Pianoбой – это смесь романтики и панка. Дмитрий Шуров – о своих 90-х, первом синтезаторе и самом большом вызове

17 ноября 2018, 13:38

Дмитрий Шуров в гостях программы Александра Положинского Звуки о на Радио НВ рассказал о творческом кризисе, как стал чемпионом по бальным танцам, попал в группу Океан Эльзы и о своем крупнейшем концерте во дворце Украина.

Александр Положинский: Сразу у меня первый вопрос: все-таки Pianoбой – это твой творческий псевдоним или это коллектив, который называется Pianoбой?

Дмитрий Шуров: Когда все начиналось, это было так давно и неправда, что я уже забыл. На самом деле просто пришел какой-то такой момент в моей жизни, три месяца вообще не подходил к пианино. Была затяжная, как это назвать, черная дыра, massive black hole, которая затянула и не хотелось вообще ничего делать, связанного с музыкой.

Видео дня

Я тебя слушаю и сейчас не верю своим ушам, что я это слышу. Для меня ты – человек, который без музыки вообще не может существовать.

Это так и есть, но был такой момент. Я чувствую, что я уже на приеме у психолога, Сашко Положинский – современный музыкальный психолог Украины.

Хорошо, пусть будет так.

Первые свои песни я никому не показывал. Затем родилась песня Ведьма, вот эту я показал своей жене Оле, ну не удержался. И как-то после этого я почувствовал, что этого мне мало, я все же должен показывать свои эмоции другим людям. На начальной стадии это для меня стало выходом из кризиса, очень серьезной психотерапией. Не было никаких инвестиций, продюсеров, в начале мы просто поехали в тур, набили каких-то клубных концертов. Я собрал нескольких единомышленников, подтянул свою сестру, которой было 17 лет, чтобы почувствовать какую-то аудиторию, что это может быть. И я почувствовал, что эта аудитория есть и мне интересно делиться этим дальше. И тогда последовали другие песни, с этого все началось, этому должно было появиться какое-то название.

В начале вся эта формация называлась "Царевна ежик и летающий Шуров", это когда мы были вдвоем с сестрой. А потом как-то из всего этого – из пинг-понга с друзьями возник Pianoбой как имя, которое включает в себя то, что может быть тихим, может быть динамичным, сражающимся с определенной реальностью и при этом сконцентрированным на музыке. Короче, все сложно.

Ты родом из Винницы?

Да, я из Винницы, мой отец был педагогом поневоле. На самом деле он поэт и художник, сейчас он рисует. Он – человек творческий, безусловно, он непризнанный советский гений в очень-очень многих вещах и это, конечно, сильно отразилось на его жизни и карьере. Сейчас он нашел себя в живописи, рисует картины, при этом он дальтоник. Он рисует картины всю жизнь, когда я еще был маленьким, он иногда звал меня, чтобы я показал ему какие-то определенные цвета и краски.

По маминой линии у нас вся семья пела. Они фантастически пели а капелла украинские народные песни. У бабушки Нины был контральто, достаточно низкий вокал, а дедушка вообще пел басом и они брали пиккардийскую терцию и пели песни, которые я с тех пор ни разу не слышал в своей жизни. Это были какие-то аутентичные украинские, похожие на музыку Баха.

Они не сохранились?

У меня сохранились записи, потому что был магнитофончик и мы это все записывали на кассеты.

Это круто. Когда ты начал заниматься музыкой, родители тебя поддержали или так, на ходит себе и ходит? Не было ничего такого "вот, наш сын занимается музыкой, он молодец"?

Они еще отдали меня на дзюдо, чтобы просто понять. Когда я несколько раз на районе получил по морде в 90-е. Все, что у меня появлялось, какие-то другие люди забирали: мячи, куртку, плеер, батарейки и тому подобное.

А что за район у тебя был?

Вишенка, район абсолютно нормальный, но в принципе Винница как и другие города в 90-е была достаточно уголовной, там случались разные вещи. Они отдали меня на дзюдо, чтобы я мог себя защитить. Мне сначала понравилось, а потом я заболел пневмонией, пропустил где-то полгода, вернулся и понял, что I'm so far-far-far back, что мне уже их никогда не догнать, тогда я пошел на бальные танцы.

С дзюдо у тебя не сложилось, как мы поняли, а вот с бальными танцами?

С бальными танцами сложилось, я был чемпионом Украины два года подряд.

Да ладно! Ты кому-то кроме меня это рассказывал?

Не часто. Если не подворачивается, я не очень люблю хвастаться такими вещами. На бальные танцы я пошел из-за девушек.

Я тебя понимаю, я сам ходил на бальные танцы из-за девушек.

Вот, видишь, это был самый быстрый и самый простой способ быть так близко к девушке, насколько это возможно. При этом не будучи ничем обязанным ей после этого.

А как с музыкой в то время, ты ее не забросил?

Нет, я ходил в музыкальную школу, но в то время я уже открыл для себя Элтона Джона, Джона Леннона и всех других Джонов, они меня захватили настолько, что я как-то сконцентрировался на этом. Родители почувствовали это, все родственники скинулись и приобрели мне первый синтезатор и как-то постепенно это оттеснило музыкальную школу.

Я начал делать фонограммы, в 12 лет заработал свои первые пять долларов на фонограмме одной девочке. Затем десять, пятнадцать, потом тридцать, я начал зарабатывать деньги и "меня засосала опасная трясина".

А как ты попал в Океана Эльзы? Как ты, парень из Винницы, чемпион по бальным танцам, который пишет уже свою музыку, немного зарабатывает на синтезаторе, попал в Океана Эльзы?

Я последний год школы проучился в Америке, когда вернулся, поступил в Лингвистический университет, играл в нескольких различных панк-группах.

А ты до сих пор любишь эту музыку? К тому, что ты творишь, панк близко не стоит.

Дмитрий Шуров: Pianoбой – это действительно смесь романтики и панка.

Значит я себе как-то иначе представляю панк.

Это правда. Я имею в виду подход, я люблю определенную свободу во всем, поэтому я много решений в своей жизни принимал, возможно, конфликтных и, возможно, не всегда полезных моей карьере. Но свобода для меня очень важна. Свобода для меня вещь не пустая и я всегда слушал между Рахманиновым и Равелем Нирвану, Sex Pistols, Ramones, украинские различные панк-штуки, поэтому для меня это не было новостью.

Так вот, про Океан Эльзы. Так случилось, что с Юрой Хусточкой дружил Дима Остроушко (группа Счастье), мы с ним вместе учились в институте, и в какой-то момент, когда Океан Эльзы искали пятого участника, был большой кастинг и Дима дал мой номер Юре Хусточке, он меня нашел.

И тебя сразу приняли или сказали "мы вам позвоним", как это было?

Сказали, что перезвонят. Но потом сразу взяли. Мы встретились, поиграли, на первой репетиции Славика не было, у него было какое-то интервью. Мы сначала поиграли сами, потом вечером выпили кофе, вина, посмотрели концерт U2 и Pink Floyd, а на следующее утро уже все познакомились и как-то так постепенно все и произошло.

Ты закайфовал от того, что работаешь с ними?

По сути для меня это была первая взрослая семья, это однозначно, особенно в начале, было гораздо большим, чем музыка. Мы играли музыку, бывало по-разному, мы работали по шесть, по восемь часов в день, но они стали моими первыми серьезными друзьями во взрослой жизни. Поэтому, наверное, это было самым главным для меня, тот факт, что мы, пацаны, все вместе пихаем эту историю, несмотря на то, что я был самым молодым и, конечно, мы были немного с разных планет: я был из джаза и рок н-ролла, а они были из U2, Depeche Mode, из INXS и из Львова в конце концов, из львовской музыки тоже. Но как-то нам кайфово было вместе, это факт.

Ты тоже за эти годы существования Pianoбой заметно вырос как артист в первую очередь, не как музыкант, а как человек, который творит шоу, несет себя в массы. Ты же сам начал писать песни только в Pianoбой.

Да. И поэтому вся эта история, знаешь, иногда спрашивают: откуда та или иная песня? Бывают песни, которые сваливаются на голову, как говорит Андрей Михайлович Данилко, смс-ки в голову приходят. Я уверен, что у тебя тоже такое было, когда что-то случилось, ты раз – и сел писать, не можешь остановиться.

Так бывает.

А бывает такое, есть такие песни или концерты, перед которыми ты просто решил, что вся твоя предыдущая история является частью этого. Все твои взлеты и падения, разочарования, кидалово коллег или их помощь, критика – все это готовит тебя к каким-то новым вещам, которые ты сделаешь или делаешь сейчас. И вещи, которые мы сейчас делаем уже с Pianoбой, с более или менее сложившимся артистом, со своей аудиторией, с пониманием зачем и как ты это делаешь; все эти наши современные туры, концерты, которые мы готовим, большое шоу во дворце Украина 17 ноября, кстати. Я тебя приглашаю.

Спасибо. Да, это очень круто. Собственно, о концерте я хотел с тобой поговорить. Меня, честно говоря, уже немного достала эта реклама, но я постоянно на нее натыкаюсь. Его подают как крупнейший концерт. Это согласованные с тобой формулировки или это придумали кассы?

Нет, это промоутеры придумывают такие вещи, это параллельная реальность, я туда не лезу.

Полную запись эфира с Дмитрием Шуровым можно посмотреть здесь:

Наибольший по продолжительности, по количеству людей, которые должны прийти на этот концерт, потому что это во дворце Украина?

Дворец Украина – это очень серьезный вызов для меня, несмотря на то, что это логичный для нас шаг, потому что мы уже собрали самую большую предварительную "сидячку", у нас был солд-аут в Октябрьском дворце прошлого года и для нас это было логичным шагом дальше. Но дворец Украина для многих людей, я уверен, что и для тебя, и для многих моих коллег – это определенный символ в этой стране, это символ махровой эстрады, определенного пережитка музыкального... У нас аудитория все же сильно моложе, чем средняя аудитория дворца Украина, поэтому мы делаем там реально современное шоу. Оно будет действительно долгосрочное, очень эмоциональное, в нем будут и моменты очень душевные, и полная раскачка. Я думаю, что это будет уникальный в своем роде концерт, поэтому мы называем его крупнейшим, потому что это для нас самый большой вызов, определенный риск, потому что наша аудитория ожидает от нас большой "стоячки", где можно попрыгать. Но мне это интересно.

Читайте также:

Показать ещё новости
Радіо НВ
X