Живое чувство. Художник Александр Ройтбурд вспоминает поэта Ивана Драча

19 июня 2018, 16:19

Благодаря Ивану Драчу я понял, что по-украински можно писать модернистскую городскую поэзию

Умер Иван Драч.

В позднем детстве я, как и все в нашем классе, называл украинский язык "телячей мовой" и мое представление об украинской поэзии сводилось к хрестоматийным стихам Шевченко и "дыр-дыр-дыр". (Леся Украинка не в счет, тогда я уже прочел ее пьесы, но в русских переводах).

Видео дня

И как-то раз, дело было во время "книжного голода" в СССР, я из денег, сэкономленных на обедах в школьной столовой, купил на книжном лотке "подарочный набор" к 8 марта – сборник ранних повестей достоевского, упакованный в целлофан вместе с "нагрузкой" – какой-то книжкой на украинском языке. Все это было перевязано розовой кондитерской ленточкой, а сама "нагрузка" была прикрыта открыткой. В то время это было обычной практикой – сплавлять "неликвид" при помощи "дефицита".

Придя домой, я это дело распаковал и прочел название "нагрузки" – Іван Драч. "Київське небо". Имя ничего не говорило, название было банальным из банальных, первое стихотворение – про партию. Я хотел выкинуть ее в мусорное ведро, но потом решил попытаться сдать в букинистический. И на всякий случай открыл со средины.

С Ивана Драча начался мой интерес к современной украинской литературе

И прозрел. Я понял, что по-украински можно писать модернистскую городскую поэзию. Ничуть не менее близкую мне, чем любимый мной тогда Вознесенский или, скажем, Ахмадулина. Поэзию, в которой есть живое чувство, ощущение времени и формальные эксперименты. Поэзию, где затрагивание замалчиваемых страниц украинской и советской истории сочеталось с "планетарной сопричастностью", где "мамине рядно" органично сосуществовало с Мондрианом, Корбюзье и Пикассо "в штанах, замурзаних райдугою".

С Ивана Драча начался мой интерес к современной украинской литературе. Я перечитывал его и запоминал наизусть, я покупал все новые его книги, а потом – и книжки Павличка, Винграновского, Олийника. Сегодня я, наверное, читаю больше украинской литературы чем русской.

А еще тогда я даже нарисовал картинку – оммаж Драчу под сильным влиянием Олега Соколова, с которым в то время тесно общался. Сегодня эта детская работа вызывает смех.

Потом, в Киеве, я увидел Ивана Драча вживую. Я видел его много раз, на открытиях и приемах, но "нас не представили", и я так и не рассказал ему чем он для меня когда-то стал. А в последние годы уже не хотелось – я видел в его глазах бездонный конформизм. Из него выветрился шестидесятник. Он превратился в номенклатурного укрписа. А из его стихов ушла поэзия.

Но те его стихи я люблю до сих пор. Например, это. Из "архитектурного диптиха" актуальнее чем 40 лет назад.

Смертний вирок цигарці.
Очі дихають синню -
Густо сиплеться звідти
волошкова солона печаль.
Я ламаю асфальту
зволожену лінію,
Я шепочу печалі:
"Проклята, відчаль!"
Ось проспект мого Смутку,
вулиця імені Сорому.
Несмаку диктатура
зав'язала на серці вузла.
Зверхньо бридиться небо
з холодними зорями
Над рахітами цегли,
заліза і скла.
Вони плачуть з потворності,
б'ють дверима себе у груди.
Аж на кахлянім лобі
виступає холодний піт.
Вони з тої досади,
з кам'яної крутої огуди
Совість зодчих гризуть,
що спотворила ними світ.
Чи вам в душі ніколи
не сипався вечір,
Чи ви серцем не втямили
золоті логарифми зорі,
Що, завдавши сто ніг
на свої забур'янені плечі,
З жахом тікають од вас
незабудовані пустирі?!

Текст опубликован с разрешения автора

Оригинал

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени

Больше блогов здесь

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X