Боюсь снимать банальщину. Сергей Михальчук о фильме Дикое поле и почему нельзя сравнивать голливудское и украинское кино

8 октября 2018, 09:05

Самый титулованный отечественный кинооператор Сергей Михальчук вспоминает свои поездки в зону боевых действий, сравнивает настроения украинских военных после Майдана и теперь, пересказывает “кухонные” разговоры с российскими друзьям и объясняет, почему он не хочет снимать голливудское кино.

Сергей Михальчук — фигура в украинском кино заметная. В 2002 году он получил Первую премию кинофестиваля в Сан-Себастьяне за операторскую работу в фильме Любовник, снятом вместе с российским кинорежиссером Валерием Тодоровским. В 2015 году он стал обладателем Серебряного медведя, высшей награды Берлинского кинофестиваля, за фильм Под электрическими небесами уже в сотрудничестве с другим известным российским режиссером — Алексеем Германом-младшим.

Видео дня

В украинском кинематографе он известен съемкой нескольких артхаусных фильмов, а также операторской работой в фильме Поводырь Олеся Санина. Впрочем, постсоветским пространством фильмография Михальчука не ограничивается. Он много работал в Европе, Сирии, странах Персидского залива, а путешествовал и того больше. Как фотограф Михальчук объехал более ста стран, побывал на Северном и Южном полюсах, а также несколько месяцев выживал вместе с экстремальной командой Эквитас на небольшом судне в Атлантическом океане. Постоянным остается одно — оператор всегда придирчиво выбирает проекты, за которые берется, а на славу и громкие имена не падок.

Последняя его работа — фильм Дикое поле, снятый по мотивам романа Сергея Жадана Ворошиловград, премьера которого намечена на 8 ноября.

Почему решили взяться за Дикое поле?

Ворошиловград,— улыбается Михальчук.

(Он объясняет, что оригинальное название романа ему нравится больше, чем название фильма, и задумку автора оно отражает лучше).

Мне внутренне симпатичен Сережа Жадан, и само произведение меня трогает. И фильм, и роман — они о нашем поколении и том, что произошло с людьми родом из 90‑х и 2000‑х. Я родился в Ровненской области, а это полярная к Луганской области точка на карте Украины. Там совсем другая ментальность, там микроклимат, как в фильмах Кустурицы, очень контрастный, но при этом он правильный. В результате мы сняли ироничное кино, не вестерн, а даже какой‑то “истерн”, в теплых мексиканских тонах.

Полмиллиона гривен государство выделило на патриотическое кино. Вам интересно его снимать?

Интересно. Но я боюсь снимать пропаганду, причем пропаганду низкого качества. Поэтому я не соглашаюсь сейчас снимать кино о войне.

Не находите сил?

Скорее опасаюсь, что снятое мной Министерству обороны не понравится. Я был там, на войне, несколько раз. Первый раз — в 2014‑м под Дебальцево, но еще до котла. Я видел людей, в которых еще был жив дух Майдана. Формы у них не было, автоматы постоянно заклинивало, а минометы были из далекого 37‑го года, но при этом была сильная вера, что они борются за справедливость, правовое общество, за самих себя. За победу. А сейчас я вижу хорошо экипированных профессиональных воинов. Для них война стала рутиной. Они окопались и понимают, что полных побед не будет. Важно выжить и удержаться. Я боюсь, что ситуация в такой точке замрет надолго, и войной ее не решить.

Вы много работали с русскими режиссерами Валерием Тодоровским, Алексеем Германом-младшим, людьми далекими от прокремлевской позиции. Удалось вам сохранить отношения теперь?

Я продолжаю общаться с Валерой [Тодоровским], но работать над российскими проектами по понятным причинам уже не могу. Для многих нормальных, не оболваненных государственной пропагандой людей в России, моих друзей и коллег, происходящее — страшная трагедия. Хотя бы потому, что в России так и не созрело гражданское общество, которое есть в Украине. Свое достоинство каждый сохраняет в одиночку и как может.

Не всем это удается. Вот Никита Михалков не смог, несмотря на весь свой талант.

Есть такая иллюзия, что государство ломает талантливых людей, но это не так. Люди сами ломаются и деградируют, и это тяжело наблюдать.

После премии в Сан-Себастьяне вы стали известны и заметны глобально. Много поступало предложений от западных режиссеров? В Голливуд попасть хотели?

Предложения были, а вот Голливуд меня как раз совсем не манил. Это прикольный аттракцион, но такое кино и без нас есть кому делать.

Вот вы снимаете украинское кино и, наверное, догадываетесь, что отечественный зритель, выходя из зала, сравнивает его с голливудским.

А вот это абсолютно бессмысленно. Как сравнивать велосипед с автомобилем. Украинское кино занимает свою нишу. Даже у русских с их огромными нефтяными бюджетами Голливуд так и не получился.

Есть фильмы, которые вы никогда не станете снимать?

Точно никогда не буду снимать чернуху. Да, это порой конъюнктурно и приносит успех, особенно если показывать такие картинки жизни из Украины для западного зрителя. Я все же люблю, чтобы кино было сделано с любовью к персонажу. Даже в трагической истории должна быть надежда.

Пять вопросов Сергею Михальчуку:

Самая дорогая вещь, которую вы приобрели за последние 10 лет?

Наверное, опыт

На чем вы передвигаетесь по городу?

На автомобиле, сейчас это Subaru.

Самое необычное место, где вам удалось побывать?

Мне сложно выбирать лучшее, я назову последнее. В марте этого года я побывал на празднике красок Холи в глубинке Индии, городке Вриндаван, где, по легенде, родился Кришна.

Есть ли в вашей жизни поступки, за которые вам стыдно?

Такие вещи, конечно, есть, и мне очень горько, что они есть.

Чего или кого вы боитесь?

Боюсь снимать банальщину.

Фото: film.ua

Полную версию интервью читайте в журнале Новое время № 30, от 16 августа или в диджитал-издании Новое время

Читайте также:

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X