Не проспите свою жизнь. Режиссер Виталий Манский о фильме Родные и запрете на честное кино в России

3 мая 2018, 21:16

Pежиссер-документалист, президент фестиваля Артдокфест Виталий Манский в гостях программы Алексея Тарасова Скажені пси на радио НВ.

Я специально не обозначаю вас как российского режиссера, не говорю о национальной принадлежности. Вы родились во Львове, долгое время жили в Москве, сейчас вы переехали жить в Латвию, правильно я понимаю?

Видео дня

Да, все верно. После крымских событий, уже 4 года как мы с женой живем в Латвии.

Как раз один из ваших последних фильмов называется Родные. Я кратко расскажу сюжет: Виталий общается со своими родственниками, которые живут в Москве, на Донбассе, в Одессе, во Львове, в Севастополе и в Киеве. Таким образом складывается очень симптоматичная картина того, что происходит в семьях, в обществе, что разделено военным конфликтом между Россией и Украиной. Главный мой вопрос по поводу этого фильма: когда вы его сняли и отсматривали материал, монтировали, что вы поняли о конфликте между Украиной и Россией?

В ситуации с картиной Родные мне кажется, что я очень хорошо понимал до начала съемок суть конфликта, историю проблемы. Все-таки я родился во Львове, прожил там до 18 лет, до того, когда уехал в Москву и поступил в киноинститут. И для меня это не вопрос разделения Украины в ментальном, если хотите, идеологическом смысле, это всегда проявлялось на выборах в независимой Украине. Находились голоса за пророссийских кандидатов и, соответственно, часть Украины, которая ближе к европейской цивилизации, настроена была иначе. Вот не хочется говорить банальности, это все понятно. Но при всем понимании я, конечно, никогда не мог представить даже в самом кошмарном сне, что этот конфликт, всегда носящий гуманитарный характер, может перерасти в настоящую войну с окопами, с передовой, с 200-ми и 300-ми, с илловайскими котлами.

Да, до сих пор очень сложно поверить в то, что это действительно происходит, хотя происходит это уже 4 года.

Конечно. Поэтому здесь для меня не было вопроса, но мне было важно все зафиксировать. Маленькая ремарка: картина начинала сниматься как раз весной 2014 года, по сути дела параллельно с аннексией Крыма и в тот момент еще не было войны на востоке. Точнее, война назревала, но ее еще не было. Я снимал свою семью, своих близких и родных людей в процессе этих событий, базисно понимая, что происходит, конечно, но не знал как это будет развиваться. Сейчас мы уже подзабыли, а если вспомнить, ведь могла вообще разгореться большая мировая война, если бы… Я не хочу сейчас о грустном.

Одна из самых душераздирающих линий в фильме Родные - это отношения двух сестер: вашей тети, которая живет во Львове и вашей другой тети, которая живет в Севастополе. Они перестали общаться, находятся на противоположных идеологических позициях, тут многие узнают себя и свои семьи.

Абсолютно. Востребованность этого фильма связана с его абсолютной типологичностью. Я думаю, 99% семей в Украине разделены внутри и существуют внутрисемейные линии фронта. Они могут быть с более напряженными боевыми действиями, менее напряженными, но это абсолютно типологическая ситуация. Ценность этого фильма для меня заключается в том, что я действительно снимал историю Украины в ее развитии.

Картина Родные - это честное документальное кино, потому что я вместе с героями следовал за реальными событиями. Не пересказывал их постфактум, а они формировали драматургию фильма. К каким-то героям я возвращался, например, к маме, которая в начале имела один настрой, к финалу через год, пройдя через все эти потрясения у нее было другое настроение.

При всех ошибках, совершенных в том числе и украинской стороной, потому что (хотите, убирайте из интервью) я считаю, что в любой войне никогда нет одного виноватого, это просто исключено. Но, конечно, главный виновный - это Российская Федерация, которая с вооруженными силами вошла на территорию другого государства, аннексировав Крым, развязав войну на востоке Украины. И совершенно понятно и очевидно, что их стратегия была куда более масштабна - оторвать от Украины всю территорию вплоть до Приднестровья, через Одессу и т.д.

Я был на одном из публичных показов вашего фильма, после которого была дискуссия с вами, с режиссером, автором фильма. И то, что происходило после показа, это было похоже на сеанс психотерапии, потому что люди, зрители, которые посмотрели фильм Родные, дальше начинали изливать душу по поводу того, что происходит в их семьях. Ожидали ли вы, что ваш фильм будет производить такой терапевтический эффект?

Что любопытно и очень важно, так это то, что подобный эффект восприятия фильма относится не только к украинской аудитории. Когда мы показываем картину в Канаде или в Бразилии, или в Голландии, или в других отдаленных странах, всегда дискуссия по поводу фильма носит не геополитический, остро актуальный, а очень интимный характер. Зрители, которые даже не были в Украине, ничего не понимают про Украину, всегда начинают сообщать какие-то собственные интимные подробности своих ощущений. Кто-то переносит увиденное на конфликты, которые существуют в их странах, но не в геополитическом пространстве, а в персональном. Эта история, я имею в виду фильм Родные, одна из немногих трактовок войны через самую низовую персональную историю каждого человека. В этом определенная уникальность картины.

А как на фильм отреагировали в России, как приняли?

У этой картины была сложная судьба в России с самого начала. Сначала, когда начались все эти события, я еще был не известным, а, простите, выдающимся российским кинематографистом.

Которого не преследовали, не обвиняли в экстремизме

Да-да. Это сложная тема, я подал заявку на поддержку в Министерство культуры Российской Федерации. Оно поддерживает более 400 фильмов в год и только 5-7 фильмов проходят через публичный питчинг. Я всегда этим пользовался, чтобы не было никаких закулисных разговоров. На питчинге проект получил первое место, опубликованы все документы. Потом это все как-то стало исчезать, не стали публиковать, через какое-то время стали говорить, что "мы слишком дорожим нашим режиссером, чтобы отправить его на Украину, там непредсказуемо". В конечном счете власть была вынуждена заявить, что она не поддержит этот фильм, а я являюсь антигосударственным элементом со всеми вытекающими. Но тем не менее, оказавшись без своей стандартной естественной поддержки я обратился к европейским партнерам и мы моментально собрали большую команду продюсеров из разных стран.

Снимать я начал сразу без каких-либо одобрений, поехал с оператором и группой во Львов снимать маму. А когда фильм вышел, мы хотели, естественно, как все мои картины, выпустить в прокат в России. Мы подали на прокатное удостоверение и на протяжении 6-7 месяцев вообще не получали никакого ответа, хотя получить ответ или отказ положено в течение двух недель.

Я, как президент Артдокфеста, естественно, воспользовался площадкой своего фестиваля, мы сделали премьеру фильма Родные в Москве, на Новом Арбате в кинотеатре Октябрь, в главном зале на полторы тысячи мест. Кто видел фильм или видел в интернете прокат фильма, этот огромный украинский флаг был на самом большом экране Москвы, был полный зал, действительно премьера прошла очень заметно.

Фото: ОМКФ

Почему я еще продолжаю делать фестиваль Артдокфест? Вы не задали этот вопрос, а я хочу ответить

Уточню, фестиваль Артдокфест - это, наверное, крупнейший российский смотр, не знаю можно ли говорить независимого документального кино. У фестиваля в последнее время довольно часто возникают проблемы из-за того, что некоторые фильмы запрещают, срывают показы, не выдают прокатные удостоверения и вы продолжаете его делать по-прежнему

Артдокфест - это один из трех крупнейших кинофестивалей страны, наряду с Московским международным фестивалем Михалкова и Кинотавром в Сочи, по всем показателям.

Кинотавром Роднянского

Да, Роднянского, кстати, бывшего киевлянина. Я делаю этот фестиваль, потому что, прежде всего, я вижу тысячи людей, которые приходят и которые нуждаются в реальном взгляде на происходящие события в России, Украине и мире. И эти люди нуждаются в этом фестивале, потому что кроме Артдокфеста, (может быть, это самонадеянное заявление, но оно очень близко к правде) нет других окошек попадания в адекватное пространство, адекватной самооценки для россиянина.

Когда во время просмотра фильма боевики ворвались в зал и стали угрожать зрителю, распыляя химические реактивы, в результате чего пришлось всех эвакуировать, для меня было абсолютным потрясением и какой-то гордостью за этих москвичей, за женщину, которой явно за 70 и она встала перед лицом этих людей в военной форме, в тельняшках, с флагами ДНР и какими-то десантными стягами боевиков. Она стала громко, убедительно, членораздельно обвинять их в экстремизме, выгонять из зала. Хрупкая пожилая беззащитная женщина.

Вот когда это все исчезнет, вот тогда, наверное, и не будет смысла делать этот фестиваль.

Вы были одним из тех, кто вручал Золоту дзиґу во время церемонии Украинской киноакадемии. Со сцены вы сказали, что вы смотрите на всю эту церемонию и вам радостно, но с другой стороны у вас было некое напутствие, я не уверен, что в зале правильно поняли то, что вы говорили, то, что такие же церемонии были в России, собирались чудесные люди, которые снимали кино и что сейчас самое важное - не проспать те ценности, которые у нас сейчас есть.

Да

Что вы имели в виду?

Те завоевания. В 1991 году, когда был побежден путч и Россия пошла по демократическому пути развития нам казалось, что мы одержали победу и завоевали свободу навсегда. И что эта свобода - это некая ценность, которую мы спрятали где-то в сейфе. Она лежит, как бриллиант, с ней ничего не произойдет и можно не беспокоиться. Потом незаметно прошло время, мы открываем этот сейф, а там даже не песок, там труха, ничего нет. Свобода - это не бриллиант, это очень хрупкий, очень нежный цветок, за которым нужно ухаживать, его нужно поливать, прятать от чрезмерного солнца, его нужно оберегать от экстремального холода, иначе он погибнет. И в России этот цветок погиб на наших глазах, мы это сейчас видим.

Я знал, что меня пригласят вручить приз и думал над тем, что сказать со сцены. Но сама церемония заставила меня произнести очень искренние и обращенные конкретно к моим друзьям и близким людям слова о том, что я помню, как мы все были такие же счастливые в России, такие же беззаботные и нарядные… Но мы все это потеряли, мы проспали свою жизнь.

Эфир передачи Скаженні пси с Виталием Манским:

Как вы считаете, какой была точка невозврата, если брать творческую интеллигенцию? Это мог бы быть разгон НТВ, когда начали закручивать гайки на телевидении независимым журналистам? Долгое время, например, до войны в Украине, в Сирии российские сюжеты новостей (я недавно посмотрел сюжет 2011 года) выглядели как из Советского Союза: Владимир Путин приехал на какую-то свиноферму, серьезно, и осмотрел поголовье скота, оценил каким образом россияне будут обеспечены мясом. Какая была точка невозврата? Это мой последний вопрос, если можете коротко.

У каждого своя точка невозврата, нет единой точки невозврата. Для меня это был, конечно, Крым. Более того, для меня это был Крым не по факту его аннексии, а по факту возможной аннексии. Ведь я принял решение уехать из России до момента аннексии Крыма, я это решение принял ровно в ту секунду, когда увидел по телевидению прямую трансляцию из Совета Федерации о голосовании дать разрешение главнокомандующему, то есть Путину, на введение войск в другие государства. В эту секунду это была для меня абсолютная точка невозврата. Через неделю мы уже рассматривали квартиры в Латвии и для меня началась другая жизнь.

Авторская программа Алексея Тарасова Скажені пси выходит в эфире радио НВ каждую среду в 21:00 - 22:00

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X