Золотые пузыри сучукрлита: 5 книг, получивших антинаграду. Блог писателя

6 февраля 2017, 22:37
Кабальный договор с издателем, требующим продукта любой ценой, или желание заработать денег на собственном высоком имени приводят к выходу посредственных книг даже у талантливых авторов

Антинаграду «Золотая булька», основанную одним из наших литературных сайтов, обычно получает известный автор за расхваленную, но недостойную книжку. Иногда это действительно происходит из-за завышенной оценки того или иного произведения, но в нашем случае все продиктовано более прагматичными причинами. Кабальный договор с издателем, требующим «текущего» продукта, который автор не успевает обработать. Желание заработать денег на собственном высоком имени, не беспокоясь об уровне текста. И очень редко случается так, что нам сознательно предлагают взглянуть на ту или иную фигуру с необычного ракурса. Хотя для писателя она как раз вполне привычна, знакома, желанна. «Вместо того, чтобы работать над книгой, которую мне надо было написать, над романом, которого от меня ждали, я вызвал из небытия ту книгу, которую сам хотел бы прочитать – признавался классик итальянской литературы Итало Кальвино, - словно повесть неизвестного автора, из другой эпохи и страны, обнаруженную на чердаке».

Видео дня

-__01
-__01 Фото:

Юрій Андрухович. Лексикон інтимних міст. – Meridian Czernowitz

В «туристические» игры автор этой книги играет давно и небезуспешно. Он, кажется, с самого начала понял, что можно не писать художественные произведения, ограничившись рассказом о том, где и как они могли быть написаны. «Концепт – это не объект, а территория», – обозначили в свое время Жиль Делез и Феликс Гваттари в своей «Геофилософии». Формируя собственную стратегию творчества, Андрухович в таких своих программных текстах, как «Дезориентация на местности», «Моя последняя территория», «Роман с универсумом» и «Малая интимная урбанистика» – как предпосылках его «Лексикона интимных городов» – всегда имел в виду опыт вышеупомянутых столпов постмодернизма. Так же большинство публицистических медитаций Андруховича «географического» образца часто было посвящено бытовым различиям, благодати и выгодам, которые на Западе бросаются в глаза рядовому туристу из Украины. Как прежде, так и теперь, в «Лексиконе интимных городов» все они обычно имеют и культурную «искренность», и повествовательную «стильность». Таким образом, продвигаясь по лабиринту геополитической риторики, Юрий Андрухович, наконец, вышел на задворки собственной репрезентации именно в «урбанистическом» формате. Оно и правильно, ведь в прикладном краеведении всегда прятались те, у кого к литературе тропинка заростала. Скажем, Джек Воробей в «Пиратах Карибского моря» владел компасом, благодаря которому кривая успеха всегда приводила его к собственному пиратскому счастью. Впрочем, верное направление он показывал только в руках владельца, а у остальных героев не срабатывал. То есть, только ловкость рук и никакого мошенничества. Ну, как у Андруховича, ведь любая метафизика географической карты в его «Лексиконе интимных городов» заменена на каталог типа «Золотых страниц» Европы и окрестностей.

1__1
1__1 Фото:

Сергій Жадан. Месопотамія. – Х.: Клуб сімейного дозвілля

Этот сборник рассказов Сергея Жадана вполне мог бы называться «Левада», «Москалевка» или «Полтавская дорога», а она называется «Месопотамия». Потому что – междуречье, если толковать в мифологических категориях, ведь пролетарский город Харьков испокон веков лежит на рахманних холмах, зажатый между реками, как годовыми, или же столетними кольцами истории. Кажется, так же окольцовывается история творчества Жадана – змея кусает себя за собственный хвост, и жанровый суррогат «разговорного» стиля уже заполнил жанровые пазухи младшего поколения. Такие харьковские авторы, как Саша Ушкалов и Игорь Зарудко уже пишут как автор «Месопотамии», а сам он пишет, как Фоззи из «Танок на майдане Конго», у которого в сборнике «Ели воду из-под крана» герой так же «пишет, как говорит». «Он очень сильный писатель, но издал книгу «чтобы была», - говорит по этому поводу литературный критик Михаил Брыных. – «Месопотамия» несобрана. Это проза, дошлифованная стихами. В ней трудно проследить хребет истории. Это, скорее, зарисовки, очерки. Может, автор спешил из-за обязательства перед издателем. Еще и позволил себе добавить в нее для объема крайне беспомощные стихи». Как бы там ни было, но перед нами те же застольные рассказы, в которых знакомые «тихие привокзальные дворы, заросшие травой и засажены абрикосами, гаражи, флигели и аварийные дома, из которых выходили медленные, словно хамелеоны, пенсионеры». На этом фоне разворачиваются засаленные свитки рассказов о местных типажах, в которых ничего не меняется в течение их цыганско-слободской жизни, кроме спортивных костюмов. «Что касается меня, – сверяется автор, – то я чувствовал, что где-то там, внутри моего тела, между сердцем и селезенкой, зарождается и поднимается теплым сгустком усталость, захватывая все больше места и заставляя печально прислушаться: что же там делается - в моей душе, под моей одеждой, под моей кожей». Короче, всем спасибо, все устали.

poster
Дайджест главных новостей
Бесплатная email-рассылка только лучших материалов от редакторов NV
Рассылка отправляется с понедельника по пятницу
2__01
2__01 Фото:

Любко Дереш. Голова Якова. – Х.: Клуб Сімейного Дозвілля

Если все предыдущие романы этого автора имели такую-сякую иллюзию самостоятельных умозаключений, то эта его книга показала, как эзотерические попытки нашего времени могут стать рядовым фактом массовой культуры. В чем же сейчас заключается прагматика Любка Дереша? Опять-таки, если раньше автор «Культа», «Архе» и «Намерение!» был интересен опытом подростковых переживаний, и мистика у него растворялась в риторике субкультур, то в «Голове Иакова» он пытается подражать метрам российского постмодернизма вроде Пелевина, но получается как-то не очень убедительно. История двух прикарпатских братьев, один из которых «поднялся» на гребне жизни в Киеве, а второй стал культовым композитором, все время сбивается с пути высмеиванием офисной жизни, депутатского жирования и мертвенности культуры в столице. Возможно, все оно отдает эрзац-демагогией из-за того, что средний класс в Украине не сформировался, поэтому иронизировать над ним – все равно что смеяться над своим сельским прошлым. Самое же главное то, что «прагматизм» этого текста достигает апогея в интерпретации футбольного чемпионата «Евро–2012» как катастрофического явления, то есть начала апокалипсиса, управляемого сатанинскими силами. И это, согласитесь, прекрасно совпадает с «украинской», то бишь базарной эйфорией протестов против проведения чемпионата в Украине, и не совпадает с «рыночной» сутью любого коммерческого проекта. И если активистки местного движения «Femen» сейчас выступают с лозунгами «Евро без проституции», то роман Дереша вполне апеллирует к «Евро без литературы». Оставаясь, по сути, едва ли не единственной книгой, посвященной этому выдающемуся событию.

3__01
3__01 Фото:

Таня Малярчук. Забуття. – Л.: Видавництво Старого Лева

Давеча автор этого романа, будучи «человеком без особой профессии», как пишет сама, исчерпала в своих книгах весь запас народных преданий и интересных историй из родного села, и попыталась также «коряво», то есть стильно писать «городскую» прозу, но не сложилось. Просто там немного другие законы, еще и ниша «неуместной» Амели уже занята десятком авторов с «непринужденного» поколения, которое в своем манифесте предсказал Любко Дереш. И вот когда ресурсы «фольклорной» памяти были использованы, автора захватил исторический период беллетризованных биографий, который неожиданно расцвел у нас в двухтысячных годах. Поэтому речь о Вячеславе Липинском, герое «Забвения», но дело не в том. Это вполне мог быть Симон Петлюра или Дмитрий Донцов, Игнат Хоткевич или Марко Черемшина – какая разница, за какую липу или ольху цепляться, когда, как свидетельствует автор, приходит, мягко говоря, зрелость. То, что она родилась в один день с героем - не единственная причина выбрать именно Липинского объектом внимания, ведь все предыдущие претенденты на геройство тоже представляются к «похожей» биографии: и умерли в один и тот же век, в котором она родилась, и на той же планете, и всяческие другие удобные «сходства». Хотя, согласитесь, неплохо придумано, ведь «растет Антоныч, и растет трава», то есть биография Липинского рассказывается параллельно с ее прочтением автором. Это такая себе альтернативная история, вполне полезная в просветительском смысле. Во-вторых, время проходит не так заметно, когда проживаешь свою жизнь на пару с другим, она вроде как удваивается за счет рассматривания чужих поражений и побед.

4__01
4__01 Фото:

Ірена Карпа. Добло і зло. - Х.: Клуб Сімейного Дозвілля

Помнится, чтобы хоть как-то разнообразить свои «путевые» заметки, актриса этой книги всегда добавляла в них «жизни». Сначала это была любовь, потом – ее результаты, и экстремальные сюжеты в прозе Ирэны Карпы переменились на дневник молодой мамы, воспоминания о собственном детстве и другую, вполне понятную прагматику. На этом фоне даже бывшие метания ее героини между странами и любовниками, приперченные то надоевшими уже русизмами ради стеба, то филологическим заумом ради красного словца, то неожиданным абсурдом в стиле Бориса Виана и грубостью а-ля Чарльз Буковски. Невзвешенность такого безбашенного стиля автор оправдывала довольно оригинально: «У меня логика проебана много лет назад. А причинно-следственные связи – штука давно не модная». А что модно, спросим? А то, благодаря чему Карпа держится на плаву, переходя от «писательского» к «административному» образу, если учесть ее нынешнюю должность культурного атташе в украинском посольстве Франции. Перед этим автора признали секс-символом года, и в этом, кажется, разгадка того, почему «щелкают» наши «золотые пузырьки». Карпа (кстати, как и сама Забужко) – лишь косвенно – писательница, потому что прежде всего она – публичная личность, которая творит вокруг себя среду, задает акценты, направляет взгляды. Куда? Да хотя бы на современного автора, который может быть певцом, поэтом, танцором или автогонщиком, и никакие «золотые пузыри» ему не указ.

5_
5_ Фото:
Показать ещё новости
Радіо NV
X