О мечтах не говорят вслух. Христина Соловий об украинской музыке и о том, что избавилась от штампа протеже Вакарчука

24 октября 2018, 11:05

Украинская певица Христина Соловий утверждает, что полностью избавилась от штампа протеже Вакарчука, уверенно критикует своих коллег, а затем признается в излишней прямоте и импульсивности.

Честно говоря, еда здесь не очень, — откровенно сообщает певица и композитор Христина Соловий, переступая порог киевского ресторана Амстер Дамстер на Большой Васильковской.

Видео дня

И на мой недоуменный вопрос, зачем же мы встречаемся здесь, объясняет:

— Я живу в этом доме и уже опытным путем установила: здесь неплохой кофе, а еще сырники. Но, боюсь, мы уже их не закажем.

— Почему же? — удивляюсь я.

— Их готовят до 12 часов дня, — со вздохом отвечает певица, открывая меню в поисках альтернативы. Я же решаю бороться за сырники до последнего, на часах 12:07.

— Вы ведь сможете принести нам сырники? — заискивающе интересуюсь я у официанта.

— Увы, нет, их готовят только до 12, — со всей непреклонностью постсоветского общепита строго отвечает официант. Смирившись, я выбираю салат с теплой телятиной, а Соловий — кофе и шоколадный фондан.

Историю 25‑летней Соловий вполне можно назвать историей современной Золушки. Пять лет назад студентка филологического факультета Львовского национального университета пришла на талант-шоу Голос Країни и спела там лемковскую народную песню. Выразительность ее исполнения впечатлила одного из тренеров проекта, украинского рок-музыканта Святослава Вакарчука. Он не только стал музыкальным тренером девушки на шоу, но и предложил записать совместный альбом лемковских песен в современной аранжировке, а затем стал продюсером начинающей певицы.

Альбом Жива вода сделал 20‑летнюю львовянку знаменитой на всю страну, а клип на первую авторскую песню Соловий Тримай и вовсе долгое время удерживал лидерство в украинских музыкальных чартах, набрав более 20 млн просмотров в YouTube.

Сегодня Соловий сменила Львов на Киев, успешно гастролирует по стране, записала второй альбом — теперь уже авторских песен. Неизменным остается одно: певица не скрывает своей нелюбви к русскоязычной и российской поп-музыке, а свои композиции пишет исключительно на украинском.

— Ваша история с талант-шоу — это счастливая случайность или действительно хороший способ попасть в украинский музыкальный мейнстрим? — спрашиваю я Соловий, которая придвигает к себе почти мгновенно появившийся на столе кофе.

— Я вообще не понимаю, зачем я пришла тогда на это шоу. Это ведь совсем не мое и казалось мне каким‑то фарсом,— неожиданно отвечает моя собеседница и поясняет, что подтолкнул ее к такому шагу кризис третьего года обучения в университете. — Так что моя история скорее парадокс. Я не ожидала, что ко мне повернутся, мне было важно спеть эту песню на большой сцене. А я человек дела, захотела — сделаю.

— При этом вы еще до выступления заявляли, что если к вам обернется кто‑то из тренеров, поющих на русском, вы к нему не пойдете. Таких там было двое — Тина Кароль и Александр Пономарев. Это такая наглость от смелости? — допытываюсь я.

— Это точно не специально, я очень прямой и импульсивный человек и что думаю, то и говорю, — реагирует Соловий. Мгновение подумав, она откидывается в кресле и заявляет: — Зато такая прямота здорово экономит время — и мое, и чужое.

Официант расставляет на столе блюда, а фотограф просит Соловий попозировать.

— Так себе получается, по‑моему, — подтверждая свою привычку высказываться прямо, замечает моя собеседница, придирчиво вглядываясь в уже отснятые кадры. Фотосессия затягивается дольше обычного. Наконец, когда Соловий остается довольна фотографиями, мы приступаем к трапезе.

— Вам сложно избавляться от штампа протеже Вакарчука? — интересуюсь я, пробуя салат.

— Мне кажется, я от него уже избавилась. Более двух лет Святослав никак не влияет на мою музыку, мы очень редко общаемся, еще реже видимся, — сдержанно отвечает Соловий, помешивая ложкой содержимое фондана.

— И все же вы называете его своим крестным отцом в музыке, а такие отношения часто заканчиваются бунтом против родителя. Вы уже бунтовали? — настаиваю я.

— Я такая по характеру, что постоянно бунтую, — признается Соловий. Впрочем, тут же оговаривается, что бунтарство и упрямство серьезно замедлили работу над ее вторым альбомом.

— При этом вы откатали два полных тура по стране со своим первым альбомом народных песен. Отличалось ли его восприятие во Львове и Одессе?

— Отличалось в пользу Одессы, — улыбается Соловий. — На юге и востоке страны публика гораздо более открыта и восприимчива к тому, что я пою. Мне кажется, у них больше неутоленной жажды к народной музыке.

Отпивая кофе, я напоминаю певице о концерте в Харьковской области, который в последний момент был отменен, поскольку оказался частью политической агитации.

— Да, многие тогда на меня обиделись, но у нас есть принципы. Мы не выступаем на политически ангажированных мероприятиях и там, где пахнет сепаратизмом, — жестко чеканит собеседница.

— Что вам нравится и что не нравится на современной украинской эстраде? — меняю я тему разговора.

— Нравится, что появилось много исполнителей и направлений и никто не пытается заполнить собой все пространство, — откидывая волосы, размышляет Соловий. — А музыка, которую они делают, мне нравится гораздо меньше. Мне нравились Саша Кольцова и Estetic Еducation, но эти проекты уже не существуют, поскольку выстрелили раньше, чем украинская публика смогла их переварить.

Допивая кофе, Соловий продолжает:

— А еще мне не нравится конъюнктурность украинской эстрады. Как только ввели квоты на украинский язык , те, кто раньше и не думал писать украиноязычные композиции, мгновенно стали это делать. То есть ничего личного, — Соловий раздраженно отодвигает прочь пустую чашку.

— Новая украинская музыка, на ваш взгляд, уже самодостаточна или же рэп украинцы будут слушать российский? — интересуюсь я.

— Есть очень неплохой украинский новый рэп, например группа Кашляющий Эд, я бы всем советовала на него переключиться с российского, — мгновенно реагирует Соловий, а затем со вздохом продолжает: — Конечно, я понимаю, что сама, например, не откажусь от Земфиры или от песен группы Сплин. Но большая часть российской популярной музыки уже проигрывает украинской по качеству, поэтому отказаться от нее не проблема.

Расправившись с салатом, я интересуюсь у Соловий, как изменилась ее жизнь в качестве популярной исполнительницы и какие ограничения на нее накладывает известность.

— Я точно не надеваю темных очков и могу ездить в метро.

Тут же певица поясняет, что главное изменение — появление постоянной обратной связи от аудитории любителей ее музыки.

— Как только появляются какие‑то мои интервью, вырванные из контекста фразы или фото не такие, к которым привыкли люди, я получаю сразу много категоричных откликов с общим посылом — это не твое! Это тяжело принимать. Ведь кто кроме меня знает, что на самом деле мое?

— Вас привыкли видеть нежной девушкой в ретростиле, в скромной одежде, с неброским макияжем, — предполагаю я.

— Ну конечно, я себя по‑другому вижу, — парирует Соловий. — Я современная девушка, мне нравится иногда делать макияж, подводить ярко губы, надевать короткие шорты.

Помолчав, Соловий сообщает, что ее второй альбом, релиз которого состоится в конце октября, будет серьезно отличаться от первого. На его запись исполнительница потратила около полутора лет и полностью изменила состав музыкантов.

— Вот это и буду настоящая я. Многие, возможно, удивятся.

— Где и как вы учитесь? — интересуюсь я, также откладывая приборы.

— Больше всего — сама у себя, — уверенно заявляет Соловий и пускается в рассуждения о вере в самого себя. Тут же она рассказывает о своей мечте — писать саундтреки к фильмам. С гордостью певица рассказывает о том, что одна из песен ее первого альбома, Отсе тая стежечка, стала саундтреком к украинскому фильму Крути 1918, который выходит в прокат в декабре.

— И все же как статус популярной певицы изменил вашу повседневность? Поклонники проблемой становятся? — возвращаюсь к начатой ранее теме.

— Мне сейчас вполне комфортно одной. А поклонники и фанаты бывают разные. Однажды незнакомый молодой человек буквально за руку схватил меня на пороге квартиры. Было страшно и неприятно, — признается певица.

Обед подходит к концу, и я интересуюсь у Соловий ее главной мечтой и амбицией на ближайшие годы.

— Конечно, я пришла делать красивую музыку, которая будет резонировать с опытом людей. А мечта — она есть, но о таком не говорят вслух и особенно в интервью, — улыбается певица и, взглянув на часы, начинается прощаться.

Пять вопросов Христине Соловий:

— Ваша самая дорогая покупка за последние десять лет?

— Наверное, cценическое пианино Clavia Nord. Это прошлогодняя покупка, но, пожалуй, самая дорогая.

— Поездка, которая произвела на вас неизгладимое впечатление?

— Также в прошлом году я незапланированно побывала в Риме и Барселоне. Влюбилась в Рим безнадежно и навсегда.

— На чем вы передвигаетесь по городу?

— На такси.

— Поступок в вашей жизни, за который вам до сих пор стыдно?

— Мне за многое стыдно, как правило, из‑за моего импульсивного характера. Я могу обидеть человека и не сразу понять, что обидела его.

— Чего или кого вы боитесь?

— Болезней или смерти близких людей.

Читайте также: Гении рождаются раз в сто лет. Екатерина Кухар и Александр Стоянов о премьере балета Дети ночи. Андрогин

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X