«Я остаюсь». Жители Киева, которые после начала войны решили остаться в городе — история ресторатора Евгения Гусовского

11 марта, 22:25
Я остаюсь (Фото:Евгений Гусовский/Facebook)

Я остаюсь (Фото:Евгений Гусовский/Facebook)

«Пока есть ощущение, что мы дома — оставаться легко». Ресторатор Евгений Гусовский — о своих отношениях с городом, войной и ресторанами.

Евгений Гусовский

ресторатор

У меня всегда было ощущение, что Киев — дом, поэтому, прожив много лет в США, возвращаться было легко.

Я родился и вырос в центре, поэтому знаю здесь каждый уголок. В последний месяц перед войной мы с Машей [жена] гуляли 15−25 километров в день по Киеву. Видимо, было дурное предчувствие. Мы никогда такого не делали и вдруг начали, сложно сказать, почему так произошло.

Видео дня

Мы гуляли вместе с собакой. Выходили из дома на площади Льва Толстого, шли через парк Шевченко, потом спускались по Андреевском спуску на Подол, оттуда прямо на Набережную, дальше до Родины-матери и через Лавру по Цитадельной домой. Кстати, и по Бабьему Яру гуляли.

Когда ходишь по городу, в котором есть определенные изъяны, он не всегда идеален, но ты его все равно любишь — это твой дом. Тебе не нужно объяснять лишнее. Когда много объяснений, в этом меньше искренности.

В тот день [24 февраля 2022 года] Маша проснулась рано, разбудила меня словами: «Взрывы!». Моя первая реакция была: «Давай ложись спать! Мы ничего с этим поделать не можем». Чуть позже пришло четкое осознание, что это война! Это неожиданно, больно и плохо, это война. Когда в Киеве слышишь, как взрываются бомбы, ты точно понимаешь, что это не спецоперация. Это что-то гораздо страшнее.

После первого выброса адреналина мы некоторое время находились в относительном эмоциональном спокойствии. Потом тревога нарастала. Под звук сирен спать было невозможно. Ну, а потом мы к ним просто привыкли. Но худшая фаза, когда проходит ажиотаж и страх, — это усталость. Тогда начинаешь понимать, что это новая система координат в жизни.

Мы даже не думали уезжать. Слишком много людей создавали панику. Нам было спокойнее оставаться на месте. Тут нет никакой романтики — остаться или уезжать. Есть люди, которые считают своим долгом взять автомат и пойти воевать. Но никто не должен соревноваться в своих поступках. Пока есть ощущение, что мы дома, а семья в относительной безопасности — оставаться легко.

В отличие от Арестовича, я плохо успокаиваю и плохо рассуждаю на тему войны, потому что ничего в ней не понимаю. Но считаю, что Киев на сегодняшний день самый безопасный. Прочитав массу литературы, я убежден, что Киев захватить будет невозможно. Разбомбить возможно, захватить — нет.

Я хочу верить, что мы очень скоро вернемся к мирной жизни, но не хочу загадывать. Я был одним из последних, кто готов был признать, что будет настоящая война. Я до последней секунды отказывался в это верить, поэтому я точно не авторитет в вопросе, когда она завершится.

Если говорить об ответе ресторанного бизнеса, то тут скорее речь об индивидуальном героизме отдельных людей, которые физически этим занимаются. Потому что когда ты профессионал какого-то дела, и происходит такой дикий стресс, у одних реакция бежать, у других — идти на работу. Тогда у тебя, по крайней мере, голова занята чем-то, что тебя по жизни удовлетворяло.

Я очень люблю готовить. Но у меня потерялся интерес к еде. «Выготавливать» что-то тщательно не хочется. Но иногда кое-что делаю, помогает расслабиться. Это позволяет отвлечься и притвориться, что все нормально хотя бы на чуть-чуть.

С детьми мы прощались спокойно, они сейчас заграницей. Пожилые родители здесь. Люди чем старше, тем меньше хотят изменений. И мы их понимаем. Но если будет риск, мы, конечно, будем вынуждены их перевозить.

Драма — это проявление эгоизма. Внутренняя драма происходит всегда, но кто-то ее держит в себе, а кто-то нет. А внешняя драма это чаще проявление эгоизма.

Сейчас мы помогаем эвакуировать людей из горячих зон возле Киева, может кто-то прочитает и обратится, и мы, надеюсь, сможем помочь

Ты понимаешь, что все поменялось, но не понимаешь насколько. Когда ты не знаешь, как выстроится жизнь не на ближайшую неделю-две, а на полгода-год. Неделя-две — это как пронырнуть бассейн на одном дыхании. А полгода-год — это построить новую систему координат.

До войны мы строили ресторан. Мы долго ездили по Франции, чтобы к этому подготовиться. Его открытие было запланировано на середину августа — начало сентября. И я мечтаю его все-таки открыть.

Мечты и планы как инструмент справиться со стрессом — это одно. А мечты и планы, которые ты действительно хочешь реализовать, не должны поменяться. Ты просто иначе будешь к ним стремиться, благодаря тому, что происходит. Больше будешь ценить то, что у тебя есть во всех смыслах этого слова.

Пока электричество есть и морозилки работают, все, что заморожено, оставляйте в заморозке. Потому что если будет существенно что-то более агрессивное внутри Киева, то нужно будет эти продукты размораживать и тогда их раздавать. Раздать их сейчас — это рецепт остаться без ничего. Это единственное проявление военной тактики в наших ресторанах.

Происходящее кардинально поменяет то, как будет выглядеть Украина. Я уверен, что восстановление будет необычайно быстрым, потому что то, что произошло, нас всех сплотило. Наш Президент об этом много раз говорил. Очень высокой ценой нас сделали украинцами. Это необычайно! Этот чертяка Путин оказался объединителем современной Украины. Через боль, кровь и ужасы.

Слава Украине и низкий поклон нашим вооруженным силам и всем, кто помогает в этой войне.

Редактор: Кира Гиржева

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

poster
Подписаться на ежедневную email-рассылку
материалов раздела Life
Оставайтесь в курсе событий из жизни звезд,
новых рецептов, красоты и моды
Каждую среду
Показать ещё новости
Радіо НВ
X