Не передавай дальше. Как помочь ребенку справиться с психологической травмой из-за войны

18 октября, 18:44
Как помочь ребенку справиться с психологической травмой из-за войны (Фото:Luke Pennystan\unsplash)

Как помочь ребенку справиться с психологической травмой из-за войны (Фото:Luke Pennystan\unsplash)

После полномасштабного вторжения России миллионы украинцев и украинок переживают непосредственный опыт войны. В этом мы, к сожалению, присоединяемся к предыдущим поколениям. Потому что во многих семьях прабабушки и бабушки видели вторую мировую войну, наши родители, мы и наши дети переживаем нынешнюю войну.

Таким образом, уже пять поколений подряд имеют этот травматический опыт. И он может передаваться дальше будущим поколениям — через рассказы очевидцев, семейные истории войны, память о страшных событиях. В осмыслении этого опыта наша задача делать это так, чтобы он не превращался в бесконечный круг страха и травмы, а давал силу и желание преуспевать.

Видео дня

Ребекка Ролланд

Преподаватель Гарварда, логопединя, автор книги Искусство разговаривать с детьми, спикер серии вебинаров Толока Устойчивости

Это подчеркивает Ребекка Ролланд, преподавательница Гарварда, логопед, автор книги Искусство разговаривать с детьми, спикер серии вебинаров Толока Устойчивости, которые проводит ГО ЭдКемп Украина в поддержку педагогов и отцовства. Ребекка имеет собственную историю семейных травм, которую прорабатывает как профессионально, так и личностно. С украинскими читателями и читательницами Ребекка Ролланд поделилась своим опытом продуктивного осмысления травматического опыта.

Возвращаемое прошлое

Эта история началась с прабабушки госпожи Ребекки. В 1920-х гг., во время геноцида армян, она спасалась из Армении. В преддверии второй мировой семьи жила в Венгрии, и фактически вся погибла во время Холокоста. Кроме дедушки Ребекки, который пешком прошел от Будапешта до Амстердама, чтобы сесть на корабль в Америку.

«Мне было бы легко думать о том, что вся моя семья погибла, и эта история только о страданиях», — говорит Ребекка Ролланд. Более того, если травматическое прошлое не осмысливать, оно может возвращаться и воспроизводиться в следующих поколениях. Наиболее характерным таким воспроизведением часто неосознанное подражание паттернам прошлого — в реакциях и рефлексах, которые остро проявляются в стрессовых ситуациях.

«Мы часто неосознанно обращаемся с детьми так, как они не хотят и не ожидают от нас, и это их очень напрягает», — говорит Ребекка. Пример такого неосознанного подражания, знакомый многим украинцам и украинкам, когда детей заставляют съедать все на тарелке. Это может делать и бабушка, пережившая голодомор и Вторую мировую, и родители, не имевшие опыта голода, но безотчетно повторяющие это поведение.

Современные исследователи травмы базируют свою работу на классической теории Зигмунда Фрейда о травме и горе. Австрийский психолог писал о травме как об одном из наиболее индивидуальных состояний человека. При этом травму нельзя передать от человека к человеку, потому что этот опыт неотделим от него.

Травма как будто раскалывает сознание на две части, и одна из них постоянно возвращается к страшному событию.

В то же время Фрейд много размышлял о горе и ввел такой термин, как работа горя — регулирование внутреннего и внешнего состояния, которое человек должен провести, чтобы исцелиться от потери. В отличие от травмы, горе и его работа могут передаваться из поколения в поколение в различных проявлениях, от родственных историй к литературе, кино и национальным стратегиям памяти.

poster
Дайджест главных новостей
Бесплатная email-рассылка только лучших материалов от редакторов НВ
Рассылка отправляется с понедельника по пятницу

«Поэтому мы, взрослые, должны отрефлексировать, что эти реакции и рефлексы означают для нас, отдельно от детей, наиболее важно узнать эти рефлексы и их значение. Сначала нам предстоит проработать свое горе, а потом рассказывать семейные истории детям», — отмечает Ребекка Ролланд.

От страдания к силе

Первым шагом на пути осмысления тяжелой семейной истории является сопереживание как к родственникам предыдущих поколений, так и к себе. Сопереживание помогает поставить себя на место других, и соответственно лучше понять их поступки. Дальнейшим продуктивным шагом является переосмысление этих поступков с осознанием, какую силу и устойчивость показали наши предки в тяжелых ситуациях.

«Я думаю, как мой дедушка приехал на остров Эллис в Нью-Йорке, открыл там пекарню и обеспечивал свою семью и детей. Я никогда не знала его близко, потому что он умер, когда мне было семь лет. Но я осознаю, что его история — о жизни и, больше, процветании после большой травмы», — делится Ребекка. Поэтому она рассказывает своим детям в первую очередь об этой силе и стойкости, о том, что их предок смог выжить и создать новый дом и семью после катастрофы. Также Ребекка говорит с детьми о том, как история предков может укрепить их ценности, какие уроки она дает, как помогает.

Для осмысления семейной истории Ребекка Ролланд также использует терапевтическую силу письма, потому что изучала художественную литературу в Университете Лесли. «Я как раз заканчиваю роман, основанный на моей семейной истории. Он о семье, проживавшей в Париже и эмигрировавшей во время Второй мировой войны, а затем об отношениях между бабушкой и ее внучкой в наше время», — говорит Ребекка.

Ей важно, чтобы семейная история не была забыта. Собственно в семье родителей Ребекки обычаи и традиции еврейского народа были заброшены, поэтому она возвращается к ним вместе с дочерью, которую отдала в еврейский детсад: «Вместе мы посещаем события, празднуем, и сейчас эти традиции входят и в дочери, и в моя жизнь. Меня это очень тронуло, потому что я стала частью сообщества, к которому раньше не принадлежало».

Говорим на трудные темы

Проработка семейных травм — растянутый во времени процесс. В первую очередь потому, что собеседники должны быть готовы к разговору.

По наблюдениям Ребекки Ролланд, перед таким разговором с ребенком необходимо проверить его состояние и адаптироваться к его потребностям. Надо удостовериться, что ребенок эмоционально стабилен и готов к разговору на трудную тему. Если это не так, то ее нужно готовить. «В стрессе и тревоге дети плохо саморегулируются, они начинают повторять одно и то же, гоняют одну мысль по кругу», — говорит Ребекка.

Здесь задача взрослого — помочь ребенку выбраться из этого заколдованного круга и лучше контролировать свои чувства. Для этого следует расширить и исследовать мышление ребенка, поговорить о том, что он чувствует, почему он испытывает именно такие чувства, и испытывал ли он их раньше. Если подобные непростые темы поднимает учитель или учительница в школе, им необходимо учитывать реакции всех учащихся. В случае, когда их тема триггерит, и они нервничают, следует отложить этот разговор или обсуждать в группах.

С малыми детьми нужно говорить как можно конкретнее.

В случае нынешней войны, которую дети видят своими глазами, Ребекка Ролланд выступает за честность — не стоит умалчивать о войне, надо о ней говорить. Она рекомендует начинать с того, что дети ощущают, видя все это, как реагируют, что думают.

«Помните, что дети очень привязаны к среде и для них очень важно чувство безопасности. Говоря с ними о войне, следует подчеркивать эти два момента. К примеру, говорить о том, что мы делаем, чтобы обезопасить себя, это сможет усилить их», — отмечает эксперт. Благодаря этому память о нынешних событиях обернется для новых поколений не травмой, а силой.

Материал подготовила Галина Ковальчук

Редактор: Лилия Витюк
Показать ещё новости
Радіо НВ
X