, а для моих детей вдвойне хорошо. Когда они видят меня веселой, когда они едут со мной на гастроли, когда они видят моих друзей, которые заехали, чтобы мы записали пластинку — кайфуют все. У меня вовсе нет ощущения, что я должна проводить с ними 24/7. Больше того, я абсолютно точно вижу, что в моем случае это вредно. Как только я зверею — нет ничего классного, что я нахожусь с ними 24/7.

Я стараюсь правильно распределять временные кластеры, чтобы следить за детьми. Когда я, когда их отец, с которым мы не живем вместе, но поддерживаем какие-то партнерские отношения, бабушка, няня. Я слежу, чтобы все важные люди в их жизни проводили с ними какое-то время, не успев с одной стороны озвереть, с другой стороны — смогли выполнить какие-то важные функции — накормить, уложить, спеть колыбельную. Самое классное — когда ты успеваешь приехать после концерта и успеть всех их обнять, перецеловать, искупать. В эти моменты ты чувствуешь, что ты король мира, что ты успела и то, и другое. И с чистой совестью ложишься спать. У вас все хорошо. Все на месте.

Вера Полозкова и ее дети (Фото: Официальная страница Веры Полозковой)
Вера Полозкова и ее дети / Фото: Официальная страница Веры Полозковой

— Бывает ли чувство вины? Я не пытаюсь его сейчас навязать, но иногда оно возникает у тех, кто недавно родил и начинает работать. Довольно сложно удается делегировать заботу о детях и не думать о них, если они не рядом.

— У меня не было чувства вины, потому что я честно провожу с ними все время, что я не на гастролях. Я просто никуда не деваюсь от них все время, что я в городе. Я не хожу на вечеринки, я редко выбираюсь в гости. Я не супер тусовый человек. И я за них финансово отвечаю в одиночку. Мне никто не помогает. Мне надо работать. И работать много. Их трое.

У меня нет чувства вины о количестве проведенного времени, но есть о качестве. Конечно, когда ты рожаешь ребенка — ты в него влюбляешься. Тебе кажется, что это самый лучший на свете человек и ты ему посвятишь все свое сердце, ты все покажешь и отведешь в каждый музей. Ты прочитаешь ему все книжки, которые были для тебя главными в детстве. И еще больше купишь и прочитаешь и все покажешь и все сделаешь. Вот на качество иногда у тебя нету моральных сил, особенно когда их несколько.

Когда одну надо укачать, другого помыть, третьему — нарисовать что-то — ты не успеваешь быть настолько классным родителем, которым ты планировал. Из-за этого у меня есть чувство вины. Думаю, оно будет преследовать меня, пока каждому из них не исполнится лет по 20.

Я имею возможность дать им много качественного, но иногда, когда я добираюсь до дома, у меня есть силы только на поддержание базовых процессов. Умыть их, почистить им зубы, проследить, чтобы они все носочки теплые надели, если прохладная ночь. Устраивать им фейерверки, праздники и классных гостей каждый день сложно.

Сейчас Федян (старший сын — НВ) подрос, и мне стало с ним легче. Он сейчас в гостях с ночевкой, мне приходят от него видео, он «висит» с лучшим другом, они ходят на детские дни рождения, сражаются в роботов, бэтменов и так далее. Тут совесть моя чиста, я бы лучше не сделала.

— Я вижу активности, которые ты устраиваешь своим детям в твоем Intagram, и это очень насыщенная жизнь. Вы всегда в путешествиях или с кучей талантливых людей. Однажды ты запостила сообщение от своей подписчицы, которая высказала тебе претензии в воспитании детей. Тебя не ранят подобные выпады?

— Она написала, что я разрушила жизнь своей дочери, когда поехала без нее, а со средним ребенком в Красную поляну. Там еще была такая формулировка: «что же вы не расскажете своим читателям, что вам наплевать на своего ребенка. Что великих людей“ страдания младенцев абсолютно не беспокоят».

Это классическая ситуация «бабки на лавочке», когда если ты не наркоманка, то проститутка, а если ни то и ни другое — ты плохая мать. А чаще все вместе, естественно.

Это очень распространенная история. У меня были такие отношения, в которых мне очень долго объясняли, что я негодная мать. Безрукая. Что мне нельзя доверить детей. Что если я куда-то их повезу — то я их подвергаю опасности. Они со мной мерзнут, не едят здоровую еду и так далее. И самый ужас был в том, что я в какой-то момент начала сама в это верить и очень много делегировать.

И я погрузилось в ужасное безвыходное страдание. Меня на полном серьезе убедили, что я не имею права принимать решения за своих детей. При том, что я продолжала содержать их в одиночку и содержать человека, который мне это говорил.

— Это твой бывший муж говорил?

— Да. У него не было работы. Он сидел с ними, а я работала. И каждый раз, когда я возвращалась, он вырывал у меня из рук детей. Говорил, что меня нельзя и на три минуты с ними оставить, что каждый раз, когда я с прогулки их возвращаю — они уже в соплях. Это очень по мелочи, но всегда в самые больные места.

«Ну что же ты за человек-то такой, неужели нельзя было взять нормальный шарф?». Каждый раз я была виновата. Я поняла, что я озвереваю. Я попадаю в безвыходную ситуацию, когда я очень по ним скучаю, и им со мной очень классно, но мне все время надо спрашивать разрешения и мне не дается это разрешение, ведь я не компетентна… Представляешь, как в такое можно попасть.

[…]Я отследила, что это заставляет меня чувствовать себя лишней в моем собственном доме. То есть, когда я возвращаюсь — мне никто не рад, делить со мной детей никто не хочет и видеть, что им со мной хорошо тоже никто не хочет. Это чистая конкуренция разводящихся родителей в плохих отношениях. Навязанная мне, ведь я очень радовалась, когда у них получалось хорошо проводить время вместе без меня, а оказывается в обратную сторону была конкретная ревность и даже опасения, что я заберу и присвою детей совсем.

Тебе всячески дают понять, что твой подход плох, если ты не пытаешься заколоть себя на алтаре родительства, если ты не водишь в 14 тысяч развивающих кружков человека, который еще не говорит, ты не пичкаешь таблетками, витаминами и всяким БАДом, ты купила первые ботиночки не кожаные, а резиновые и они не держат стопу — тебе всячески дают понять, что ты не компетентный человек. И только к третьему ребенку я поняла, что это токсичный подход. Как только я это отследила — я поняла, что нужно сделать с этим токсичным подходом.

— Как ты решила выстраивать отношения ребенок-отец и отец детей-ты после всей этой ситуации.

— У мальчишек с папой очень близкая связь. Они большие друзья. У меня никогда не было мысли их разделить и разлучить. У меня не было отца, и я очень хорошо знаю, что такое расти без отца вообще. Я очень хорошо знаю, когда у тебя нет ни одной общей фотки с твоим отцом за всю жизнь. Так я не хотела точно.

А как при этом было сепарироваться друг от друга и вынырнуть из этой жуткой созависимости, которая и так продлила эти обреченные отношения на несколько лет. Все уже было понятно совершенно, вы просто разъехаться не можете, ведь у вас двое маленьких детей.

Вот это было очень сложно. В каком-то смысле это еще не до конца здраво выстроено, ведь мы все равно видимся гораздо больше времени, чем надо. Мы постоянно передаем их, решаем какие-то их проблемы со здоровьем, готовим им еду.

Я бы с огромным удовольствием сократила присутствие этого человека в своей жизни на две трети, но пока это довольно нереально, потому что дети маленькие.

— У тебя есть психологические механизмы, чтобы защитить себя во время общения с бывшим мужем? Ведь это были травматичные отношения, и вы поддерживаете общение. Все эти колкости могут продолжаться.

— Они остаются до сих пор. С них начинается, когда он только появляется на пороге. Опять я все не так сделала: не то решила, не то купила, не такие ботинки принесла, неудобное все надела. До смешного доходит. Там не бывает момента, чтобы я хоть что-то правильно сделала.

— Ты просто пропускаешь это мимо?

— Да. Главное быть осознанным в этот момент. Сложнее всего — не начать орать и припоминать, что вообще здесь на самом деле происходит, при детях. Ты понимаешь, что это происходит от дикой скрученной в несколько раз злобы, ревности, от дикого желания тебя как-то откусить. И к детям это не имеет никакого отношения: ни к их ботинкам, ни к их каше, которую ты сварила. Это все очень низкие чувства, эти слова специально говорятся, чтобы вызвать в тебе эмоциональный отклик, потому что раньше с тобой жили и этого отклика было много, а теперь с тобой не живут и не до кого докопаться.

[…] Это очень сложная ситуация. Я не представляю, как в ней можно долго находиться. Наверное, нужно иметь большую внутреннюю силу, чтобы продолжать это общение.

Это удивительно, что я в итоге устояла. В какой-то момент, честно, это начало разрушать мои отношения с детьми. Я поняла, что мне невыносимо. Меня как будто снимает недружелюбная камера и фиксирует каждый мой промах.

Ребенка чуть ли не под микроскопом рассматривают, когда получают его от меня на предмет царапин, синяков, соплей. То есть, только со мной дети падают, только со мной разбивают нос. И такое удовольствие человеку доставляет перечислять все это. Я увидела, что человек счастлив всякий раз, когда может сказать: «А я предупреждал». И это блокирует тебе возможность просить о помощи. А у тебя, блин, двое детей от него.

Официальная страница Веры Полозковой
Фото: Официальная страница Веры Полозковой

— Как ты для себя ищешь ресурс, чтобы оставаться в нормальном сознании и психологическом состоянии?

— Я общаюсь с людьми, которые меня поддерживают. Такие имеются, к счастью. Когда мой бывший муж узнал, что я жду третьего ребенка, он мне очень рекомендовал сделать аборт немедленно. Он сказал: «Я тебя не буду в дурдом отвозить, когда она родится».

Мы были уже не вместе, но пересекались из-за детей. У меня были отношения, они закончились и по факту я узнала, что жду ребенка и пребывала в некой мягко скажем растерянности. Мне предстояло с ними остаться в одиночку. А эти отношения закончились конкретно и очень травматично.

Он сказал: «Ты же не идиотка, ты же аборт пойдешь и сделаешь, я надеюсь, у тебя же есть голова на плечах?». А я ответила, что не хочу.

Он сказал: «В смысле, ты не хочешь? Ты хочешь, чтобы я тебя из петли потом вынимал? В дурдом возил?». Это все говорится мне, а я на шестой неделе беременности. «Тебе надо работать, лучше сейчас это сделать и ехать работать. Как раз есть несколько дней, чтобы в себя прийти».

Цинизм этого подхода поразил меня так сильно, что, мне кажется, что я из чувства противоречия не стала этого делать.

— Это очень трогательная история. Я понимаю почему ты плакала.

— Я не рассказывала это ни в одном интервью. И рассказываю я с одной единственной целью. Если вдруг вам кажется, а так часто бывает, что вы забеременели в самый не подходящий момент своей жизни. Если вам кажется, что вы ждете ребенка, который никому не нужен и сами не уверенны, что он нужен вам, если вам кажется, что у вас уже есть старшие дети и этого вы не потянете и вы не понимаете, как вам дальше жить — я просто только что оттуда. Я могу сказать, что это одно из самых трудных и самых правильных решений в моей жизни.

В моменте кажется, что ваша жизнь сейчас на полном ходу, как машина, полетит под откос. И вы будете приколочены, вы сойдете с ума и не понятно на что вы будете кормить детей, но логика и правда в том, что у каждой большой души, у каждого ребенка, который приходит и который сюда стремится — есть какая-то воля и какой-то план, и она уже знает, как она все разрулит, чтобы помочь вам ее вырастить.

Несмотря на то, что я потратила весь свой ресурс, а то и 150% ресурса, которого и так не было, это был год, в который мы официально развелись и год, в который у меня закончились мои другие отношения, начавшиеся сразу после развода. Я осталась беременная у разбитого корыта и мне нужно было играть 18 городов. Но я сыграла 18 городов. После чего я загремела с ребенком в больницу на 27 неделе, потому что у него была пневмония. И я все выдержала.

Она родилась, и тут же был двухмесячный локдаун. И как-то все случилось. Я рада, потому что если бы я приняла какое-то другое решение, я думаю, что я пребывала бы в тяжелейшей черной депрессии до сих пор, ведь то что происходило тогда — сложно, а если еще и ребенком пожертвовать… я бы наверное не выкарабкалась.

Я бесконечно благодарна каждому, кто нашел теплое слово для меня в той ситуации. И моей маме, которая не стала меня, как обычно, стращать последствиями, как любят наши родители. А сказала: «Ну и что. Это будет наш такой же любимый ребеночек, как и все остальные».

— Это очень большая сложная история. Она меня очень потрясла. Я не могу не сказать, что я восхищаюсь тем, как вы преодолеваете этот путь и хочется пожелать всего самого лучшего. Я знала, что вы воспитываете детей одна. Но тот факт, что концерт, тест, расставание были в один день — нет.

— Классная история. Я на самом деле думаю, что я попробую написать книгу об этом. Там еще столько частей узора в этой истории. И люди, от которых ты больше всего ждешь поддержки, разворачиваются спиной и уходят в туман, а люди, от которых ты вообще ничего не ждал — твои случайные знакомые, с которыми ты раз в год виделся на какой-нибудь вечеринке, вдруг включаются и начинают приезжать и играть с твоими детьми, чтобы ты успела прийти в себя.

Они вдруг устраивают тебе посреди ничего банный день, забирают у тебя «мелкую», чтобы ты сходила в баню, а там уже какие-то травы. Таких внезапных проявлений невероятной человечности, которые возникали в этой ситуации было много, а эта ситуация, как ты понимаешь, не решается ни деньгами, ни супер-связями, ничем. Все, что ты можешь оказать — это супер-маленькая поддержка, но она очень важная. У меня первые полгода ее жизни глаза были на мокром месте — происходили форменные чудеса.

Нас едва знакомые люди куда-то приглашали и окружали невероятной заботой. Меня, Федяна, мелкую. Просто человек, которого ты видел три раза в жизни сажает твоего ребенка в слинг и уходит с ним гулять в лес, чтобы тебе сделали массаж. Ведь у нее массажистка дома, а у тебя болит все, потому что ты таскаешь восьмикилограммового ребенка на себе.

Пока происходит массаж — у тебя бесконечно катятся слезы от происходящего.

Официальная страница Веры Полозковой
Фото: Официальная страница Веры Полозковой

— Есть вопрос из моего Instagram. Слушательница спрашивает: «Откуда ты черпаешь силы, когда они на нуле и когда нет возможности зарядиться концертами?

— Выступления — не про заряд. Они про невероятную трату батарейки. Больше, чем заряд. А спасает меня всегда горизонт и воздух. Даже просто пока они спят, если за ними есть кому присмотреть, я сажусь на автобус, проезжаю 12 минут и иду в лес, и это гарантированно меня спасает, даже если надо мной такая огромная воронка крутится, что я не знаю, доживу я до конца этого дня или нет.

Два часа в лесу, два часа на роднике. Очень простом. В городе особенно не разгонишься с природой. А если у меня есть возможность взять хотя бы двух из них и уехать на пару дней к друзьям на дачу — я отменяю все и еду. Ветряки и заснеженный лес меня приводит обратно в какое-то человеческое состояние.

При чем так было не всегда. И я сочла бы это признание вполне стариковским ещё несколько лет назад. Я была супер городской человек, тусовый. Если тебе плохо — садись в машину и езжай к друзьям. Они тебя напоят чаем, насмешат и все будет хорошо.

Вот сейчас не работает. Сейчас мне надо помолчать и поехать туда, где стоят елки в снежных шапках. Меня отпускает.

— Можем ли мы поговорить о том, как простить отца? Я знаю, что ты росла без него, но тебе удалось это сделать.

— У меня же воспроизвелась практически ситуация моей мамы. Не во всех деталях, но все-таки. Мой отец ушел, когда моя мать была на шестом месяце беременности, а мой муж — когда я была на втором. И тут дело не в том, что отец ушел. Можно ведь расстаться и душевно общаться с ребенком. Давать понять, что с тобой все закончено, но этот ребенок важен и нужен, и тебе готовы с ним помочь. Но оба сделали вид, что они не получили этого сообщения и стерли СМС-ку не открывая.

Когда я увидела, как это происходит, поняла — тут нет черного плаща злодея. Это просто невероятная человеческая глупость и трусость. Это история не о мерзости, низости, подлости, как мы все это видим. Это история о малодушии, и о людях, которые не умеют говорить словами через рот, чтобы хоть о чем-нибудь договориться. У меня очень сильно поменялось к этому отношение, но оно поменялось гораздо раньше.

У меня был очень сложный разговор с моей лучшей подругой Татой из Киева. Я как-то приехала к ней после очень важного индийского путешествия и говорю: «Слушай, мы же наполовину состоим из этих мужчин, которых мы считаем настоящим цельноковаными мудаками, что ты, что я. Пока мы не договоримся с ними внутри — мы не сможем построить нормальных отношений. У нас же нет доверия никакого. Мы всех своих мужчин заранее на такой держим дистанции, на которой невозможно построить нормальные отношения».

Она мне отвечала, что эти вещи никак не связаны — мужчины это одно, а отец — другое, но я была уверенна, что пока мы мысленно в своей голове не сможем подарить отцам цветы за то, что мы просто существуем на свете — у нас просто не будет здоровых отношений. В общем, мы спорили-спорили, спорили. Я поняла, что меня очень мучает эта тема и я впервые за лет 14 приехала к нему на могилу. Посидела на этой могиле. Внимательно с ней поговорила в своем сердце. Сказала, что у меня не осталось к нему никаких претензий.

Ведь жизнь человеческая — это перекрученный провод из испытаний, особенно 80-е, 90-е. И мама моя тоже не была подарочком. Все сложно. Все сложнее, чем мы себе можем представить всегда. И я это выдохнула, мы поехали в путешествие с моим тогда будущим мужем, вернулись и узнали, что я жду Федяна, первого своего старшего ребенка.

В этом я увидела руку судьбы. […] Я поняла, что мы ничего не знаем. У нас нет второй версии, второй стороны. Нам не у кого спросить, как было на самом деле. И все что у нас есть — ярлыки. Да и про нас тоже.

Мы ведь тоже иногда мудаками бываем, такими скользкими, мерзкими уродами. Мы орем на детей иногда. Если человек нас видел только в этом состоянии, то он точно будет считать, что мы монстры и к нам нельзя подходить. И в этот момент я поняла, что если я хочу прощать себя, ведь у меня к себе тоже очень много претензий — нужно с него начинать. Как-то меня совсем отпустило. Он был живым человеком. И я уже никогда не узнаю его мотивы. Мне нужно просто от него отстать, он ни в чем не виноват.

Я просто слезла со своими не человеческими моральными требованиями с людей со всех, и с него в первую очередь.

Подписывайтесь на наши подкасты на платформе Подкасты НВ, Soundcloud, Apple Podcasts, Google Podcasts и MEGOGO

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

poster
Подписаться на ежедневную email-рассылку
материалов раздела Life
Оставайтесь в курсе событий из жизни звезд,
новых рецептов, красоты и моды
Каждую среду
Показать ещё новости
Радіо НВ
X