Она смотрела на людей как на материал. Муж Киры Муратовой дал первое интервью после ее смерти

19 июня 2019, 21:21

Муж украинского режиссера Киры Муратовой, художник-постановщик и соавтор ее фильмов Евгений Голубенко дал первое интервью спустя год после смерти жены.

Год назад, 6 июня 2018 года, ушла из жизни украинский режиссер, сценарист и актриса Кира Муратова. В годовщину ее смерти в программе Бешеные псы на Радио НВ свое первое интервью дал ее муж, ее камертон на съемочной площадке, художник-постановщик, сценарист и соавтор ее фильмов Евгений Голубенко. В интервью Алексею Тарасову он рассказал о своей роли в фильмах Муратовой, о переживаниях после Астенического синдрома, нерожденном кино, о том, как живет режиссер, когда ничего не снимает, работе и судьбе фильмов Познавая белый свет и Среди белых камней, ревности и соблазнении в кино.

Видео дня

В нашей переписке вы назвали себя бывшим работником кинематографа. Это значит, что вы не видите себя в других фильмах, кроме фильмов Киры Муратовой?

Нет. Но в последнее время у меня первым делом спрашивают, сколько я беру за свою работу, в ответ я прошу прислать для начала сценарий, но они куда-то исчезают. Или говорят: «А что вы писали? Можно ли почитать то, что вы писали?». Я же с 2012 года стал писать то, что, занимаясь кинематографом, откладывал всю жизнь.

А вот опыта работы с другими режиссерами у меня не было. Точнее, я пытался, мне не понравилось. Я на любую работу не соглашаюсь, мне скучно. Когда мы работали вместе, то границы моей деятельности не были обозначены. Я занимался подбором актеров, сценарием, оформлением кадра, работал фотографом на площадке, сидел на всех репетициях. Поэтому я привык говорить то, что думаю обо всем. Чужому режиссеру я могу сказать: «Знаешь, ты какого-то придурка взял на эту роль. Давай еще поищем». А это оскорбляет.

Чем Кира Муратова отличалась от других режиссеров?

У Киры была замечательная, гениальная установка — она режиссуру понимала, как организацию необходимого ей результата. И количество мозгов, которое она для этого привлекала, было безграничным. У нее не было такого дешевого тщеславия, что, дескать, «я», «я сама». Она любила, чтобы максимум людей, работающих с ней в группе, высказывали свое мнение, желательно бы и придумывали что-нибудь. Она никогда не отпугивала человека, если он говорил какую-то чепуху, потому что надеялась, что вдруг он скажет завтра что-то гениальное.

@facebook/Евгений Голубенко
Фото: @facebook/Евгений Голубенко

А со стороны казалось, что Кира Георгиевна — это человек, с которым не стоит спорить, потому что она точно знает, чего хочет, и точно знает, как этого добиться.

Она знала, как никто, что есть ситуации, которые в одном мозгу не могут сформироваться. Одесский художник Витя Павлов замечательно продолжил знаменитую цитату «Бытие определяет сознание… самым причудливым образом». Эти слова отчасти соответствуют подходу Киры. Ей нравилось, когда можно срастить два совершенно чужеродных мозга.

А когда вы понимали, что нужно снимать следующий фильм, что это за чувство? Вы и Кира Георгиевна говорили в интервью, что «появляются деньги, тогда мы начинаем работу над фильмом».

Это так и не так, потому что очень часто работа над сценарием начиналась задолго до того, как появлялся какой-либо призрачный продюсер. Снят фильм, послевкусие длится еще очень долго: иногда год, иногда полгода, вы встречаетесь с публикой, отвечаете на вопросы, и возникает ощущение, что вы с фильмом попрощались.

С каким фильмом было сложнее всего прощаться?

Сейчас не скажу вам, потому что иногда оно происходит подспудно — одно в другое прорастает. Так после фильма Астенический синдром Кира думала, что долго вообще ничего снимать не будет, что она не сможет вообще отойти от него. Во время съемок у нее было ощущение, что нужно, как в последний день своей жизни, высказать все на всякий случай, потому что, может быть, потом ничего не удастся снять. И она туда вставляла все-все, что когда-то ей не удалось снять. Потом нас долго не покидало ощущение опустошенности и нежелания что-то делать. Затем вдруг Кира сказала: «Так, надо снять детектив, надо найти что-нибудь интересное!»

И тогда я вспомнил, что у нее есть трогательный, сентиментальный сценарий, совершенно ничего общего не имеющий с Синдромом, про милиционера, написанный по очерку писателя. Она перечитала сценарий, переработала, расширила, и, как обычно записала по своему современному жизнеощущению. Так появился Чувствительный милиционер.

Перед Астеническим синдромом у Киры Муратовой был период забвения. Насколько сложно пережить, когда фильмы «кладут на полку»?

В начале перестройки все резко же изменилось, в 1986 годы мы начали Перемену участи, и никто уже не мешал нам работать. А на счет переживания забвения, мало кто понимает, как живет режиссер, когда не снимает. Он мыкается по кабинетам, его посылают туда, сюда, он носит какой-то очередной свой проект, ему кажется, что должен всем понравиться. Это очень мелкодробное время жизни, которое пролетает очень быстро. Ты отправил текст куда-то и ждешь ответа, тебя просят внести какие-то правки, ты делаешь поправку, или везешь сценарий на другую студию, где его тоже рассматривают и так далее.

В 1972 Кира сняла фильм Долгие проводы, из-за которого начались все ее мытарства. В 1975 году была попытка снять Княжну Мери. Но она была абортирована на кинопробах. Эта история изложена в книге Княжна Мери: Творческий выкидыш Галины Лазаревой с иллюстрациями Рустама Хамданова (художника, режиссера, сценариста — nv.ua), автора костюмов к этому фильму.

В 1977—1979 году Ленфильм предложил ей снять фильм по сценарию Бакланова Познавая белый свет (на студии работали прогрессивные люди). Фильм был снят, но показывать его нигде не стали, потому что он не вписывался ни в какие планы, не был похож ни на что, что производилось на Ленфильме.

На что должен был быть похож фильм, чтобы его пустили в прокат?

Мне удалось сформулировать, в чем была проблема фильма Познавая белый свет. Я все-таки в отличие от Киры родился здесь, в СССР, выучился в советской школе, потом изучал соцреализм в художественном училище. (Кира Муратова родилась в 1934 году в городе Сороки, Румыния. — nv.ua). Они хотели соцреалистическую картину, а она сняла соцарт, который тогда относился к андеграунду. В ней с иронией снят антураж, но при этом нет ни тени иронии в любовной интриге, а есть по-фрейдистски глубокое исследование женского и мужского характера, а соцреализм в нем был виньеткой, как в творчестве Комара и Меламида (дуэт двух художников, основавших течение соцарт. — nv.ua).

Соцреализм не позволял иронии?

Конечно. Кира даже сама не очень тогда понимала, что делает, ее героини прямым текстом говорили о том, что они мечтают выйти замуж. И Ленфильм это шокировало. Героини фильма Познавая белый свет озабочены не стройкой, а устройством личной жизни, а ведь должны строить коммунизм. Фильм снимал оператор Юра Клименко, и это лучший его фильм в цвете. В нем передана такая радость, жизнь — красоты неописуемой картина. Ленфильм на Киру обиделся, потому что она не захотела изымать из фильма какие-то вещи, и посчитали ее неблагодарной, ведь у них горел план, все лишались премиальных, фильм принимали по низшей категории и т. д. Когда ее просили: «Я же тебе помог получить постановку, вырежи вот эту сцену», она отвечала: «За помощь спасибо, а резать не буду!».

Кира вернулась в Одессу, и с 1979 по 1983 год ей не давали снимать ничего. У нее был период, когда она писала сценарии на заказ, и у нее залежался сценарий Среди серых камней по повести Дети подземелья Владимира Короленко. Она его перечитала и решила попробовать снять сама, хотя не любила костюмное кино и категорически избегала прошлого, трудов по созданию среды. Она не любила заниматься точностью антуража, потому что обязательно будут придираться, что герои не так одеты или не так умыты. Ей дали его снять, потому что в сценарии не было соцреализма, и она нигде не могла оступиться.

Как вы выживали в те годы, когда вам не давали снимать фильмы?

Какую-то зарплату минимальную, не режиссерскую, ей на студии платили, а когда мы стали вместе жить, я всегда работал. Так, работая в бригаде сдельщиков-маляров в Одессе, я покрасил весь город: все сортиры в парках, аптеки, роддомы, подвалы, чердаки.

На фильме Среди серых камней я работал грузчиком, потому что мой диплом живописца не давал мне права работать в кино. Но я помогал съемочной группе все равно, потому что это все были близкие мне люди — художник-постановщик и его ассистент, мы все вместе учились. Помогал и с реквизитом, выбором натуры, тем более, что фильм снимали у меня на родине — в Каменце-Подольском. Когда фильм закрыли, это было еще не так страшно. Страшно было, когда его начали резать, чего не делали даже с Долгими проводами. Кира умоляла не трогать его, а просто положить на полку. Но его решили выпускать в прокат и сделали 17 вырезок по сценам (даже не кадров), а затем все равно положили на полку, а то, что вырезали — уничтожили. Через три года, когда решили восстановить фильм Среди серых камней, восстанавливать было уже нечего, не сохранилось ни негативов вырезанных, ни даже позитив рабочий.

Кира Георгиевна говорила, что использует вас как камертон.

Я ей помогал, как режиссеру, как третий глаз, что называется. Тогда не было видеоконтроля. Это сейчас тебе уже не нужно сидеть с оператором и решать, нужен ли еще дубль, а можно включить мониторы и пять раз пересмотреть сцену внимательно.

И я смотрел в кадр. Мы тогда не афишировали наши отношения и не могли открыто общаться, и бывали смешные ситуации, когда я работал рабочим, а она считала, что я могу всегда находиться на площадке, даже если рабочий, и смотреть, что она снимает. Тогда я с рабочими договорился, что я буду работать именно на площадке, потому что они всегда были пьяные и не хотели быть на виду. Поэтому, когда они узнали, что я предпочитаю на съемочной площадке помогать таскать неудобную операторскую тележку, они с радостью меня отпустили.

Кира Муратова и Евгений Голубенко на Одесском международном кинофестивале, 2013 год (Фото: @NickLife)
Кира Муратова и Евгений Голубенко на Одесском международном кинофестивале, 2013 год / Фото: @NickLife

C Кирой Георгиевной вы познакомились в 1977 году в вашей художественной мастерской?

Дело в том, что мой друг, в последствии актер и режиссер, Сергей Попов, снимался у Киры во многих ее фильмах: играл главные роли в Познавая белый свет, Среди серых камней, Астеническом синдроме и др. Он был бездомным работником торговли, вел богемный образ жизни и прибился к моим друзьям-художникам, которые жили у меня на чердаке. Кире дали почитать его тексты, чистый андеграунд, но они ей понравились. Один из его текстов лег в основу первой новеллы в Астеническом синдроме — история о женщине, потерявшей мужа. Собираясь снимать его в главной роли в Познавая белый свет Кира приходила к нам в гости поговорить о съемках.

Когда вы поняли, что у вас есть потребность — писать?

В школе я за сочинения получал пятерки, и никогда не придавал писательству значения. Просто в первые годы мы с Кирой очень часто жили врозницу, поэтому мы много писали друг другу. Это было время, о котором она жалела впоследствии, что переписка прекратилась, когда мы стали жить под одной крышей и работать вместе. (Смеется.) Да, когда мы писали, она говорила такие странные вещи: «Я не могу по-настоящему сочувствовать тому, как ты там мерзнешь на вышке в 40-градусный мороз — слишком художественно написано. Я читаю, как литературу!».

Потом она привлекала меня писать, когда ей нужен был текст. Для Среди серых камней я писал реплики детей и бомжей потому, что я знаю, что как и что они могут говорить. Я был мальчиком с улицы, и мне даже придумывать не надо было. Дело в том, что Кира никогда и ничего из пальца не высасывала: брала или лично из своего опыта и переживаний, или искала на стороне что-то живое и настоящее. Она находила, что можно из меня вытянуть. (Смеется.)

Вы же точно знаете, что Кира Муратова была одна из тех людей, к которым все хотели прислониться, получить небольшой лучик солнца, поговорить, что-то спросить. Вы, как с этим мирились?

Никак! Вы понимаете, что значит прислониться? Она решала — общаться или нет. Было настроение общаться — общалась. Она очень прагматично на все смотрела и, честно об этом всегда говорила. Она на людей смотрела как на возможный материал для использования. Она могла на журналиста смотреть, а потом сказать: «Ой, вы знаете, да, можно было бы с вами сделать эпизод». А если нет, она тут же его выбрасывала из головы. Она при вручении какой-то городской награды мэру города Гурвицу, который отличается феноменально яркой, карикатурной внешностью, сказала: «Боже, да вас надо снимать!» Это ее была обычная манера. Она думала только о своей работе на самом деле. А что касается интервью, дома старалась их избегать, а на выезде давала всегда, потому что, если зовут на фестиваль, считала себя обязанной отработать.

@Владимир Зинченко
Фото: @Владимир Зинченко

Сложно ли не ревновать в артистической среде? Все же такие творческие, любвеобильные, страстные.

Я же все знаю, что она о них думает, в отличии от них. И я никогда никому не скажу, про кого и что она думала на самом деле. Поэтому ревновать… Это немножко смешно. Вы понимаете, когда она работала с людьми в кадре, по роду занятия она должна была их любить. Это такой акт довольно эротичный. Но если ты идиот, ты этого не понимаешь. Я же сам искал актеров, сам их подбирал. Я тоже влюблялся в актеров, за которых болел, которые были моими протеже, как Богдан Ступка в Два в одном или Жан Даниэль в Чеховских мотивах.

А Кира Георгиевна часто соблазняла актеров тем, чтобы они снялись у нее?

Профессиональных актеров соблазнять не нужно. Человек, который пришел на пробы, очень хочет работать. Соблазнять иногда приходилось людей со стороны, типажей типа Гурвица, которые тебе дико нравятся, а ему это кино по барабану. Мы когда-то были потрясены, что из работников ипподрома никто не хочет сниматься. Они настолько увлечены лошадьми, что вся чужая жизнь вокруг них им кажется ненужной, фальшивой, скучной.

Слушайте полное интервью с Евгением Голубенко:

Редактор: Юлия Найденко

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X