«Я хочу, чтобы меня хоронил мой партнер, если меня задвухсотят». Интервью с украинским ЛГБТ-военным

14 июня, 08:41
Цей матеріал також доступний українською
Александр Жуган (Фото:instagram.com/zhuganoleksandr/)

Александр Жуган (Фото:instagram.com/zhuganoleksandr/)

Ведущая Радио НВ Алла Кошляк поговорила с Александром Жуганом актером, который сейчас вместе со своим партнером служит в Вооруженных силах Украины.

В течение июня в мире отмечают Pride Month. На улицах вывешивают радужные флаги, в разных городах мира проходят марши и другие мероприятия, призванные привлечь внимание общественности к проблемам и потребностям ЛГБТ-сообщества.

Видео дня

В гостях у ведущей Радио НВ Аллы Кошляк побывал Александр Жуган. В мирное время он был актером и преподавателем актерского мастерства, сейчас вместе со своим партнером служит в ВСУ.

  • Почему именно сейчас, когда идет война, тема прав человека так важна?

Я думаю, что это важно, в принципе, в любое время, но сейчас это стало особенно важно, потому что мы видим разницу между РФ и Украиной — в Украине все-таки намного лучше обстоят дела с соблюдением прав человека. Многие парни, девушки ЛГБТ-военные говорят, что если выбирать между пленом в России и смертью, то лучше выбрать смерть. А если они [русские] знают, что ты принадлежишь к ЛГБТ-сообществу, то вообще все очень плохо. У нас ситуация начала меняться где-то с 2014 года, когда начали организовывать марши равенства. А эти [последние] годы не было Киев Прайда, не было маршей равенства — в связи с, во-первых, коронавирусной эпидемией, а во-вторых, с полномасштабным вторжением России в Украину. Но до этого выходили тысячи людей на марши за права человека, за равные права. По сравнению с десятками людей, которые выходили в первые годы — 2014, 2015.

  • Насколько, по вашему мнению, изменению общественных настроений способствовало то, что люди в Вооруженных Силах Украины начали делать каминг-ауты, заявлять о своей идентичности и о том, что они вправе любить того, кого хотят, и это никак не влияет на то, насколько классные они или не классные военные?

Я думаю, что это улица с двусторонним движением, потому что, во-первых, военные, которые делают каминг-аут, открыты в обществе и к своим побратимам, делают этот вклад в то, чтобы мнение общества менялось. Но и меняющееся мнение общества тоже делает нашу видимость возможной и наше существование сносным. И сейчас могу по себе сказать, что в части, в нашем батальоне, в нашей роте я приятно удивлен тем, насколько командование толерантно относится. Ребятам из нашего взвода я не могу сказать, что прямо все равно, но, правда, я не чувствую какого-нибудь страшного гомофобного давления на себя или моего партнера. Потому что мы в ТРО записывались вместе и сейчас вместе служим в одном взводе. Командование дало очень ясно понять, что гомофобии здесь не место. И если будут какие-то неуставные отношения, если будет какой-нибудь бунт или какие-то другие случаи, это не будет толероваться.

  • Если говорить о проблемах, которые все же остаются в Украине, то на что следует обратить внимание? Учитывая, что у нас сейчас как раз июнь, месяц Прайда, месяц, когда есть возможность подсветить проблемы… то что в первую очередь нужно менять в Украине?

Осенью 2021 года на меня с моим партнером напали. Мы просто шли по улице, какие-то ребята увидели, что у моего партнера радужная лента висит, причем она была размером в три сантиметра. То есть для того чтобы ее увидеть, надо было очень сильно присматриваться. И избили нас. А уже зимой, в феврале, мы присоединились к территориальной обороне. И для меня это какие-то несопоставимые вещи — в мирной жизни тебя бьют за твою принадлежность и просто за сам факт твоего существования, а потом тебе приходится бороться за то, чтобы в том числе и те же люди, которые тебя избивали, жили в мирном Киеве. Чтобы они остались живы. Чуть-чуть такие, знаете, парадоксы оказываются. Но круто, мне кажется, что общество сейчас переосмысливает эту штуку. Но если почитать какие-то фейсбучные комментарии, я сейчас не очень туда лезу, грустно становится после всех этих комментариев…

  • Да, фейсбук настолько очистился, что туда вернулись срачи, это правда.

Есть такое, когда люди пишут, что «вот все ЛГБТ носятся со своей ориентацией, их бы отправить на фронт». Это неправильно по двум причинам. Во-первых, потому что на фронт, особенно в территориальную оборону, люди идут не по призыву, а добровольно. То есть это не сточная яма, куда просто «давайте отправлять всех». А во-вторых, ЛГБТ-люди и так уже есть — в ВСУ, в ТРО, они волонтерят для армии и делают очень много работы. И они тоже умирают. Вот недавно был случай, когда парень Рома, я его не очень близко знал, но знаю, что он очень активно участвовал в жизни общества, урбанистикой занимался разной, чистил мозаики разные исторические, — был убит на фронте. И об этом люди, гадящие в комментах, не хотят слышать. Они просто хотят отправлять всех «неугодных» на фронт. Хотя неизвестно, сейчас они на фронте сами есть или нет. Но мнение общества меняется, и мне это нравится. Был сюжет, например, о нас с партнером по BBC. Они выпустили его в российской службе и украинской службе ВВС. И комментарии очень сильно разнятся. То есть в российской службе, разумеется, такие — сжечь, повесить, кастрировать и все остальное. А в украинской очень много было комментариев под видео поддерживающих и одобрительно отзывающихся. И правда, это очень сильно поддерживает, когда ты здесь в окопах. И понятно, что мы все переживаем эти эмоциональные качели.

  • Да, людям просто удобно искать врагов среди тех, кого они не понимают. И это, к сожалению, тоже есть.

Да, это правда.

  • Но, с другой стороны, действительно больше стало этой поддержки, и она как-то ощущается?

Да, поддержки стало больше. Но! Сама армия кардинально не изменилась. Это все еще очень маскулинная среда, очень строго иерархическая. Я думаю, что она таковой и должна быть. С другой стороны, я рад, что мы не встречаемся с какими-либо проявлениями физической агрессии здесь или случаями подобного рода. Людям все еще нужно больше информации. Потому что ребята могут себе позволить рассказывать какие-нибудь гомофобские шутки или употреблять определенные бранные слова по отношению к россиянам, обозначающие гомосексуалов. Я думаю, мы все знаем, о каких словах я сейчас говорю. И это, честно говоря, все еще обидно. Я думал, что у меня какой-то иммунитет к этому, но нет, это все еще обидно, все еще гомофобские шутки ранят. Я думаю, что Украина должна пройти еще долгий путь, чтобы мы стали равно уважать всех людей.

  • Мне кажется, что как раз говорить даже во время войны о теме прав человека, в частности о теме прав ЛГБТ-сообщества, это как раз часть такой просветительской работы и построения равноправного общества. Но я встречала в комментариях и противоположное мнение, что не время об этом говорить, пока идет война, мол, зачем вы отделяете какое-то сообщество людей, когда продолжается война, когда на самом деле на войне умирают все. Почему кто-то равнее других? Почему кто-то имеет право на большую видимость, чем другие? Что бы вы ответили такому комментатору?

Вы знаете, это просто мое любимое бинго «не вовремя». Язык не вовремя, права человека не вовремя, вопрос ЛГБТ не вовремя — многое не вовремя. И оно никогда и не будет вовремя. То есть 30 лет, как Украина стала независимой от Советского Союза, и, например, вопрос языка до сих пор не вовремя. Никогда и не будет вовремя! Просто когда ЛГБТ-люди умирают, то представьте себе, кто будет хоронить, например, гетеросексуального мужчину? Скорее всего, придет его супруга, его дети, его семья соберется. Кто будет хоронить меня, если меня здесь двухсотнут на войне? Скорее всего, это будет делать моя мама, но она не знает, как меня хоронить. Потому что у нас есть эмоциональная связь, но, конечно, я не звоню маме и не говорю: «Ой, мама, знаешь, похорони меня». Потому что это мощный эмоциональный удар. И это не такое дело, которое, мне кажется, родителям рассказывают. Но с моим партнером я могу поделиться такой информацией. И я хотел бы, чтобы меня хоронил мой партнер, так как я этого хочу. Я понимаю, что потом мне будет все равно, но почему-то сейчас для меня это важная штука. И я хочу сказать, что это актуально всегда. Это было вовремя и когда был Майдан. И там тоже были ЛГБТ-люди. А потом говорили, что нас не было. Мы ходили, например, на разные другие правозащитные акции, на марш за права женщин, на акцию за Стерненко. Я понимаю, что сам Стерненко может говорить что угодно о ЛГБТ-людях, но мне казалось, что это несправедливо. Поэтому мне показалось важным выйти за Стерненко. Конечно, мы ходили туда без радужного флага. Почему это важно сейчас? Потому что Украина не Россия, в Украине все-таки уровень свободы, уровень защиты прав человека выше.

Исчезла связь с Александром. Он сообщил, что у них там «чуть-чуть стреляют».

  • Ой, я надеюсь, что все будет хорошо. Вы скажите, если вы не можете продолжать, мы вас отпустим, конечно. Спасибо вообще, что нашли время поговорить с нами. Ибо тема очень важна. Остановились мы на фразе, что Украина не Россия. Это мы хорошо понимаем…

И то, что ко времени, а что не ко времени. Я думаю, что сейчас, как бы это ужасно ни звучало, но Украина проходит свои эволюционные процессы, и, конечно, война — это ужасная вещь. Я не знаю ничего хуже в этом мире. Но она меняет мировоззрение многих украинцев, мы начинаем осознавать много вещей, о которых мы раньше не задумывались. В частности, о нашей собственной идентичности. И мне кажется, что в нашем новом сознании, в нашей новой идентичности нет места каким-либо проявлениям ксенофобии и притеснениям прав человека. Я думаю, что важно сейчас понимать, что бок о бок на фронте на второй линии, где сейчас мы, собственно, находимся, в тылу воюют совершенно разные люди, разных религиозных убеждений, разной сексуальной ориентации, разной гендерной идентичности. И сейчас, правда, важно, чтобы ты был хорошим солдатом, но важно понимать, что в частности гомофобия — это очень токсичная штука, что нам нужно развивать эмпатию в первую очередь. И понимать, что эти мировоззренческие вопросы сейчас актуальны, как никогда до.

  • Это какая-то цивилизационная пропасть между нами и русскими, и это какой-то наш цивилизационный выбор говорить, что мы за права всех людей, а не выделять, что чьи-то права важнее или менее важны, и это какое-то наше конкурентное преимущество перед Россией, что мы свободная страна.

Я еще хочу добавить, что то, что люди будут иметь равные права, не значит, что чьи-либо права будут при этом ущемляться. Это значит, что кто-то другой будет иметь такие же права, как и остальные люди в Украине. То есть, здесь нет никакой угрозы. ЛГБТ — это не Годзилла, который вышел из моря и сейчас всех потопчет. Просто люди хотят жить и иметь те же права на уровне с другими людьми в Украине. Потому что мы так же платим налоги, мы так же воюем. И соответственно, если мы делаем все так же, то почему бы нам не иметь равных прав.

  • Какого первого шага после победы вы ожидали бы от украинской власти для защиты прав ЛГБТ-сообщества?

Мы там Стамбульскую конвенцию все принимаем и никак не примем. Хотелось бы, чтобы полностью ее приняли со всеми словами, которые там написаны, а не выборочно. Хочется от власти почувствовать поддержку на таком уровне, когда чиновники выходят на Прайд и идут с нами бок о бок, тем самым демонстрируя, что они тоже за равные права. Мне кажется, что это была бы хорошая демонстрация.

  • Пока мне вспоминается, что у нас из посольств представители традиционно выходили и буквально несколько членов правительства, несколько депутатов. Это никогда не являлось массовым явлением. И мне кажется, что очень сильно разнится ситуация в Киеве и в регионах. То есть я еще могу представить, что на марш за права человека, в частности на Прайд, выйдет много людей с радужными флагами, выйдут чиновники в Киеве. Но я не могу себе пока, к сожалению, представить это в небольшом городке каком-нибудь.

Совершенно точно. Я думаю, что должны пройти этот путь повышения толерантности, или как это назвать, не только в столице люди, но и население маленьких городков и сел, потому что если в Киеве ты более или менее безопасно можешь существовать — это я говорю, имея опыт гомофобных нападений на меня, то в маленьких городках все еще непроглядная тьма. И, конечно, ситуация меняется. Естественно, она будет меняться от центра, от Киева. Это должно стать нормой. И мне очень хотелось бы, как сейчас мы видим много историй о том, как браки заключаются на фронте, конечно, между мужчиной и девушкой, а мне бы хотелось тех же прав и для представителей однополых пар. Почему мы, например, с моим партнером, с которым мы уже почти восемь лет вместе, не можем пожениться здесь на фронте?

https://www.youtube.com/watch?v=hi6k0GxMlAo&ab_channel=%D0%A0%D0%B0%D0%B4%D1%96%D0%BE%D0%9D%D0%92
Редактор: Кира Гиржева

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

poster
Подписаться на ежедневную email-рассылку
материалов раздела Life
Оставайтесь в курсе событий из жизни звезд,
новых рецептов, красоты и моды
Каждую среду
Показать ещё новости
Радіо НВ
X