«Я остаюсь». Жители Киева, которые после начала войны решили остаться в городе — история Павла Вржеща

27 апреля, 13:03
Я остаюсь — Павел Вржещ (Фото:фото предоставлено героем)

Я остаюсь — Павел Вржещ (Фото:фото предоставлено героем)

«Важно, чтобы Киев жил, и чтобы люди в Киеве жили. Нам нужна внутренняя эмоциональная свобода. Нельзя арестовывать себя, свои чувства и впечатления. Потому что это никому не помогает». Павел Вржещ, основатель и креативный директор Banda Agency — о своей творческой энергии и новых отношениях с Киевом в период войны.

Война России против Украины — главные события 3 июня

Павел Вржещ

основатель и креативный директор Banda Agency

Я испытываю огромную благодарность к Киеву. Когда в 16 лет приехал сюда из Джанкоя, я не знал, чего хочу, что я умею… я никогда раньше не видел большого города.

Видео дня

А Киев дал мне всё – возможность реализоваться, дело жизни, друзей, семью. То, какой я есть сейчас – это во многом благодаря Киеву. Он был очень дружелюбным ко мне, поэтому мне хочется делать для него что-то хорошее.

У меня страх — подавленная штука. Я его плохо чувствую. Поэтому, когда началась война, я ощущал себя как на задании: разобраться, что происходит, заправить автомобиль, купить продукты, переместить семью в безопасное место. Всё неважное отпало. Мой ум был холодным, а действия чёткими. Меня не размазывало. Я не паниковал. Я оставался эффективным и делал всё, что требовалось в такой ситуации.

Три дня у меня ушло на заземление. Дней через пять вернулось стратегическое мышление, я начал думать, что делать дальше. Затем был длинный период плато, когда творческая энергия была спазмирована. Я находился в своем профессиональном состоянии, но без выхода в гениальность, во что-то мощное. Самый большой прорыв случился на 38-й день войны. Меня попёрло. Это был самый креативный день не только с начала войны, но и за последний год. Те вещи, про которые я долго думал, начали складываться, как пазл. Всё кристально чисто, чётко, понятно. Я ощутил прилив энергии. Ведь когда приходят классные идеи, появляется много сил и желания что-то делать. За первые две недели войны Banda сделала порядка 50 самых разных креативных кампаний и чтобы поддержать Украину, и чтобы информационно мочить Россию, и больших, и маленьких, и даже таких мерзких, черных, которые мы никогда никому не покажем. Если бы был рекорд Гинесса по объему работ креативного агентства, мы бы точно его побили.

Когда комендантский час был ранний, я до 17:00 волонтерил физически, а потом переключался на креативное вололонтерство. И креативное волонтерство давалось намного сложнее. Когда я что-то отвез, купил, забрал, погрузил — я сразу вижу пользу. Мотаешься по городу и так спокойно, при деле, новости некогда смотреть. И совсем другое дело, когда две недели каждый день очень хочешь придумать идею. Придумать сильную идею. Идею, которая поможет, повлияет, изменит. Очень хочешь и не можешь. Весь напряжен, забит эмоциями, голова работать не хочет. И это уничтожало меня изнутри. Очень тяжело.

Внутри меня что-то «фонило». Я даже позвонил своему учителю, чтобы посоветоваться. Меня беспокоило, правильно ли я направляю фокус внимания, принимаю ли эффективные решения. Мне сложно было найти баланс между тем, чтобы помогать Украине, спасать компанию и удержать себя в живом состоянии. Поскольку мы в основном работаем на локальном рынке, то сразу же потеряли 90% бизнеса. И хотя сейчас ситуация немного лучше, вначале рынок просто лежал и мы были в полной ж*пе. В это же самое время хотелось делать всё возможное для вдохновения Украины и дестабилизации России. На мне лежало много ответственности. И за компанию, и за страну. Я никак не мог решить, что важнее, и это меня «колбасило». Поговорив с учителем, я сел медитировать. Я задался вопросом, что, собственно, хочу делать, что должно быть приоритетом. У меня получилось глубоко помедитировать, и пришло ясное сознание, что вопрос не в том, чтобы выбирать направление, а в том, чтобы идти вслед за идеями. И в тот день идеи ко мне начали просто валиться. Большая часть была направлена на помощь Украине. Сейчас их реализовываю.

Теме «как придумывать идеи» можно посвятить много часов. Но по большому счету — это оказаться в состоянии, в котором придумывается. То есть не искать идеи, а оказаться в том состоянии, в котором они сами приходят. Это бывает по-разному. Иногда это может быть медитация, иногда это может быть прогулка. Главное — выгрузить всё лишнее из головы, всякие тревоги и волнения. Тогда появляется ясность. А ясность даёт понимание, что делать. Иногда это может быть просто спокойный день. Иногда конфликт, напряжение, желание победить толкает в такое творческое состояние, в подъем. У меня нет однозначного ответа. Я просто живу и смотрю, если меня прёт, значит я всё делаю правильно. Если ничего не придумывается и застой, то начинаю предпринимать какие-то действия, менять ситуацию. Для меня часто поиск идеи идет через путь своих собственных желаний. Зачем это мне? Что я в этом ищу? Что меня вдохновляет? И как только я докапываюсь до того настоящего, чего я хочу в этом проекте, у меня сразу всё начинает придумываться.

Мой самый частый маршрут для прогулок проходит возле Олимпийского стадиона, возле Федерации футбола, по дорожке от военного госпиталя поднимаюсь вверх на Печерск. Люблю этот маршрут. Много я тут находил и напридумывал, много напереживался и нарадовался. Множество моментов в своей жизни я пережил, топая по этой дорожке и переваривая в голове тяжёлые ситуации. Еще я люблю Золотые Ворота, я там долго жил и там у меня была мастерская. Воздвиженка – это место силы. Там находится наш офис.

В один из дней войны я вышел на Золотых Воротах. Людей не было, машин не было. Только сирены продолжали выть. Я шел и рассматривал дома. И они все вдруг стали такие красивые, такие родные. На Золотоворотской есть красивый старый дом, а рядом с ним — дом кафельно-примитивного периода. А затем — дом в совсем плохом состоянии. Но они мне все такими красивыми показались. Я за ними, как за людьми наблюдал. Иногда мы смотрим на красоту человека, а иногда внешность совсем не важна, и за этой внешностью ты видишь настоящего человека, его внутренний мир и он очень интересный, прикольный, и вообще не важно, как он выглядит. И я посмотрел на этот ряд домов и увидел за ними какие-то характеры. Представил, как там люди живут, как в их квартирах проходит драма жизни. И этот кафельный домик, который построили в 70-е или 80-е архитекторы с плохим вкусом и построили некачественно, не виноват, что он родился в этот период, он не виноват, что у него такая внешность, он тоже хочет, чтобы его любили, он тоже отдаёт как может. Просто ему не повезло.

Я раньше много раздражался на всякие панельки или уродливые дома — например, на Гончара, каждый раз поражаясь, как их можно было тут ставить. А сейчас я понял, что дома не виноваты, что они в такой период родились. Их все обижают, им неприятно. А они такая же часть Киева, как и жители. Люди разные, дома разные — но все они свои, родные. Я шёл в таком приподнятом настроении, всматривался в детали, всякие башенки, выпуклости, отреставрированные части. Но вдруг мне стало страшно, что всё это могут разбомбить, что это всё исчезнет.

Это было свидание один на один с Киевом. Обычно это просто невозможно. Мы никогда не можем с ним встретиться наедине, ведь у многих других в это время тоже свидание с городом. А тут только мы вдвоем. Всё внимание ему, ничего не отвлекало. В тот момент я понял, что во мне появилось больше принятия и любви к нему такому, какой он есть, не идеальному. Стало меньше ожиданий от него. Он классный и всё, он ничего не должен. Мы можем только наслаждаться им, быть в нем и кайфовать от этого.

Я рад, что могу быть эмоционально стабильным и делать крутые вещи, чтобы помогать. Мне повезло. Я понимаю, что не у всех так. Многие в тревоге, растерянности, непонимании, куда себя приложить, им тяжело собрать мысли. У меня нет никакого осуждения к этому. Я знаю совершенно точно, что если люди были бы в ресурсе, они бы тоже делали много.

Сейчас я очень против публичной критики, часто необоснованной, когда просто у человека другое мнение. Провозгласить себя министром морали и начать рассказывать, кто как должен себя вести в такое тяжелое время войны — это мерзкая, слабая позиция. Если тебе что-то не нравится, можно написать лично. Какая цель стоит за такой публичной критикой? Чтобы было лучше, или чтобы показать, какой ты офигенный, главный патриот и спаситель Украины. Сейчас люди очень ранимы. Никто из нас не жил в войне. Ни у кого нет опыта, что и как делать. Мы просто все стараемся как можем.

Энергию нужно направлять на борьбу с врагом, а не на воспитание «своих». Никто никому не давал звание главного воспитателя. Надо не критиковать, а восхищаться. Восхищаться невероятными примерами украинцев, их сплоченностью, смелостью, решительностью.

Важно, чтобы Киев жил, и чтобы люди в Киеве жили. Нам нужна внутрення эмоциональная свобода. Нельзя арестовывать себя, нельзя арестовывать свои чувства и впечатления. Потому что это никому не помогает. Если люди обрезают свои эмоции, не заряжаются, не перегружаются — это слабая и неэффективная позиция. Надо жить! Если есть возможность себя порадовать, получить позитивную эмоцию и есть внутреннее разрешение на это — нужно делать. И не осуждать тех, кто это делает. Со временем это будут делать все. Я не думаю, что те, кто сейчас на передовой, кто сейчас ограничен в условиях, кому тяжелее, что они хотят, чтобы вся страна также замерла, не дышала и жила полушепотом. Наши солдаты рискуют жизнью, борются за свободу и счастье Украины — поэтому эту свободу нельзя арестовывать в самих себе.

https://www.youtube.com/watch?v=KzfrgLiRleE&ab_channel=%D0%A0%D0%B0%D0%B4%D1%96%D0%BE%D0%9D%D0%92
Редактор: Кира Гиржева
Показать ещё новости
Радіо НВ
X