Что мешает украинским писателям получить Нобелевскую премию. Интервью с Юрием Андруховичем

25 мая 2018, 13:35
Цей матеріал також доступний українською

Юрий Андрухович в гостях Радио НВ рассказал, что мешает украинским писателям получить Нобелевскую премию, почему на Донбассе важно читать произведения на украинском языке и что нас ждет на Книжном Арсенале.

Один знакомый, рассказывая мне о каталонцах, сказал: "Ты знаешь, это настоящая очень древняя нация, у них есть литература". Насколько это важный аргумент? Есть литература - есть нация. Это очень важный маркер. В свое время вы написали, анализируя состояние общества о том, что "о каком обществе идет речь, не том ли, в котором 90% не читает вовсе, а из тех, что все-таки читают, 90% не читают на украинском, а из тех, кто все же читают на украинском, 90% не читают поэзию". С тех пор вы регистрируете какие-то изменения? Что-то меняется?

Видео дня

Да, потому что то, что вы процитировали, это 93 год, это было 25 лет назад. Если бы за четверть века в этом смысле ничего не изменилось, то можно было бы уже применить суицид какой-то. Я немного преувеличиваю, драматизирую. На самом деле менялось, может, не так быстро, как хотелось бы мне, но в то же время эта положительная динамика для меня очевидна. Просто то, что возник такой слой, класс людей, которые читают, читающих преимущественно на украинском, которые читают поэзию, этот процент, пусть не зашкаливает, но он значителен.

На себе вы это чувствуете? Тиражи ваших произведений растут, поступления от продаж?

Да. Могу это засвидетельствовать, что даже живя и работая в Украине, можно жить за счет творчества. Ну, не каждый из моих коллег может это подтвердить, но, например, у меня сейчас в продаже около 7 книжных позиций, разных лет издания, все они понемногу продаются. Кроме того, есть переводы, спектакли идут в театрах. В результате получается так, что это уже не так ужасно, не так трагично. Уже есть поддержка общества, которое согласно заплатить.

Спектакли идут, книги продаются, а в направлении кино смотрите? Потому что и эта индустрия развивается

Я смотрю в направлении кино, но кино почему-то не смотрит в моем направлении. Но, объективно говоря, если мою скромную личность сгенерировать, меня очень радует то, что ситуация в нашем кинематографе изменилась настолько, что мы ходим на украинские фильмы, интересуемся нашим кино, что там нового появляется, это радует.

Может, мы развенчиваем сейчас ваши цитаты, но, говоря об украинском культурном пространстве, вы говорили, что "оно было когда-то растерзанным на куски и разреженным". А сейчас оно уже стал насыщенным?

Оно все равно еще далеко от той насыщенности, которой бы мне хотелось, потому что, бывая за границей, есть с чем сравнивать. И в этом смысле по интенсивности культурных событий мы еще далеки от наших европейских соседей. Зато, возможно, эта разреженность имеет какие-то свои плюсы, так как отдельные единичные культурные события у нас могут собрать гораздо больше публики, потому что просто альтернативы нет. А если в один и тот же вечер 20 или 25 событий одного класса и в одном и том же городе, как это бывает в Берлине, в Кракове или в Вене, то залы остаются незаполненными.

Фото: А. Медведев

Что нам нужно сделать, чтобы мы стали актуальными для мирового контекста, чтобы читали активно украинских авторов за границей?

Писать не хуже, чем другие, мы уже научились. Но есть еще один момент, который от писателей в первую очередь не зависит, а зависит он, возможно, от какого-то объективного развития нашего государства в целом. То есть нам все же до сих пор еще катастрофически не хватает переводчиков в разных странах мира, которые бы достаточно владели украинским, чтобы переводить оригинальные произведения украинских авторов с языка оригинала. То есть, это большая проблема, например, с тем же Нобелем. Потому что это шведская премия, она глобальна, она международная, но, кажется, там исключительно сами шведы в комитете. Они прочитают и английский перевод, возможно, кто-то немецкий, кто французский, но без шведских переводов у нас шансов немного.

По крайней мере, вы понимаете, что нужно делать

Я думаю, что здесь просто украинское государство уже могло бы понемногу создавать предпосылки для того, чтобы люди за границей хотели изучать украинский язык, чтобы переводить именно нашу литературу. Вкладывать средства в стипендии, в какие-то курсы, семинары. Чтобы были кафедры украинистики в зарубежных университетах.

У вас был недавно тур на Донбасс. Вы сформулировали свои идеи относительно войны в Украине, относительно ситуации на востоке?

Я не просто так ездил с какими-то своими книгами. Мы с творческой группой возили мультимедийный проект. Мы его называем мультимедийная лекция-коллаж по мотивам Энеиды Котляревского и включаем в это действо отрывки из Энеиды, мои собственные тексты, мощный насыщенный видеоряд и много музыки, которая исполняется вживую. То есть месседж там, прежде всего, о базовой самодостаточности украинской культуры от ее классических истоков и до сегодняшнего дня. Я думаю, что этот месседж очень неплохо прочитывался в тех сложных местах и ​​сложных аудиториях, где пришлось выступать.

Люди собирались?

Люди собирались и почти всегда это была полный зал.

Вам удалось установить контакт с жителями востока Украины, совместить восток и запад?

Было очень много трогательных моментов. И если я с запада, то наша группа всеукраинская. База ее в Киеве. Например, когда мы выступали в Северодонецке, то специально приехала чуть ли не вся школа с самой Станицы Луганской, это фронт, линия фронта. Ехали они, наверное, часов 4, если не 5, потому что дороги там убиты. А наш спектакль шел в 12:00 дня в местном музыкальном училище, и этим людям пришлось встать в 6 утра, чтобы не опоздать и потом столько же времени надо было возвращаться назад. То есть, это один такой яркий пример. На самом деле в каждом из городов было по-своему интересно. И это очень важно, хочется так думать, для людей, которые там живут, но я узнал еще другое. Я узнал, что это очень важно для меня. Безотносительно даже, ждут меня там люди или нет. Проехать этими убитыми дорогами, увидеть эти какие-то совершенно не земные, а лунные разрушенные ландшафты, пообщаться с нашими военными. Не то, чтобы это такая героическая акция с нашей стороны, просто хоть немного прикоснуться к тому, что там на самом деле.

Когда-то вы сказали: "Священных коров у нас больше, чем индусов", кто сейчас наша элита? Есть ли у нас элита? Какой он? И влияем мы на нее?

Пожалуй, мы можем говорить об элите в прямом смысле, то есть о людях, которые находятся у власти, политической власти.

А как вы понимаете ее?

Они автоматически становятся элитой, когда они достигают определенных государственных должностей. Они принимают решение просто. Это элита. Но есть также некая элита культурная, есть элита спортивная, есть элита среди моделей, пожалуй, и среди бездомных есть своя какая-то элита.

Фото: А. Медведев

Схоластическое вопрос вам: кто же кого должен тянуть на более высокий уровень? Потому что здесь споры не утихают. Когда люди обращаются к политикам, говорят, что "вы плохие, потому что вы коррупцией занимаетесь". Политики в ответ говорят: "А вы посмотрите в зеркало, кто вы такие".

Да, мы единый организм, у нас такие политики, как и мы, власть вполне отражает общество.

Но в этом замкнутом круге кто-то должен взять на себя инициативу

Этот круг не совсем замкнут, потому что он все же имеет отдельные какие-то элементы, где уже произошли какие-то прорывы. И какие-то моменты этого общего общественного прогресса мы все же можем наблюдать.

Совсем скоро открытие Книжного Арсенала. Чего вы ожидаете, каких новых тенденций? Что вы сами туда привнесете и чтобы вы хотели увидеть?

Я очень рад по поводу того, что у нас впервые побывает в гостях выдающийся европейский, мировой писатель современности Сьон (Сигурйон Биргир Сигурдссон, ред.), С которым у меня будет даже отдельная творческая встреча. Это исландский писатель. Что мы знаем об Исландии? Гейзеры. Недавно удивила всех футбольная сборная. Кроме того, там очень мало населения и, кажется, высокий материальный уровень.

А там футбол - это школьная дисциплина. Вот и результат

Я так думаю, что у них и поэзия - это школьная дисциплина. А это, оказывается, исландская фишка - их поэзия, их литература еще со Средних веков. Мы слышали о каких-то скальдах, о сагах. Это VIII-XIX века, это уже Старшая Эдда. То есть мы коснемся большого культурного пространства, несмотря на то, что в этом культурном пространстве какие-то, может, даже не 100 000 человек внутри этого языка и этой культуры. Добавлю, что Сьон напрямую причастен к такому явлению исландской культуры, как Бьорк. Он является автором многих текстов тех песен, которые знает весь мир. То есть, это культурное явление глобального масштаба, которое создается абсолютно небольшой, но очень продуктивной нацией.

Ваш личный фирменный стиль письма - юмор и провокация. Вы его будете продолжать и в дальнейшем? Вы будете здесь увеличивать свои усилия?

Ну, юмор, он порой перестает быть юмором. Он только тогда юмор, когда приходит и дается без труда. То есть, с ним никогда не угадаешь. Зато провокация, да, может быть и оставаться какой-то такой выдающейся линией, потому что иначе мне неинтересно писать. Если я своими текстами не довожу никого к свирепости, к злости, до отчаяния, то зачем тогда это делать?

Что следующее мы прочитаем из вашего творчества, возможно, вы откроете свой небольшой авторский секрет?

В начале этого года вышел мой новый роман Коханці юстиици, я его теперь называю КЮ, то есть Q. А это значит, что я начал работать над следующим. Но о нем ничего больше скажу.

Полная запись программы с Юрием Андруховичем:

Читайте также: Поэтическое убежище. Поэт Орлуша об Украине, Надежде Савченко и о том, почему ему плевать на мнение попсы

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

poster
Подписаться на ежедневную email-рассылку
материалов раздела Life
Оставайтесь в курсе событий из жизни звезд,
новых рецептов, красоты и моды
Каждую среду
Показать ещё новости
Радіо НВ
X