«После 24 февраля, пока Конча-Заспа пустела, мы помогали Киеву». Интервью с Сергеем Притулой

12 апреля, 08:46
Эксклюзив НВ
На фото — Сергей Притула, политик, волонтер, теле- и радиоведущий (Фото:DR)

На фото — Сергей Притула, политик, волонтер, теле- и радиоведущий (Фото:DR)

Сергей Притула, политик, волонтер, теле- и радиоведущий рассказывает о том, как и чем именно его фонд помогает армии, и признается, что восхищается теми, кто продолжает работать на своем довоенном рабочем месте, но теперь под ракетными снарядами

В 2014 году на пике карьеры в шоу-бизнесе Сергей Притула стал волонтером. После того, как Россия аннексировала Крым, а на Донбассе начались бои, он стал помогать украинской армии экипировкой, броней и продовольствием, а впоследствии стал снабжать бойцов еще и высокоточной техникой, дронами и оборудованием для командных пунктов.

Видео дня

Через шесть лет Притула основал собственный благотворительный фонд, но был уже направлен не на помощь армии, а на реабилитацию детей с аутизмом и людей с инвалидностью.

С началом полномасштабного вторжения РФ в Украину благотворительный фонд Сергея Притулы перешел на военные рельсы и теперь оказывает гуманитарную и военную помощь украинским бойцам на сотни миллионов гривен.

О том, чего не хватает фронту, есть ли возможность помогать армии в горячих точках и как в западном обществе формируется мнение о поддержке Украине, Притула рассказывает НВ.

— Как давно вы были на фронте и что там делали?

— В последний раз я был в зоне ООС в декабре 2021-го. Это были две плановые поездки в начале и в конце месяца, во время которых мы совместно с коллегами из благотворительного фонда Вернись живым посетили примерно 15 подразделений.

А после Нового года ситуация уже стремительно менялась. И не то чтобы выезд на фронт тогда был мало необходим, просто появлялись вызовы, которые нужно было решать на месте. Ну, скажем, 17 февраля опять же совместно с Вернись живым посетил командование сил территориальной обороны — бригадного генерала Юрия Галушкина и, на тот момент еще полковника, а ныне тоже бригадного генерала Сергея Собко. Тогда мы способствовали развертыванию штаба сил ТрО, снабдив его всеми необходимыми техническими средствами.

Дело в том, что терроборона в Украине появилась не так давно и, честно говоря, государство сильно не успевало с темпами развертывания этого рода сил ВСУ. Поэтому очень большое внимание мы уделяли именно таким проектам бригадного и полкового уровней, создавая оперативные штабы, мобильные командные пункты. Потому что понимали: если в случае военных действий будут наноситься ракетные удары по военной инфраструктуре стационарного базирования, то это приведет к уничтожению командного пункта, и, несмотря ни на что, необходимо управлять подразделениями и обеспечивать слаженные действия между разными структурами. Поэтому мы и вложились в создание таких мобильных командных пунктов. Забили кунги необходимой техникой, аппаратурой, и уже договорились с командами ТрО по развертыванию оперативных штабов по регионам и областям, но, к сожалению, вторжение РФ произошло немного быстрее, чем мы успели все закончить.

После 24 февраля, пока Конча-Заспа пустела, мы в столице пытались своими руками помогать, как могли. К примеру, оперативный начштаба по обеспечению 72 бригады ТрО, защищавшей Киев, чуть ли не каждый день был в нашем офисе, потому что их бригада разрослась, и мы сильно приложились к ее обеспечению.

Ну, а сейчас, когда вокруг Киева все утихло и оккупантов выбили с севера области, то на Киевщине фонд сфокусируется на гуманитарной составляющей.

— Сейчас самая острая ситуация, пожалуй, в Мариуполе, Харькове, на Донбассе. Есть ли возможность там помогать и чем именно?

— Наши конвои с гуманитарными грузами ежедневно ходят на Краматорск, Харьков, Сумы, Чернигов, Николаев, Кривой Рог. Я только за тегами успеваю отслеживать, как эти города благодарят за помощь.

А что касается милитарного направления, то сейчас не буду раскрывать точный маршрут нашего передвижения вдоль линии фронта. Но я должен съездить и посмотреть склады, чтобы открыть на востоке страны логистический хаб. Ведь все мы понимаем, что там уже ад, а вскоре вообще будет страшно представить, что будет происходить. Поэтому фонду необходимо будет развернуть там обеспечение для подразделений, чтобы логистическая составляющая не отнимала много времени.

— По объемам ваш благотворительный фонд стал одним из самых крупных среди волонтерских. Скажите, кто его главные доноры?

— Конечно, это украинцы. Хотя и иностранцы также стали донатить [делать пожертвования средств]. Последнее стало возможным прежде всего благодаря появлению в Украине платежной системы PayPal, что позволило нарастить помощь. К примеру, с момента захода PayPal, через эту систему нам уже задоначено около $1 млн.

Было несколько серьезных денежных взносов от представителей крупного бизнеса. Например, один бизнесмен задонатил нам сначала более $300 тыс., а когда увидел, что мы действительно работаем и даем результат, задонатил еще $1 млн. Другой дал $100 тыс., как говорится, «чтобы познакомиться».

Несмотря на это, безусловно, лидером по объемам взносов и оказанной помощи является благотворительный фонд Вернись живым. Если мы говорим о десятках или сотнях миллионов гривен, то Вернись живым на поддержку ВСУ уже собрал 2,5 млрд грн. Это в восемь-десять раз больше, чем у нас.

Вообще сейчас трудно прокалькулировать все, что было собрано с начала войны, потому что первые две-три недели после вторжения учет фактически не велся — все разными способами покупалось и раздавалось. Пока мы не приняли решение навести порядок и упорядочить все процессы, прекратив выдачу дорогостоящего оборудования в руки волонтерам, суть волонтерства которых иногда сводилась к тому, чтобы приходить и брать все у других волонтеров, а не самим заниматься закупками. Когда мы заметили, что от имени одного и того же подразделения могли прийти десять волонтеров, хотя это подразделение напрямую коммуницирует с нами, мы были вынуждены прикрыть немного двери и наладить систему подачи заявки, ее верификацию, обработку, формирование выдачи по запросу, логистику и т. д.

— Какие самые большие проекты ваш фонд реализовал во время войны? По каким направлениям работаете?

— Я не могу сказать, что какой-то проект был самым большим, а какой-то лучшим или самым важным. Потому что сейчас все важно. Например, одному подразделению безразлично есть ли у них беспилотник, который им не нужен, поскольку они нуждаются в достаточном количестве тепловизионных прицелов, а другому крайне важно получить две машины на батальон, потому что у них все сгорело.

С начала полномасштабной войны России против Украины благотворительный фонд Сергея Притулы предоставил военную и гуманитарную помощь на миллионы гривен (Фото: DR)
С начала полномасштабной войны России против Украины благотворительный фонд Сергея Притулы предоставил военную и гуманитарную помощь на миллионы гривен / Фото: DR

После того как мы наладили работу фонда, я рад, что уже нет крайней необходимости моего личного ежедневного вмешательства в оперативные процессы. И коллеги, знающие, кому и что делать, высвободили для меня много времени для более глобальной коммуникации. Таким образом у меня есть возможность давать интервью всем мировым медиа — от Le Monde и The Wall Street Journal до прямых включений на телеканалах CNN или Fox News. Ведь этот информационный фронт так же важен. Если мы через западные медиа не будем формировать пул поддержки Украине в тамошнем обществе, то их правительства не будут так быстро переходить из режима «глубокая обеспокоенность» в режим «военная помощь Украине».

А еще уделяю внимание формированию политики по сбору донатов в Европе и США. Потому что понимаю, что в конце концов не могут украинцы, живущие здесь и не имеющие работы, донатить вечно на нужды армии.

— По вашим оценкам, чего сейчас не хватает фронту, в чем крайняя необходимость?

— Транспорт, средства связи, дроны, особенно те, что могут летать на значительные расстояния. Это я говорю в контексте обеспечения подразделений тем, что в наших силах.

А вообще украинской армии необходима авиация, противоракетные комплексы, дальнобойная артиллерия. Когда русские оккупанты убегали на север из Киевщины, Черниговщины, нужно было видеть грусть в глазах наших офицеров, которые не могли достать врагов имеющейся артиллерией.

— С какими проблемами сейчас сталкиваетесь в своей волонтерской деятельности?

— Сначала мой благотворительный фонд не занимался милитаристскими делами. Я всегда разделял это. Восемь лет как физическое лицо-волонтер я занимаюсь вопросами помощи армии, а фонд полтора года назад был создан с учетом того, что Украина, к сожалению, не инклюзивное государство. Поэтому фонд много внимания уделял реабилитации и социализации детей с аутизмом, помогал онкобольным детям, деткам с синдромом дауна, оказывал помощь центру реабилитации людей, оказавшихся в инвалидной коляске и т. д.

А когда началось полномасштабное вторжение РФ, потребовалась возможность со счетов фонда оплачивать товары, необходимые ВСУ. А это не сразу делается. Нужно было получить соответствующие лицензии, мы много времени проговорили с банком, финмониторингом и т. д. И, в конце концов, это дало фонду возможность сейчас заниматься помощью нашей армии. Так что можно сказать, что все те круги ада были пройдены в первые две недели [полномасштабной войны].

Скажу, что война — это серьезный форс-мажор, во время которого появляется определенное количество лжепророков, которые пытаются заработать какие-то баллы или попиариться на никому не нужном противостоянии, например, со мной или с моим фондом. И это стало пускать корни в среди людей, лишенных критического мышления. Но я стараюсь не обращать на это внимание и абстрагироваться.

— Ваше самое острое впечатление об этой войне?

— Пожалуй, самое яркое впечатление — быть свидетелем превращения украинского общества в абсолютно монолитную политическую нацию. Чего не было за все тридцать лет независимости. Всегда находились те, кто сталкивал людей лбами, используя заезженную тему разделения общества на украиноязычных и русскоязычных, на меньших и больших патриотов, на кормящих одних и тех, которые «прыгают» на Майдане и т. д.

Но, к сожалению, раньше почему мы не умели так сплотиться, как это произошло сейчас. Поэтому эти упущенные возможности диалога и прислушивание к большому количеству политиков, которых сейчас в Украине уже не увидите, потому что они сбежали из страны, как только прилетела первая ракета, а некоторые и раньше, привело к тому, что теперь мы платим слишком высокую цену. Очень жаль людей. Очень жаль детей.

Я вижу, сколько любви в Украине стало после 24 февраля, как люди стали ценить друг друга, заботиться и помогать друг другу, какая огромная поддержка. И хочется и дальше умножать это в себе, но очень много места в сердце сейчас занимает ненависть [к захватчикам].

— Когда, по вашему мнению, закончится война и как этого добиться?

— Только вооруженные силы Украины сейчас отвечают на ваш вопрос. Да, конечно, президент, наши дипломаты и многие другие, кто пытается общаться с западным миром, тоже влияют на процесс, но уже как производная. А первопричина — это стойкость нашей армии.

Я не знаю, сколько все это будет продолжаться, но я готовлюсь к затяжной военной кампании. Подозреваю, что все это будет долго, а у нас не так много времени на подготовку. И мне очень досадно, что цивилизованный Запад не работал над профилактикой, не делал превентивных шагов и только сейчас постепенно начинает все понимать.

Я ни на йоту не сомневаюсь, что мы победим. Никогда такое рафинированное зло не сможет победить такую чистую, выкристаллизованную, эталонную любовь, какими сейчас являются Украина и украинцы. Украинский народ показал, что он выбрал свой путь и будет бороться за это до последнего. Поэтому каждый, кто может каким-либо образом помочь, должен становиться за армию горой. Потому что не помочь сейчас своей армии — это самый большой грех, который только можно себе представить. Можете это дописать одиннадцатой заповедью.

И еще следует отметить. Кто-то считает, что если он сейчас не с оружием в руках или не волонтерит, мало делает для страны. Нет. Я вообще склоняю голову перед теми, кто сумел сохранить рабочие места в разных компаниях. К примеру, я все это время в Киеве, здесь прилетают ракеты, а коммунальщики убирают улицы. Хочется просто подойти и обнять каждого. Наша экономика выстояла как раз благодаря таким людям, которые ходят на работу, выполняют ее, получают за это зарплату и платят налоги. Поэтому, пока есть возможность, нужно держать строй и помогать экономике.

Слушайте подкаст на эту тему

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

poster
Подписаться на ежедневную email-рассылку
материалов раздела Life
Оставайтесь в курсе событий из жизни звезд,
новых рецептов, красоты и моды
Каждую среду
Показать ещё новости
Радіо НВ
X