Партнерский проект
Энди Уорхол как-то заметил: «Нужно позволить обычным скучным вещам стать интересными». Мы пообщались с известными украинскими предпринимателями и бизнесменами о том, как это происходит на практике в нынешних реалиях. А поводом для этого разговора стала профессиональная Премия в сфере современного искусства «ARTISTS PRIZE», учрежденная компанией Montblanc в партнерстве с галереей The Naked Room.
Представляем разные версии того, как великая сила искусства преобразует наш мир.
предприниматель, сооснователь SOUL*, меценат
— Юлия, расскажите, пожалуйста, о себе, о том, чем занимаетесь. Как пришли в психодиагностику? Как сочетаете эту деятельность с предпринимательством и искусством?

— Мне интересно жить сейчас, на стыке разных эпох, контекстов, ролей. Психодиагност — одна из моих профессиональных идентичностей. Психодиагностика – область психологии и тоже отчасти искусство. Для меня она стала точкой сборки интересов, компетенций, опыта, способностей и личностных потребностей. Из индивидуального и командного консалтинга мы с коллегами и теперь уже партнерами по бизнесу пришли к созданию проекта Soul* по автоматизации тестирования личности на основе психодинамического подхода. Результаты «на сейчас» показывают, что мы на правильном пути. Человек стремится познать себя, и это отправная точка нашей работы.

— А в каких формах реализуется ваш интерес к искусству?

— Реализуется через разные роли: зрителя, исследователя, мецената. Искусство больше, чем результат индивидуального творчества. Оно должно быть видимо и легитимировано, в первую очередь, через профессионально работающие институции. Поэтому сейчас я участвую в меру своих возможностей в реализации идеи создания Музея Современного Искусства в Украине на национальном уровне. Сотрудничаю с общественной организацией «Музей современного искусства» — ГО МСМ, которая работает над этим, заботясь о профессиональном консенсусе. Разделяю видение ГО о целесообразности сетевого и (эко)системного подхода, налаживания связей и продуктивного взаимодействия участников, сейчас зачастую разрозненных в силу комплекса причин. Профессиональный музей нужен не только профессиональной среде, он важен как экосистемный игрок. И нас объединяет фокус на том, что современное искусство — это про работу с собой, понимание.

Искусство дает человеку многообразие образов, интерпретаций, развивает чувственное восприятие, сдвигает границы нормы, что очень помогает принимать и взаимодействовать с разнообразием человеческой личности. А также дает возможность рефлексировать и оставаться внутренне живым и смелым, в том числе, встречаться со своими страхами и с тем, что ты видишь в глубинах других людей.

В какой степени искусство повлияло на вас? Расскажите, пожалуйста, о своем первом опыте.

— Значительно, и продолжает влиять. Первый опыт — художественная школа и практика в мастерских художника и скульптора. Первая профессия — дизайнер одежды, в институте — курс Истории искусств и Истории костюма. А несколько лет назад сформировался внутренний запрос на большее погружение в тему. Моими проводники в мир современного искусства стали Ольга Балашова (Оля тогда работала в команде НАМУ — Национального Художественного Музея Украины), Лиза Герман и Маша Ланько (The Naked Room). Наше взаимодействие строится на общении с друг другом, с художниками, знакомстве с их практикой, лекциях, выставках, моей включенности в некоторые проекты. Несколько лет я принимала участие в деятельности программы меценатов «Леви Музею» при НАМУ, при нашей поддержки состоялись очень интересные проекты. В том, как это происходит, много человеческого, взаимопроникающего. И именно это сочетание дает уникальный опыт и питает мое стремление продолжать. Особое место в этом опыте принадлежит работе с Катей Либкинд. Катя открыла мне художественные практики как способ контакта и работы с любым, абсолютно любым «материалом»: текстом, фотографией, природой, бытовыми предметами, телом, воспоминаниями, чувствами. Были моменты, когда я думала, что не справлюсь с этим, слишком смело, слишком противоречит социальным установкам «допустимо»-«недопустимо». Этот процесс, кстати, примирил мое восприятие технологичности и творческого хаоса: в искусстве они органично соединяются. И очень повлиял на степень внутренней свободы, развитие не просто «вкуса», а «чувствования», глубину и способы мышления. С Катей, «АтельеНормально» и ГО Urban-500 мы сделали проект с участием молодых художников с синдромом Дауна и учащихся Художественной школы им. Т.Г. Шевченко.
Есть ли что-то общее в искусстве и психодиагностике?

— Да, как бы странно это ни звучало. Художник и диагносты творят, структурируя неопределенность. Искусство очень проективно. Чтобы отразить в результате творчества восприятие мира, его нужно отразить во внутренних зеркалах. Внутренний мир художника субъективен, в нем преломляется реальность, и рождаются образы, которые переносятся на холст, скульптуру, перформанс. Произведения искусства также воспринимаются зрителем через призму его эмоций, чувств, личного опыта, мировоззрения, знаний о мире.

В этом есть родство с тем, как работает психодиагност: мы должны видеть «паруса переменных (показателей, которые интерпретируем) во внутреннем мире человека» и суметь описать это словами. То, что мы даем человеку в обратной связи, он воспринимает через свою призму восприятия, проективно. Часть информации принимается, соотносится с собственным представлением о себе, часть - как бы не замечается и осознается спустя время.

Эрнст Гомбрих в своей книге «История искусств» писал: «Познавать искусство можно бесконечно. В нем всегда открывается что-то новое. Великие творения всякий раз воспринимаются иначе. Они так же неисчерпаемы и непредсказуемы, как человеческие личности. Это увлекательный мир со своими законами и манящими перспективами». Мне нравится это сравнение с одним акцентом: в психодиагностике мы снижаем неопределенность, помогаем человеку познать себя, понять истоки своих реакций, решений и свои отношения с миром.

— Часто ли бываете в музеях и галереях? Если да, то в каких?

— Очень люблю наш НАМУ. Из зарубежных музеев нравится Hirshhorn в Вашингтоне и британский Тate, музей Винсента Ван Гога и Moko в Амстердаме.

Какие современные художники привлекают ваше внимание своим творчеством. Есть ли среди них любимые?

— Скажу о наших украинских художниках. Восхищаюсь творчеством Тиберия Сильваши и очень ценю наше личное общение. Тиберий — это про мощь и творческую, и личностную. С большим интересом слежу за проектами медиа-художника Ивана Светличного и творчеством Павла Макова. Очень цепляют за живое работы Влады Ралко. Из молодых художников — Люся Иванова, Катя Бучатская, Катя Либкинд. Была в октябре на уникальной выставке «Полезные ископаемые» под кураторством Кати в «Павильоне культуры», 13-й павильон ВДНХ.

А какой предмет искусства для вас «самый-самый» (из персональной коллекции, если она есть)?

— В моей персональной коллекции есть работы современных украинских художников. Трудно выделить кого-то, потому что с большим уважением отношусь к творчеству каждого из них, выбору работы всегда предшествует личное общение и знакомство с практикой художника.

Я начинающий коллекционер, и коллекция строится на важной для меня лично теме: Время в разных аспектах и контекстах и то, как с этой идеей работают художники.

В рамках концепции Премии номинантов выдвигают члены жюри. А кто бы стал номинантом, если бы решали вы, и почему?

— Могу говорить о том, что может быть в основе этого выбора. Важно, чтобы творчество этого художника или художницы было явлением, ощутимо меняло что-то в нас, влияло на формирование среды.
— Юлия, расскажите, пожалуйста, о себе, о том, чем занимаетесь. Как пришли в психодиагностику? Как сочетаете эту деятельность с предпринимательством и искусством?
— Мне интересно жить сейчас, на стыке разных эпох, контекстов, ролей. Психодиагност — одна из моих профессиональных идентичностей. Психодиагностика – область психологии и тоже отчасти искусство. Для меня она стала точкой сборки интересов, компетенций, опыта, способностей и личностных потребностей. Из индивидуального и командного консалтинга мы с коллегами и теперь уже партнерами по бизнесу пришли к созданию проекта Soul* по автоматизации тестирования личности на основе психодинамического подхода. Результаты «на сейчас» показывают, что мы на правильном пути. Человек стремится познать себя, и это отправная точка нашей работы.
— А в каких формах реализуется ваш интерес к искусству?
— Реализуется через разные роли: зрителя, исследователя, мецената. Искусство больше, чем результат индивидуального творчества. Оно должно быть видимо и легитимировано, в первую очередь, через профессионально работающие институции. Поэтому сейчас я участвую в меру своих возможностей в реализации идеи создания Музея Современного Искусства в Украине на национальном уровне. Сотрудничаю с общественной организацией «Музей современного искусства» — ГО МСМ, которая работает над этим, заботясь о профессиональном консенсусе. Разделяю видение ГО о целесообразности сетевого и (эко)системного подхода, налаживания связей и продуктивного взаимодействия участников, сейчас зачастую разрозненных в силу комплекса причин. Профессиональный музей нужен не только профессиональной среде, он важен как экосистемный игрок. И нас объединяет фокус на том, что современное искусство — это про работу с собой, понимание.

Искусство дает человеку многообразие образов, интерпретаций, развивает чувственное восприятие, сдвигает границы нормы, что очень помогает принимать и взаимодействовать с разнообразием человеческой личности. А также дает возможность рефлексировать и оставаться внутренне живым и смелым, в том числе, встречаться со своими страхами и с тем, что ты видишь в глубинах других людей.
— В какой степени искусство повлияло на вас? Расскажите, пожалуйста, о своем первом опыте.
— Значительно, и продолжает влиять. Первый опыт — художественная школа и практика в мастерских художника и скульптора. Первая профессия — дизайнер одежды, в институте — курс Истории искусств и Истории костюма. А несколько лет назад сформировался внутренний запрос на большее погружение в тему. Моими проводники в мир современного искусства стали Ольга Балашова (Оля тогда работала в команде НАМУ — Национального Художественного Музея Украины), Лиза Герман и Маша Ланько (The Naked Room). Наше взаимодействие строится на общении с друг другом, с художниками, знакомстве с их практикой, лекциях, выставках, моей включенности в некоторые проекты. Несколько лет я принимала участие в деятельности программы меценатов «Леви Музею» при НАМУ, при нашей поддержки состоялись очень интересные проекты. В том, как это происходит, много человеческого, взаимопроникающего. И именно это сочетание дает уникальный опыт и питает мое стремление продолжать. Особое место в этом опыте принадлежит работе с Катей Либкинд. Катя открыла мне художественные практики как способ контакта и работы с любым, абсолютно любым «материалом»: текстом, фотографией, природой, бытовыми предметами, телом, воспоминаниями, чувствами. Были моменты, когда я думала, что не справлюсь с этим, слишком смело, слишком противоречит социальным установкам «допустимо»-«недопустимо». Этот процесс, кстати, примирил мое восприятие технологичности и творческого хаоса: в искусстве они органично соединяются. И очень повлиял на степень внутренней свободы, развитие не просто «вкуса», а «чувствования», глубину и способы мышления. С Катей, «АтельеНормально» и ГО Urban-500 мы сделали проект с участием молодых художников с синдромом Дауна и учащихся Художественной школы им. Т.Г. Шевченко.
— Есть ли что-то общее в искусстве и психодиагностике?
— Да, как бы странно это ни звучало. Художник и диагносты творят, структурируя неопределенность. Искусство очень проективно. Чтобы отразить в результате творчества восприятие мира, его нужно отразить во внутренних зеркалах. Внутренний мир художника субъективен, в нем преломляется реальность, и рождаются образы, которые переносятся на холст, скульптуру, перформанс. Произведения искусства также воспринимаются зрителем через призму его эмоций, чувств, личного опыта, мировоззрения, знаний о мире.

В этом есть родство с тем, как работает психодиагност: мы должны видеть «паруса переменных (показателей, которые интерпретируем) во внутреннем мире человека» и суметь описать это словами. То, что мы даем человеку в обратной связи, он воспринимает через свою призму восприятия, проективно. Часть информации принимается, соотносится с собственным представлением о себе, часть - как бы не замечается и осознается спустя время.

Эрнст Гомбрих в своей книге «История искусств» писал: «Познавать искусство можно бесконечно. В нем всегда открывается что-то новое. Великие творения всякий раз воспринимаются иначе. Они так же неисчерпаемы и непредсказуемы, как человеческие личности. Это увлекательный мир со своими законами и манящими перспективами». Мне нравится это сравнение с одним акцентом: в психодиагностике мы снижаем неопределенность, помогаем человеку познать себя, понять истоки своих реакций, решений и свои отношения с миром.
— Часто ли бываете в музеях и галереях? Если да, то в каких?
— Очень люблю наш НАМУ. Из зарубежных музеев нравится Hirshhorn в Вашингтоне и британский Тate, музей Винсента Ван Гога и Moko в Амстердаме.
— Какие современные художники привлекают ваше внимание своим творчеством? Есть ли среди них любимые?
— Скажу о наших украинских художниках. Восхищаюсь творчеством Тиберия Сильваши и очень ценю наше личное общение. Тиберий — это про мощь и творческую, и личностную. С большим интересом слежу за проектами медиа-художника Ивана Светличного и творчеством Павла Макова. Очень цепляют за живое работы Влады Ралко. Из молодых художников — Люся Иванова, Катя Бучатская, Катя Либкинд. Была в октябре на уникальной выставке «Полезные ископаемые» под кураторством Кати в «Павильоне культуры», 13-й павильон ВДНХ.
— А какой предмет искусства для вас самый-самый (из персональной коллекции, если она есть)?
— В моей персональной коллекции есть работы современных украинских художников. Трудно выделить кого-то, потому что с большим уважением отношусь к творчеству каждого из них, выбору работы всегда предшествует личное общение и знакомство с практикой художника.

Я начинающий коллекционер, и коллекция строится на важной для меня лично теме: Время в разных аспектах и контекстах и то, как с этой идеей работают художники.
— В рамках концепции Премии номинантов выдвигают члены жюри. А кто бы стал номинантом, если бы решали вы, и почему?
— Могу говорить о том, что может быть в основе этого выбора. Важно, чтобы творчество этого художника или художницы было явлением, ощутимо меняло что-то в нас, влияло на формирование среды.
бренд-шеф ресторанов Lucky и CHEF's TABLE, бренд-шеф магазина «Good Wine», судья проекта «МастерШеф Украина»
— Владимир, вы — успешный бизнесмен. В мире масса интересных и важных направлений, почему занимаетесь именно этим делом?

— Я увлекся кулинарией еще в детстве, когда мы с родителями жили в Санкт-Петербурге. Мне было лет одиннадцать, когда понемногу начал готовить для своих младших брата и сестры. Мне очень нравились картофельные зразы со сливочным маслом, овощной суп, а со временем даже печенье научился печь. На это мое увлечение первым обратил внимание отец — именно он и помог потом с выбором профессии.

В тот период мы часто ходили в театры, например, в ТЮЗ им. А.А. Брянцева или на балет. И каждый раз непременно заходили в детские кафе, где мы, дети, могли весело поиграть. Довольно часто посещали мы всей семьей и большие питерские рестораны.

А потом наша семья переехала в Полтаву, и жизнь там, как и у всех в 90-е годы, была нелегкая. Порой не хватало денег даже на хлеб, и бабушка с дедушкой нам передавали муку. Мы покупали дрожжи и соль, а работа по замешиванию теста и выпеканию хлеба доставалась мне. Делал я и домашние тортики — как мама научила.

После окончания девятилетки нужно было решать, куда мне идти дальше. Я неморозоустойчивый, поэтому как-то зимой отец, указав рукой на стройку за окном, сказал мне следующее: «Ты после 9-го класса идешь либо в техникум, либо вот туда». В этот момент мой выбор и был мгновенно определен. Я поступил в Полтавский коммерческий техникум, чтобы освоить специальность технолога питания, и окончил его с красным дипломом. Затем продолжил свое образование в Полтавском кооперативном университете. В это время я уже работал, и в 25 лет стал шеф-поваром.

Для профессионального роста мне не хватало университетского образования, и я поехал на стажировку в ресторан «Ностальжи» (Москва), познакомился там с Патриком Пажесом, другом знаменитого французского шеф-повара и ресторатора Поля Бокюза. С того времени я стал пристально интересоваться французской кухней.

В 2013 году, накопив денег, поехал в Институт Поля Бокюза на специальный интенсив для шеф-поваров. Меня приняли, и я был очень этому рад. Впереди было шесть недель обучения для шеф-поваров + одна неделя кондитерского курса!

— В какой момент вы ощутили себя настоящим профи?

— На самом деле это путь постоянных взлетов и падений. Ты периодически перестаешь верить в себя и в свои силы. Это похоже на то, что происходит в тот момент, когда твоя очередная мечта уже исполнилась. Как только это происходит, тебе требуется новая мечта. Ты думаешь, что у тебя все нормально и все получается… И тут бац! Приходит осознание, что ты еще многого не знаешь и не умеешь. Тогда говоришь себе: «Нужно знать и уметь больше». И начинаешь это делать.
— В каких отношениях вы с искусством? Каким было самое яркое впечатление в вашей жизни?

—Из детских впечатлений самыми яркими были походы на балет. До сих пор его люблю. Кроме того, в школе я учился в гуманитарном классе, и наш классный руководитель был в прошлом телеведущим. Вместе с ним наш класс ездил на археологические раскопки, мы очень часто посещали музеи и художественные галереи. Так что я предметно интересовался искусством еще с того времени.

— Какое, на ваш взгляд, место оно занимает в нашей жизни?

— Искусство нам жизненно необходимо. Мы черпаем вдохновение в отдыхе, а также когда созерцаем произведения искусства в музеях или художественных галереях. Если говорить о месте искусства в нашей жизни, то оно именно там, где находится в пирамиде Маслоу. Многие вспоминают о нем в последнюю очередь.

Думаю, что Природа — самый красивый художник. Она тихая, и именно там лучше всего можно восстановить свои силы и получить свой глоток вдохновения. Мне нравится наслаждаться каждым маленьким штрихом: солнечным светом, листвой, колышущейся на ветру… Мне нравится любая погода. Сейчас осень, и во время дождя можно просто посидеть на балконе.

— Каким было ваше самое яркое ощущение от произведений искусства? Это имело значение для становления вашей личности?

— Когда я переехал в Киев, то однажды пошел на выставку знаменитой украинской художницы Екатерины Белокур. Там не было гида, мы просто зашли посмотреть. И, взглянув на один из ее пейзажей, на котором был изображен цветущий сад, я полностью погрузился в него. Это было до мурашек необыкновенно… И я на всю жизнь запомнил это ощущение. Только потом я узнал имя художницы и историю ее жизни. Заинтересовался настолько, что начал собирать информацию об этой талантливой женщине.

Благодаря этому удивительному переживанию я стал внимательнее прислушиваться к себе и своим внутренним ощущениям.

— Насколько тот опыт, который вы получили в результате взаимодействия с искусством, помогает в вашем бизнесе?

— Мне нравится творчество современных художников. Оно не всегда бывает понятным, но все же что-то в тебе меняет. Вызывает новые ощущения, изменяет взгляд на жизнь, и ты получаешь творческий толчок. Тогда и появляется вдохновение для профессионального творчества.

Если говорить о гастрономии, то она сравнима для меня не столько с искусством, сколько с культурой. Все понятия, которыми можно описать культуру, касаются гастрономии в равной степени. Искусство помогает мне настроится на то, чтобы самому творить. И тогда ты не придумываешь некий рецепт — он приходит тебе в голову сам, словно по наитию. Это некий образ в твоей голове, который ты воссоздаешь в жизни, обладая профессиональными знаниями шеф-повара и опытом обработки и приготовления продуктов.
— Какой ваш любимый музей или художественная галерея?

— Мне понравился МоМа — Музей современного искусства в Нью-Йорке. Посещал выставки современных художников в Лондоне. Побывал на художественной выставке в Милане и в Музее Пикассо в Барселоне.

К сожалению, в последние три года у меня настолько плотный рабочий график, плюс съемки что просто нет времени посещать музеи и выставки. Но, надеюсь, что скоро смогу посвящать этому больше времени.

— Вы интересуетесь творчеством современных художников? Кому из них отдаете предпочтение?

— Мне очень нравится творчество английского художника Дэмиена Хёрста. Я не искусствовед, чтобы оценить все тонкости, но его картины меня очень впечатляют.

— Возможно, у вас есть любимый предмет искусства (из персональной коллекции, если она есть)?

— Персональной коллекции у меня нет, но есть желание приобрести некую большую картину на всю стену, на которой был бы изображен цветок. А если говорить о скульптуре, то, на мой взгляд, она более уместна в общественных местах, чем дома. Мне трудно это объяснить, но в мой домашний мир скульптуры не вписываются.

— Члены жюри в рамках концепции Премии выдвигают номинантов. Будь у вас возможность, кого бы номинировали на Премию вы, и почему?

— Если бы у меня была такая возможность, то номинировал бы украинского художника Анатолия Криволапа, творчество которого мне очень нравится.
— Владимир, вы — успешный бизнесмен. В мире масса интересных и важных направлений, почему занимаетесь именно этим делом?
— Я увлекся кулинарией еще в детстве, когда мы с родителями жили в Санкт-Петербурге. Мне было лет одиннадцать, когда понемногу начал готовить для своих младших брата и сестры. Мне очень нравились картофельные зразы со сливочным маслом, овощной суп, а со временем даже печенье научился печь. На это мое увлечение первым обратил внимание отец — именно он и помог потом с выбором профессии.

В тот период мы часто ходили в театры, например, в ТЮЗ им. А.А. Брянцева или на балет. И каждый раз непременно заходили в детские кафе, где мы, дети, могли весело поиграть. Довольно часто посещали мы всей семьей и большие питерские рестораны.

А потом наша семья переехала в Полтаву, и жизнь там, как и у всех в 90-е годы, была нелегкая. Порой не хватало денег даже на хлеб, и бабушка с дедушкой нам передавали муку. Мы покупали дрожжи и соль, а работа по замешиванию теста и выпеканию хлеба доставалась мне. Делал я и домашние тортики — как мама научила.

После окончания девятилетки нужно было решать, куда мне идти дальше. Я неморозоустойчивый, поэтому как-то зимой отец, указав рукой на стройку за окном, сказал мне следующее: «Ты после 9-го класса идешь либо в техникум, либо вот туда». В этот момент мой выбор и был мгновенно определен. Я поступил в Полтавский коммерческий техникум, чтобы освоить специальность технолога питания, и окончил его с красным дипломом. Затем продолжил свое образование в Полтавском кооперативном университете. В это время я уже работал, и в 25 лет стал шеф-поваром.

Для профессионального роста мне не хватало университетского образования, и я поехал на стажировку в ресторан «Ностальжи» (Москва), познакомился там с Патриком Пажесом, другом знаменитого французского шеф-повара и ресторатора Поля Бокюза. С того времени я стал пристально интересоваться французской кухней.

В 2013 году, накопив денег, поехал в Институт Поля Бокюза на специальный интенсив для шеф-поваров. Меня приняли, и я был очень этому рад. Впереди было шесть недель обучения для шеф-поваров + одна неделя кондитерского курса!
— В какой момент вы ощутили себя настоящим профи?
— На самом деле это путь постоянных взлетов и падений. Ты периодически перестаешь верить в себя и в свои силы. Это похоже на то, что происходит в тот момент, когда твоя очередная мечта уже исполнилась. Как только это происходит, тебе требуется новая мечта. Ты думаешь, что у тебя все нормально и все получается… И тут бац! Приходит осознание, что ты еще многого не знаешь и не умеешь. Тогда говоришь себе: «Нужно знать и уметь больше». И начинаешь это делать.
— В каких отношениях вы с искусством? Каким было самое яркое впечатление в вашей жизни?
—Из детских впечатлений самыми яркими были походы на балет. До сих пор его люблю. Кроме того, в школе я учился в гуманитарном классе, и наш классный руководитель был в прошлом телеведущим. Вместе с ним наш класс ездил на археологические раскопки, мы очень часто посещали музеи и художественные галереи. Так что я предметно интересовался искусством еще с того времени.
— Какое, на ваш взгляд, место оно занимает в нашей жизни?
— Искусство нам жизненно необходимо. Мы черпаем вдохновение в отдыхе, а также когда созерцаем произведения искусства в музеях или художественных галереях. Если говорить о месте искусства в нашей жизни, то оно именно там, где находится в пирамиде Маслоу. Многие вспоминают о нем в последнюю очередь.

Думаю, что Природа — самый красивый художник. Она тихая, и именно там лучше всего можно восстановить свои силы и получить свой глоток вдохновения. Мне нравится наслаждаться каждым маленьким штрихом: солнечным светом, листвой, колышущейся на ветру… Мне нравится любая погода. Сейчас осень, и во время дождя можно просто посидеть на балконе.
— Каким было ваше самое яркое ощущение от произведений искусства? Это имело значение для становления вашей личности?
— Когда я переехал в Киев, то однажды пошел на выставку знаменитой украинской художницы Екатерины Белокур. Там не было гида, мы просто зашли посмотреть. И, взглянув на один из ее пейзажей, на котором был изображен цветущий сад, я полностью погрузился в него. Это было до мурашек необыкновенно… И я на всю жизнь запомнил это ощущение. Только потом я узнал имя художницы и историю ее жизни. Заинтересовался настолько, что начал собирать информацию об этой талантливой женщине.

Благодаря этому удивительному переживанию я стал внимательнее прислушиваться к себе и своим внутренним ощущениям.
— Насколько тот опыт, который вы получили в результате взаимодействия с искусством, помогает в вашем бизнесе?
— Мне нравится творчество современных художников. Оно не всегда бывает понятным, но все же что-то в тебе меняет. Вызывает новые ощущения, изменяет взгляд на жизнь, и ты получаешь творческий толчок. Тогда и появляется вдохновение для профессионального творчества.

Если говорить о гастрономии, то она сравнима для меня не столько с искусством, сколько с культурой. Все понятия, которыми можно описать культуру, касаются гастрономии в равной степени. Искусство помогает мне настроится на то, чтобы самому творить. И тогда ты не придумываешь некий рецепт — он приходит тебе в голову сам, словно по наитию. Это некий образ в твоей голове, который ты воссоздаешь в жизни, обладая профессиональными знаниями шеф-повара и опытом обработки и приготовления продуктов.
— Какой ваш любимый музей или художественная галерея?
— Мне понравился МоМа — Музей современного искусства в Нью-Йорке. Посещал выставки современных художников в Лондоне. Побывал на художественной выставке в Милане и в Музее Пикассо в Барселоне.

К сожалению, в последние три года у меня настолько плотный рабочий график, плюс съемки что просто нет времени посещать музеи и выставки. Но, надеюсь, что скоро смогу посвящать этому больше времени.
— Вы интересуетесь творчеством современных художников? Кому из них отдаете предпочтение?
— Мне очень нравится творчество английского художника Дэмиена Хёрста. Я не искусствовед, чтобы оценить все тонкости, но его картины меня очень впечатляют.
— Возможно, у вас есть любимый предмет искусства (из персональной коллекции, если она есть)?
— Персональной коллекции у меня нет, но есть желание приобрести некую большую картину на всю стену, на которой был бы изображен цветок. А если говорить о скульптуре, то, на мой взгляд, она более уместна в общественных местах, чем дома. Мне трудно это объяснить, но в мой домашний мир скульптуры не вписываются.
— Члены жюри в рамках концепции Премии выдвигают номинантов. Будь у вас возможность, кого бы номинировали на Премию вы, и почему?
— Если бы у меня была такая возможность, то номинировал бы украинского художника Анатолия Криволапа, творчество которого мне очень нравится.
управляющий партнер ивент-агентства Ultra Promotion
Ирина, каким образом вы добились успеха в жизни и как удалось создать конкурентоспособное ивент-агентство?

— Мне всегда нравилось украшать мир вокруг себя, с детства. Я не любила никогда реальность, хотя и очень приземленная личность. Когда мы начинали, в Киеве было единственное ивент-агентство, которое было конкурентным и интересным, я создала свое — такое, как хотела бы именно я. Видимо, мое неумение делегировать и чрезмерная требовательность к скорости реализации любой идеи и стали движущими в моей жизни. Конкурентоспособным может быть только то дело, которым человек горит сам.

До сих пор не люблю реальность в любом проявлении (особенно современное российское кино), поэтому строю мир вокруг себя так, чтобы мне все в нем нравилось: окружающие люди, территория моей жизни, атмосфера и вещи. Видимо именно поэтому я выбрала путь создания другой или украшения существующей реальности в профессии и продолжаю учиться этому ежедневно.

Только что вернулась из поездки по Италии, и, в частности, в Венеции я посетила музей Пегги Гуггенхайм. А после визита купила книгу «Неоконченный Палаццо» — это история трех женщин, которые владели именно этим «il palazzo non finito». И книга поразила меня больше, чем сама экспозиция. Особенно история жизни эксцентричной гедонистки — маркизы Луизы Казатти, ставшей иконой того времени и вдохновением для целой плеяды художников в течение почти 30 лет в начале ХХ века. Чего стоят ее портреты Ман Рэя или ее костюмированные летние венецианские вечеринки! За право ее одевать спорили кутюрье, она носила одежду от Эльзы Скиапарелли и Льва Бакста, а художники — за право изображать ее в своих художественных произведениях. Она гуляла со своими двумя гепардами по улице, а ее любимым животным была живая змея, которую она носила на голое тело на вечеринки.

Настоящая гедонистка и художница — именно такие люди меня вдохновляют, вся ее жизнь была не показухой, а художественным актом. Иногда, когда маркиза хотела прогуляться босой по Сан Марко, всю площадь покрывали персидскими коврами — это размах воображения и смелость!

Что помогает сохранять гармоничный баланс между бизнесом и личной жизнью?

— Я люблю то, что я делаю, и живу себе в удовольствие.

Не существует, по-моему, гармоничного баланса между бизнесом и жизнью, если жизнь не является частью бизнеса и наоборот, к счастью, мне очень комфортно жить в своей работе — мне кайфово ночью ездить на монтажи и не успевать приготовить дома завтрак, для этого есть помощники. А в выходные я с удовольствием компенсирую это, и ничего, что мои выходные, как правило, — не суббота и воскресенье, а понедельник или четверг, например. Как по мне, сам поиск баланса уже означает, что его нет.

Расскажите, пожалуйста, о вашем отношении к искусству.

— Искусство пронизывает всю мою жизнь. К счастью, есть художники-друзья, с которыми можем вместе творить проекты или просто обедать до поздней ночи. Вы когда-нибудь видели, как готовят в реальной жизни Маша Шубина и Илья Чичкан? Это чистый художественный акт! Это флористка моего сердца Саша Арсалан, это и дизайнеры (графические или одежды) или копирайтеры. Это мастера на производстве декора или мастера у меня дома, с которыми вместе мы придумываем новые способы ремонта или декорирования моего дома. Это и Таня Гриценко, мастерица, которая занимается моей прической, — я ее вижу раз в три недели уже 20 лет! Разве бывают более устойчивые отношения и разве можно их отделить от жизни? (Смеется.)
В чем, на ваш взгляд, заключается миссия искусства в нашей жизни?

— Искусство должно добавлять в жизнь эмоций и побуждать видеть вещи глубже. Я могу легко заплакать во время оперы или классического концерта от тех вибраций моего организма, которые не вызывать больше ничем. Искусство заставляет думать: как, например, Фонтана и его преобразование двумерного в трехмерное пространство. Или известная самоуничтоженная работа Бэнкси, превращенная в NFT. Или совсем недавно показанная скульптура Урса Фишера из воска, горевшая, пока шла выставка из коллекции Пино в Париже.

Искусство, как и мода, — это обязательно о содержании и об эмоции. Оно может удивлять, шокировать, и даже пугать — но не оставлять равнодушным. А главное — вдохновлять создавать что-то новое.

Жаль, что не успела увидеть посмертную задрапированную Триумфальную Арку Христо в этом году в Париже — выбрала Италию для отпуска на этот раз. Думаю, она бы меня очень впечатлила.

— Каким и когда именно был первый персональный опыт эстетического удовольствия от произведения искусства?

— Долго думала, но не могу вспомнить первого опыта удовольствия именно от искусства. Впрочем, думаю, на меня очень повлияли рождественские маски из папье-маше, которые изготавливались в нашей семье перед колядой. Почему-то этот образ наивных самодельных масок до сих пор стоит перед глазами, и, к счастью, сохранились семейные фото с колядок в них. Это было настоящее искусство, до сих пор такие маски изготавливаются на Западной Украине, особенно в Карпатах. А еще я маленькой всегда закрывалась в спижарке моей любимой тети Иры и гладила медную ступку. Очень хотела ее иметь — больше, чем любую игрушку. Уже во взрослом возрасте купила себе похожую — разве это нельзя назвать эстетическим удовольствием от искусства?

А еще любила ставить на ночь пластинку «Пер Гюнт в пещере горного короля» Грига и представляла себе целое кино под эту музыку. Так и сейчас — мне достаточно какой-то точки отсчета: музыки, коллекции одежды или украшений, или даже просто локации, которые могут стать триггером идеи или механики какого-то мероприятия.

— Помогает ли вам такой опыт в бизнесе? Если да, то каким образом?

— Безусловно, это то, что называется «насмотренность». Опыт потребления искусства помогает в создании концепций, цветовых гамм, оформлении локаций, баланса и ритма, которым можно научиться только с опытом и, особенно, через художественный опыт. Мне очень нравится рассматривать детали и свет на картинах, природу и символы. Я восхищаюсь голландскими натюрмортами, и мы как-то даже повторили натюрморты на стенах в концепции оформления нашего мероприятия. Это было в музее Ханенко для Bvlgary — внимательные гости восторженно оценили такой прием.

— Как часто посещаете музеи и галереи? Расскажите, пожалуйста, о своих любимых.

— Очень часто, как только выпадает минута. В Киеве хотелось бы чаще. Очень-очень люблю венскую Альбертину с «букетистами» — Яном ван Хейсумом и Яном Давидом де Хэмом. Всегда хожу туда еще насмотреться на фигуру в «Ландшафте с фонарями» Поля Дельво и всего Эгона Шиле, а еще там Сильвет Пабло Пикассо напоминает мне меня же в студенческие годы.

Кальдеровские мобили всегда меня завораживают, впервые я увидела их Tate modern много лет назад, и эта любовь навсегда. А сейчас в Венеции меня поразило изголовье кровати, которую Кальдер изготовил лично для Пегги Гуггенхайм. Также люблю Сецессион — в основном, ради Оскара Кокошки. А еще я не видела "Гернику" вживую — планирую исправить эту несправедливость поездкой в Мадрид.
Следите ли вы за творчеством современных художников? Кто из них ваш любимый?

— Я всеядная, как и в современной музыке, особенно по сердцу (по верхушке памяти — не по важности для меня) масштабный и структурированный Аниш Капур, Сесили Браун, работы которой мне немного напоминают одного из моих любимых художников — Фрэнсиса Бэкона. Ай Вэйвэй для меня абсолютный гений. В Украине из молодых слежу за Иваном Грабко. Мне все абсолютно интересно в искусстве.

Совсем не понимаю Джеффа Кунца и Демьена Херста (хотя знакома с обоими волей жизненных случаев). Хотя нет, кунцевские большие формы классно вписываются в любой ландшафт. А вот малые — нет, не понимаю.

Работы моего любимого фуд-стилиста Дженис Пун тоже можно считать искусством. Достаточно посмотреть, какие стейки она стилизует для актеров-веганов, или знаменитый холодец из Ганнибала с рыбками, выложенными в форме ленты Мебиуса. Люблю рассматривать работы таких дизайнеров, как француз Винсент Дарре (он и художник тоже) и британец Ли Брум. А на винтажной выставке в Парме увидела такой пластиковый диван Луки Скакетти, что до сих пор им брежу.

Возможно, у вас есть любимый предмет искусства, который бы вы хотели бы иметь в персональной коллекции?

— Мне недавно подарил Илья Чичкан свою скульптуру «Европа» — пока она моя любимая. А еще люблю свои аппликационные гравюры Никиты Кравцова, работы Маши Ревы — все люблю из своей коллекции. Надеюсь, когда-нибудь смогу собрать на самом деле достойную коллекцию. Мечтала бы иметь что-то их Ива Кляйна именно цвета IKB.

— В рамках концепции премии номинантов выдвигают члены жюри. Кого бы номинировали на премию вы и почему?

— Машу Шубину как тонкую и глубокую художницу, которая воплощает свое художественное видение в различных сферах жизни.
Ирина, каким образом вы добились успеха в жизни и как удалось создать конкурентоспособное ивент-агентство?
— Мне всегда нравилось украшать мир вокруг себя, с детства. Я не любила никогда реальность, хотя и очень приземленная личность. Когда мы начинали, в Киеве было единственное ивент-агентство, которое было конкурентным и интересным, я создала свое — такое, как хотела бы именно я. Видимо, мое неумение делегировать и чрезмерная требовательность к скорости реализации любой идеи и стали движущими в моей жизни. Конкурентоспособным может быть только то дело, которым человек горит сам.

До сих пор не люблю реальность в любом проявлении (особенно современное российское кино), поэтому строю мир вокруг себя так, чтобы мне все в нем нравилось: окружающие люди, территория моей жизни, атмосфера и вещи. Видимо именно поэтому я выбрала путь создания другой или украшения существующей реальности в профессии и продолжаю учиться этому ежедневно.

Только что вернулась из поездки по Италии, и, в частности, в Венеции я посетила музей Пегги Гуггенхайм. А после визита купила книгу «Неоконченный Палаццо» — это история трех женщин, которые владели именно этим «il palazzo non finito». И книга поразила меня больше, чем сама экспозиция. Особенно история жизни эксцентричной гедонистки — маркизы Луизы Казатти, ставшей иконой того времени и вдохновением для целой плеяды художников в течение почти 30 лет в начале ХХ века. Чего стоят ее портреты Ман Рэя или ее костюмированные летние венецианские вечеринки! За право ее одевать спорили кутюрье, она носила одежду от Эльзы Скиапарелли и Льва Бакста, а художники — за право изображать ее в своих художественных произведениях. Она гуляла со своими двумя гепардами по улице, а ее любимым животным была живая змея, которую она носила на голое тело на вечеринки.

Настоящая гедонистка и художница — именно такие люди меня вдохновляют, вся ее жизнь была не показухой, а художественным актом. Иногда, когда маркиза хотела прогуляться босой по Сан Марко, всю площадь покрывали персидскими коврами — это размах воображения и смелость!
— Что помогает сохранять гармоничный баланс между бизнесом и личной жизнью?
— Я люблю то, что я делаю, и живу себе в удовольствие.

Не существует, по-моему, гармоничного баланса между бизнесом и жизнью, если жизнь не является частью бизнеса и наоборот, к счастью, мне очень комфортно жить в своей работе — мне кайфово ночью ездить на монтажи и не успевать приготовить дома завтрак, для этого есть помощники. А в выходные я с удовольствием компенсирую это, и ничего, что мои выходные, как правило, — не суббота и воскресенье, а понедельник или четверг, например. Как по мне, сам поиск баланса уже означает, что его нет.
Расскажите, пожалуйста, о вашем отношении к искусству.
— Искусство пронизывает всю мою жизнь. К счастью, есть художники-друзья, с которыми можем вместе творить проекты или просто обедать до поздней ночи. Вы когда-нибудь видели, как готовят в реальной жизни Маша Шубина и Илья Чичкан? Это чистый художественный акт! Это флористка моего сердца Саша Арсалан, это и дизайнеры (графические или одежды) или копирайтеры. Это мастера на производстве декора или мастера у меня дома, с которыми вместе мы придумываем новые способы ремонта или декорирования моего дома. Это и Таня Гриценко, мастерица, которая занимается моей прической, — я ее вижу раз в три недели уже 20 лет! Разве бывают более устойчивые отношения и разве можно их отделить от жизни? (Смеется.)
— В чем, на ваш взгляд, заключается миссия искусства в нашей жизни?
— Искусство должно добавлять в жизнь эмоций и побуждать видеть вещи глубже. Я могу легко заплакать во время оперы или классического концерта от тех вибраций моего организма, которые не вызывать больше ничем. Искусство заставляет думать: как, например, Фонтана и его преобразование двумерного в трехмерное пространство. Или известная самоуничтоженная работа Бэнкси, превращенная в NFT. Или совсем недавно показанная скульптура Урса Фишера из воска, горевшая, пока шла выставка из коллекции Пино в Париже.

Искусство, как и мода, — это обязательно о содержании и об эмоции. Оно может удивлять, шокировать, и даже пугать — но не оставлять равнодушным. А главное — вдохновлять создавать что-то новое.

Жаль, что не успела увидеть посмертную задрапированную Триумфальную Арку Христо в этом году в Париже — выбрала Италию для отпуска на этот раз. Думаю, она бы меня очень впечатлила.
— Каким и когда именно был первый персональный опыт эстетического удовольствия от произведения искусства?
— Долго думала, но не могу вспомнить первого опыта удовольствия именно от искусства. Впрочем, думаю, на меня очень повлияли рождественские маски из папье-маше, которые изготавливались в нашей семье перед колядой. Почему-то этот образ наивных самодельных масок до сих пор стоит перед глазами, и, к счастью, сохранились семейные фото с колядок в них. Это было настоящее искусство, до сих пор такие маски изготавливаются на Западной Украине, особенно в Карпатах. А еще я маленькой всегда закрывалась в спижарке моей любимой тети Иры и гладила медную ступку. Очень хотела ее иметь — больше, чем любую игрушку. Уже во взрослом возрасте купила себе похожую — разве это нельзя назвать эстетическим удовольствием от искусства?

А еще любила ставить на ночь пластинку «Пер Гюнт в пещере горного короля» Грига и представляла себе целое кино под эту музыку. Так и сейчас — мне достаточно какой-то точки отсчета: музыки, коллекции одежды или украшений, или даже просто локации, которые могут стать триггером идеи или механики какого-то мероприятия.
— Помогает ли вам такой опыт в бизнесе? Если да, то каким образом?
— Безусловно, это то, что называется «насмотренность». Опыт потребления искусства помогает в создании концепций, цветовых гамм, оформлении локаций, баланса и ритма, которым можно научиться только с опытом и, особенно, через художественный опыт. Мне очень нравится рассматривать детали и свет на картинах, природу и символы. Я восхищаюсь голландскими натюрмортами, и мы как-то даже повторили натюрморты на стенах в концепции оформления нашего мероприятия. Это было в музее Ханенко для Bvlgary — внимательные гости восторженно оценили такой прием.
— Как часто посещаете музеи и галереи? Расскажите, пожалуйста, о своих любимых.
— Очень часто, как только выпадает минута. В Киеве хотелось бы чаще. Очень-очень люблю венскую Альбертину с «букетистами» — Яном ван Хейсумом и Яном Давидом де Хэмом. Всегда хожу туда еще насмотреться на фигуру в «Ландшафте с фонарями» Поля Дельво и всего Эгона Шиле, а еще там Сильвет Пабло Пикассо напоминает мне меня же в студенческие годы.

Кальдеровские мобили всегда меня завораживают, впервые я увидела их Tate modern много лет назад, и эта любовь навсегда. А сейчас в Венеции меня поразило изголовье кровати, которую Кальдер изготовил лично для Пегги Гуггенхайм. Также люблю Сецессион — в основном, ради Оскара Кокошки. А еще я не видела "Гернику" вживую — планирую исправить эту несправедливость поездкой в Мадрид.
Следите ли вы за творчеством современных художников? Кто из них ваш любимый?
— Я всеядная, как и в современной музыке, особенно по сердцу (по верхушке памяти — не по важности для меня) масштабный и структурированный Аниш Капур, Сесили Браун, работы которой мне немного напоминают одного из моих любимых художников — Фрэнсиса Бэкона. Ай Вэйвэй для меня абсолютный гений. В Украине из молодых слежу за Иваном Грабко. Мне все абсолютно интересно в искусстве.

Совсем не понимаю Джеффа Кунца и Демьена Херста (хотя знакома с обоими волей жизненных случаев). Хотя нет, кунцевские большие формы классно вписываются в любой ландшафт. А вот малые — нет, не понимаю.

Работы моего любимого фуд-стилиста Дженис Пун тоже можно считать искусством. Достаточно посмотреть, какие стейки она стилизует для актеров-веганов, или знаменитый холодец из Ганнибала с рыбками, выложенными в форме ленты Мебиуса. Люблю рассматривать работы таких дизайнеров, как француз Винсент Дарре (он и художник тоже) и британец Ли Брум. А на винтажной выставке в Парме увидела такой пластиковый диван Луки Скакетти, что до сих пор им брежу.
Возможно, у вас есть любимый предмет искусства, который бы вы хотели бы иметь в персональной коллекции?
— Мне недавно подарил Илья Чичкан свою скульптуру «Европа» — пока она моя любимая. А еще люблю свои аппликационные гравюры Никиты Кравцова, работы Маши Ревы — все люблю из своей коллекции. Надеюсь, когда-нибудь смогу собрать на самом деле достойную коллекцию. Мечтала бы иметь что-то их Ива Кляйна именно цвета IKB.
— В рамках концепции премии номинантов выдвигают члены жюри. Кого бы номинировали на премию вы и почему?
— Машу Шубину как тонкую и глубокую художницу, которая воплощает свое художественное видение в различных сферах жизни.