Женщины на войне. «Все смотрят Арестовича и не очень реально оценивают ситуацию на фронте» — история профессорки, ставшей боевым медиком

22 июня, 20:05
Цей матеріал також доступний українською
Женщины на войне — Оксана Черная (Фото:НВ)

Женщины на войне — Оксана Черная (Фото:НВ)

НВ вместе с Женским Ветеранским Движением рассказывают истории украинок, которые бок о бок с мужчинами защищают нашу страну в войне против россии и своим примером доказывают, что нет такого, что не под силу украинским женщинам. Как героини поменяли офисы, успешную карьеру, научную деятельность и собственный бизнес на форму и службу Украины — в спецпроекте Женщины на войне.

Оксана Черная

Боевой медик, профессор экономики. Служит в 34 батальоне 57 бригады. Базируется под Лисичанском.

Я — научный работник, преподавательница в университете, до 2014 года работала в Академии наук, в Институте экономики и прогнозирования. Мой муж военнослужащий.

Решение пойти на войну я приняла для себя еще в 2014 году. Тогда служила водителем санитаров в 28-й бригаде. В 2015 году была мобилизована и находилась на фронте до конца 2017 года.

Видео дня

Еще тогда я не могла понять, как может быть такая несправедливость, что кто-то напал на мою страну. Это моя страна — почему я не могу поехать в Донецк? Почему я не могу уехать в Луганск? Почему забрали у нас Крым, я его очень любила… Я не понимала, как так можно — в 21 веке происходит война, в находящейся в Европе стране, и никто на это не реагирует. Хотела помочь вернуть справедливость – это была моя главная мотивация.

В 14 году, когда я ушла воевать, еще оставалась старшим научным сотрудником. После демобилизации вернулась в Академию наук. Впоследствии уехала в Оман работать преподавателем, профессором в Университете экономики, провела там 4 года. 24 февраля, когда все началось, попросила отпуск за свой счет и поехала сначала в Польшу, а дальше мы приехали в Украину вместе с мужем. Он – в свой род войск, а я в свой – с теми побратимами, с которыми мы уже служили.

Мои друзья дали средства – тысяч тридцать евро, на них смогла купить тепловизоры, "скорые", медикаменты и разные вещи. Я ребят нашла, которые помогли мне перегнать их. Позже еще люди давали деньги и я еще три "скорых" купила. Материал, который больше всего расходится на фронте – это техника. Ее всегда катастрофически не хватает.

Я понимаю, что все смотрят Арестовича и не очень реально оценивают ситуацию на фронте, но потери у нас очень большие и очень много уничтожаемого автотранспорта. "Скорые" не живут и несколько недель, потому что их расстреливают минами, градами. А транспорт — это самое главное во время эвакуации.

Дорога Лисичанск-Бахмут уже не проездная — идут тяжелые бои, ужасные, очень много раненых, убитых, и если дорога предполагает, например, 80 км эвакуации, то машина будет преодолевать их три часа. С тех всех машин, которые я купила – ремонтирую двигатель на одной, топливную систему на другой. Сейчас мне друзья передали еще один джип – его тоже нужно сделать. Что-то там со стартером не работает и сегодня потащим его на СТО, там посмотрят и уже можно будет тоже его отправлять.

Нас, медиков, убивают. Так же, как обычных солдат. Очень большие потери. Когда закончится война, люди поймут количество раненых, убитых, они поймут истинную цену.

Сейчас нет той информации, которая показывает, что имеем на самом деле. И это правильно, потому что мы сражаемся, и нам нужна победа. Нам не нужно отчаивать людей. Но люди должны отдавать себе отчет, что идут кровопролитные бои. Очень много людей гибнет. Боевые медики тоже гибнут.

Большинство боевых медиков на фронте по специальности не врачи. Хоть все они после специальных курсов, этого часто мало. И именно медиков зачастую не хватает. Я все эти годы училась, но я не могу поставить диагноз: у человека, например, инфаркт или инсульт, есть воспаление легких или нет? Для этого требуется врач. Перебинтовать, наложить жгут может и солдат, но сложно справиться с какой-нибудь болезнью или тяжелым ранением… когда нужно, например, зашить артерию или что-нибудь такое сделать. Мы ведь не можем. Нужны врачи.

Сейчас к нам присоединился парень, который может, что очень облегчило нашу ситуацию. Но все мы находимся на передовой. Есть очень большая вероятность, что мы погибнем.

В 2014 или 2015 году дистанция между гражданской и военной жизнью растянулась, люди дольше были обеспокоены войной. Сейчас война так далеко от гражданских… Я вот сейчас приезжаю в Днепр и вижу, что гражданские вообще не понимают, что происходит, насколько тяжела ситуация.

Никто не пропустит "скорую" на заправке. И вот эти два года, тогда в 2014-2015, сейчас в три месяца уместились. И война очень кровавая сейчас. Такая, что самые страшные бои тех лет не идут ни в какое сравнение с тем, что сейчас происходит.

Мы должны делать то, что в наших силах: верить, что мы победим и, хоть тяжелая ситуация, но бороться. Мы должны понять, что нет чего-то, что мы не так сделали и путин из-за этого напал. Нет. Был план захвата Украины. Это так же, если бы в Польше не было немцев, Гитлер не напал бы на Польшу. Напал бы, потому что его план был такой — захватить сначала Польшу, а потом всю Европу, и на каком языке они говорили, в какого бога верили, какие книги читали — это вообще не имело никакой разницы. Поэтому держитесь, мы победим. Рано или поздно, я верю в это.

https://www.youtube.com/watch?v=1SU05j-PO1w&ab_channel=%D0%A0%D0%B0%D0%B4%D1%96%D0%BE%D0%9D%D0%92
Редактор: Кира Гиржева

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

poster
Подписаться на ежедневную email-рассылку
материалов раздела Life
Оставайтесь в курсе событий из жизни звезд,
новых рецептов, красоты и моды
Каждую среду
Показать ещё новости
Радіо НВ
X