Генетическая память, новый Гитлер и Железный купол. Две истории о том, как израильтяне и украинские евреи помогают поскорее выиграть войну

4 сентября, 08:46
Роман и Анна Розенгурт с первого дня полномасштабной войны занимаются помощью мирному населению и военным Украины (Фото:Наталия Кравчук)

Роман и Анна Розенгурт с первого дня полномасштабной войны занимаются помощью мирному населению и военным Украины (Фото:Наталия Кравчук)

Репортер НВ Саша Горчинская записала две истории о том, как израильтяне и украинские евреи, оказывая гуманитарную помощь, эвакуируя людей с горячих точек и закупая дроны, помогают бороться с российским агрессором.

Роман и Анна Розенгурт, сценарист и режиссерка

О начале большой войны

Мы много лет прожили в Израиле. Я работал сценаристом, довольно долго сотрудничал и с Россией, и с Украиной, периодически из Израиля ездил то туда, то сюда по каким-то киношным делам. В 2015 году мы поехали в Киев просто погулять, встретились с продюсером одного из каналов — нам предложили задержаться в Киеве на три месяца для того, чтобы сделать один проект. Так мы остались на три месяца, и они продолжаются уже семь лет.

Видео дня

До начала полномасштабного вторжения мы были уверены, что ситуация нагнетается. Когда обсуждали апокалиптические сценарии и то, что будут бомбить Киев, я говорил: «Как народ России отнесется к тому, что бомбят Киев? Киев — „мать городов русских“, здесь Лавра, здесь Музей Второй мировой войны, Родина-Мать…» Затем выяснилось, что «прекрасно» отнесутся, попросят еще.

В общем, мы не верили, что будет столь масштабно и настолько в стиле 1940-х. Я говорил: если каждый раз, когда путин будет двигать танк, мы будем вставать и уезжать — это не жизнь. Мы и сейчас не хотим никуда дергаться.

Роман и Анна держат в руках дроны — помощь украинским воинам (Фото: НВ)
Роман и Анна держат в руках дроны — помощь украинским воинам / Фото: НВ

У еврейской общины срабатывает генетическая память: есть ощущение, что все повторяется. Новый Гитлер, новые нацисты, попытка нового Холокоста. Мы не можем вернуться в прошлое и предотвратить Холокост. Но можем не допустить нового.

Анна: 24 февраля 2022 года мы были дома. Нас разбудили в четыре утра телефонным звонком наши тетя и дядя, которые совершенно случайно той же ночью, с 23 на 24, улетали в Германию. Это, конечно, был совсем сюрреалистический день. Проснулись и не верили. Потом позвонили по телефону еще одни друзья и сказали, что бомбят завод прямо в нашем районе.

Роман: Я разбудил Аню после этого звонка, сказал, что началось. Аня предложила, мол, раз у нас будет долгий трудный день, давай таки выспимся. В это время что-то бахнуло. После этого мы собрались сразу.

Мы заранее собрали чемоданчик, заранее поговорили с ребенком. Я не говорил, что будет война, потому что очень сложно объяснить, из чего вдруг кто-то собирается на нас напасть, тем более россия. Но в школе их готовили, водили в бомбоубежища, я настаивал, чтобы пошли и проверили, потому что мы уже проходили это в Израиле. Мы говорили ему: «Ты любишь хорор-фильмы об апокалипсисе? Может быть, мы просто встанем и поедем, как в фильме». Поэтому, когда я разбудил его, он сказал: «Что, апокалипсис?». Поднялся и стал собираться.

Когда уезжали из Киева, подобрали с собой знакомую девушку-студентку, которая была нашей бебиситтеркой. Она хотела поехать к маме в Ужгород. Весь город тогда был в пробках, и пока мы до нее добрались и выбрались, прошло часов шесть. Звонила коллега, проживающая где-то под Бучей, предлагала пересидеть у них в большом доме. Наверное, если бы не девочка, которую мы везли в Ужгород, я бы согласился.

Анна: Через сутки мы попали в Хмельницкий, там удалось забронировать отель. Потом добирались до Львова — два дня. Во время движения все время решали, что дальше. Это ужасно: едешь и не знаешь, когда приедешь и доедешь ли вообще. Бензин кончается, заправок нет. Нам очень повезло, что машина была гибридной. При малейшей оказии мы заправлялись. Во Львове незнакомые люди предложили переночевать у них дома. Я помню это ощущение: мы приезжаем во Львов, хороший дом, и я вдруг в нормальном мире, все так нереально.

Потом еще день провели в Ужгороде и решили, что я уеду с ребенком за границу — предполагалось, что на две недели. Там в Ужгороде все было спокойно, работали кафе. У меня есть фотография, где мы последний раз пьем кофе и понимаем, что расстаемся. За все время, пока мы вместе, мы не расставались больше, чем на пять дней.

И еще весь день спорили. Аня хотела, чтобы я уезжал с ней, и как израильтянин я, наверное, мог, можно было уехать. А мне очень хотелось вернуться. Было такое чувство, что нужно оставаться.

Анна: Наш автобус стоял на границе около шести часов. Когда мы перешли, было невозможно холодно. Ребенок замерз. Волонтеры на той стороне нас встречают, наливают кофе, ищут ребенку шарф, теплые сапоги, просто продукты дали сразу, чтобы он поел. Это меня так тронуло.

О волонтерстве

Роман: Все как-то решалось само собой. В фейсбуке мне стали писать люди с вопросами, а чем помочь, потом стали переводить деньги под какие-то запросы. А с другой стороны писали люди в отчаянии: у одних исчезла связь, другие сидели без еды. Кто-то звонил, что нужно доехать до границы, невозможно поймать ни такси, ни автобус. Были такие, кто звонил и говорил: «У нас есть бронежилеты, мы готовы их продавать». У меня много друзей по медицине, по науке — в Израиле, в Германии. Так мы начали возить лекарства.

Анна: Мы поехали сначала в Вену на одну ночь, а затем в Нюрнберг. Уже по дороге как-то наши телефоны стали известны: мне звонили, спрашивали, как выехать, что делать, как куда попасть. Я разобралась в графике эвакуационных поездов, узнала, как ходят автобусы, откуда и куда лучше добраться. Больница ОХМАТДЕТ — там была целая группа детей, тоже искавших автобус. Нашла волонтера, вывезшего их из Киева.

Уже в Германии у меня была почти неделя, когда я просто не вставала из-за компьютера. Запросы сыпались в приват, все наши израильские друзья знали, что мы связаны с помощью, они все обращались. У всех были родственники в Украине, все переживали, как их вывезти, что делать, как доставить продукты, лекарства. Это была самая ужасная неделя в моей жизни, наверное. Тогда я просто узнала все: какие лекарства заканчиваются, как людей вывозить, какие раны бывают, в общем, все.

Помню это чувство полного отчаяния, когда о Мариуполе очень часто спрашивали, как вывозить людей. И я знала, что из Мариуполя вывозит только одна группа волонтеров.

Роман: В какой-то момент я понял, что сам могу за день отвезти одну семью на границу или забрать один груз, а сидя за компьютером могу скоординировать, чтобы люди отвезли 10 семей. Очень многих получалось не физически поехать машиной и забрать, а дать алгоритм действий: что делать, куда позвонить, что вызвать, где записаться, получить информацию.

Анна: У нас была целая команда людей: одни вывозили семьи на границу, еще одна команда искала лекарства во Львове и отправляла их. Еще одна — в Киеве. Но это все очень сложные процессы, которые нужно было координировать.

Роман и Анна Розенгурт (Фото: НВ)
Роман и Анна Розенгурт / Фото: НВ

Роман: По эвакуации, конечно, самыми сложными были Чернигов и Мариуполь. Из Мариуполя неожиданно оказалась знакомая девочка — она вывезла оттуда две семьи. Я тогда от нее узнал, что это, в принципе, реально, мы начали выяснять, как это сделать. Потом написал мой коллега — его родители и родители жены были в Мариуполе. Он вышел на группу мариупольских водителей, которые туда ездят, потому что туда практически не пускали мужчин — могли расстрелять по малейшему подозрению. Относительно нормально проезжали люди мариупольскими или запорожскими машинами, которые говорили: «Я еду за семьей». Мы начали копить деньги, искать такие машины. Находили тех, кто выехал из Мариуполя, а там осталась машина, платили деньги, нам как-то передавали ключи. Еще я понял, что оттуда относительно безопасно выезжают местные таксисты, знающие, как разговаривать на блокпостах.

О дронах

Роман: В марте мы все равно ощущали, что война скоро закончится. Но после Бучи, после того, как все это раскрылось, в какой-то момент все поняли, что война не закончится, пока не закончится российская армия.

Самое гуманное, что можно сделать, самое полезное — это уничтожать российскую армию как можно быстрее. Если вы приобретаете дрон, который взрывает российский танк, то это тот российский танк, который не разбомбит украинский дом, а в танке — российские солдаты, которые не изнасилуют украинскую женщину. Если вы действительно хотите спасать жизнь, то нужно помочь украинской армии.

Я запустил сбор в Израиле. Трудно собирать деньги, но у кого есть форма, какие-то туристические вещи. Основное направление — все, что связано с военкой.

По мере сил мы стараемся делать украинскую армию более технологичной. В настоящее время основное направление — дроны, потому что это как авиация в мировую войну. Это то, что может изменить ситуацию на поле боя. Это и наведение артиллерии, разведка, бомбометание.

Россиянам удалось невозможное — они расшевелили всех: весь креативный класс, айтишники, геймеры, сценаристы сейчас направляют всю свою креативную энергию на создание штук, которые будут повышать работоспособность украинской армии, и в конце концов именно это снесет ржавые танки.

О Железном куполе для Украины

Роман: Сам собой Железный купол, который в Израиле, нам не нужен. Насколько я знаю, он не подойдет Украине — он не впишется в инфраструктуру украинской армии. Плюс он рассчитан на небольшие города, может закрыть Тель-Авив, но Харьков не сможет, его не хватит. Плюс он создавался против тех снарядов, которые выпускают палестинцы или могут выпускать Хезболла из Ливана. Но он не собьет Калибр или Искандер. Для этого требуются другие комплексы.

То, что война затянется, уже понятно. Нужно наращивать противовоздушную оборону. Украине нужен свой военно-промышленный комплекс, создание своей ПВО. То же было в Израиле: до 1970 года он полностью зависел от поставок вооружений из Европы, Америки, а затем развил свой военно-промышленный комплекс в огромную индустрию. Теперь продажа «оборонки» — одна из статей дохода израильского бюджета.

Михаил Заславский, основатель благотворительного фонда Объединение иудейских религиозных организаций, заместитель мэра Вишневого

О начале великой войны

Я живу в Бучанском районе. К сожалению, 24 февраля встретил со взрывами. Первые были в районе в полпятого утра, когда я узнал, что фактически началась война, что это все — происходит. Все надеялись, что войны не будет, что хватит здравого смысла не совершать эти глупые вещи.

Тогда я ясно понял: у нас нет другого выбора, кроме как бороться. Наш благотворительный фонд существовал с 2019 года, но больше на бумаге. С 24 февраля я полностью активировал его деятельность. В чем, наверное, существенно отличие моего фонда от других — через него вообще не прошли деньги, а только продукты и другая гуманитарная помощь. К примеру, за первый месяц мы поставили около 200 тонн продуктов для населения, ВСУ, терробороны.

Михаил Заславский, основатель благотворительного фонда Объединения иудейских религиозных организаций, заместитель мэра Вишневого (Фото: НВ)
Михаил Заславский, основатель благотворительного фонда Объединения иудейских религиозных организаций, заместитель мэра Вишневого / Фото: НВ

В начале помощь оказывали разные бизнесмены — у многих на складах были товары. Они ясно понимали, что нет лучшего способа как-то реализовать свой товар, чем сегодня отдать его в поддержку армии, терробороны. Они отдавали, что есть.

Достаточно большое количество гуманитарной помощи в виде продуктов, медикаментов приходит и приходило из Европы: из Германии, Франции, Испании, Италии, Англии… По состоянию на сегодняшний день только одних продуктов, в общем, мы поставили 395 тонн. Плюс где-то на семь тысяч человек завезли медикаменты, раздали больницам и нуждающимся людям. Также удалось получить около тысячи бронежилетов, каски, аптечки, медицинские турникеты — то, что нужно, чтобы люди остались живы.

То есть все, что сделано на сегодняшний день, сделано фактически на тех отношениях и понимании, которые есть как у украинского народа, украинских бизнесменов, так и у коллег из европейских стран.

Об увиденном в селах рядом с Бучей

К сожалению, когда все узнали, что беда в Буче, в Гостомеле, туда наехала куча народа. Там побывало множество делегаций. А вот таких сел, как Липовка, Андреевка, Марьяновка, Загальцы — нет. Но эти деревни угроблены, инфраструктура уничтожена. И в селах этих — большое количество одиноких стариков, оставшихся вообще без ничего. Вплоть до того, что некоторые люди даже хлеба не видели в последнее время, мы такого не ожидали. Везли мясо, консервы, крупу, яйца, а они говорят: хлеба нет.

Когда я проехался по селам после того, как там прошлись оккупанты, даже не мог подобрать слова, как это назвать. Они насиловали, издевались над детьми, над женщинами, просто над всем населением. Когда мы туда поехали и увидели все это вживую — на словах передать невозможно, это нужно видеть. Когда видишь детей, которые вылезают из-под разбитого танка, потому что они там живут, им больше негде жить. Когда видишь 92-летнюю женщину, имеющую единственное, что осталось, где можно жить, это погреб. Я ей даю продукты, а она мне банку огурцов, из того, что у нее было в погребе.

В селе Лычанка под Киевом есть конный клуб Фаворит. Слава Богу, он остался цел. Однако 19 марта первый этаж дома хозяев был прошит насквозь Градами — хозяева с третьего этажа летели в подвал. Остались живы. Убит конюх, у которого остались жена и четверо детей. Парень работал, чтобы обеспечить семью, но его убило обломком. Психологический климат в селах, где побывали эти варвары, очень тяжелый.

О характере гуманитарной помощи

Мы работали преимущественно по Бучанскому району в Киевской области. В какой-то момент я столкнулся с таким вопросом: если ты хочешь, чтобы помощь дошла до людей, ее надо передавать исключительно целенаправленно в руки. Поэтому мы не ленились, ехали и отдавали людям напрямую.

Так же и с военными. Если я раздаю бронежилеты, аптечки, турникеты, я даю тем ребятам, которые сегодня, через неделю или две с учебы едут на передовую. Лично им подъезжаю и раздаю, одеваю одно, два, три отделения, сколько есть готовых к отъезду. Отдаю им бронежилеты, аптечки, то, что могу достать, это они получают. Целенаправленно.

Михаил Заславский вспоминает об увиденном в Бучанском районе после полномасштабного вторжения России (Фото: НВ)
Михаил Заславский вспоминает об увиденном в Бучанском районе после полномасштабного вторжения России / Фото: НВ

Первый раз в Житомир нашим партнерам пришла фура одноразовых масок. Называется, девать некуда, нате вам. Что делать — раздали с этой фуры, наверное, 10% скорой помощи. Поэтому важно четко понимать, что нужно людям. Например, очень нужны продукты длительного хранения, сухие пайки для военных, для них же средства гигиены. Элементарные вещи: бритвы, зубные щетки, пасты, женские прокладки, причем не удивляйтесь, женские прокладки не для женщин, а для военных, как стельки.

Очень важно доносить до людей, особенно в других странах, что происходит в Украине. Например, показывать видео о местных жителях, о пострадавших. Потому что некоторые, кто считает себя очень умными, думают, что мы сейчас соберем секонд-хенд, набросаем кучу грязной обуви и отправляем ящиками. Конечно, это хорошо, но можно было хотя бы ее от грязи почистить, если до этого дошло.

О евреях, которые помогают Украине победить врага

Граждан Украины, воюющих на стороне Украины, предостаточно. Из граждан Израиля есть ребята, побывавшие в израильской армии, имеющие специальную подготовку — здесь они учат наших воинов медицинской подготовке, военно-технической, тактической. К сожалению, Израиль слишком долго живет в войне, потому израильские военные очень подготовлены в этом плане.

Большинство бойцов не очень хотят рассказывать о происходящем. Их можно понять: гордиться войной — нечего. Ничего хорошего в этом нет. Им не хочется об этом рассказывать, хотя нужно отдать им должное и огромное спасибо — они наши защитники. Однако они просто тихо делают свое дело.

Моше Реувен Асман, главный раввин Украины, тоже делает очень многое. Например, на своем уровне он ведет переговоры с Западом со всех сторон для налаживания мира. Их гуманитарный фонд постоянно осуществляет поставки продуктов, а недавно они закупили кондиционеры для больниц, где находятся раненые военнослужащие, и установили их.

В настоящее время мы сотрудничаем также с фондом Соборность — это фонд украинских националистов, также с мусульманскими, христианскими направлениями. Мы не позиционируем себя исключительно иудеями или представителями какой-то религиозной общины. Мы позиционируем себя жителями Украины и украинцами, готовыми бороться за Украину, помогать ей расцветать.

Материал создан при поддержке проекта «Содействие социальной сплоченности в Украине / Пункт 7», реализуемого Американской Ассоциацией юристов Инициативой по верховенству права (ABA ROLI). Представленная информация может не совпадать со взглядами ABA ROLI.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X