Взрослые дети алкоголиков. Почему прошлое — не приговор

27 августа 2020, 20:43

Мы не можем выбрать, в какой семье родиться, но у нас есть выбор, какую жизнь прожить

Папа пришел домой среди ночи. Пьяный в стельку, он еле стоял на ногах. Мне было страшно, ведь в таком состоянии он буянил. Он упал на мою кровать прямо в обуви, мы с мамой в четыре руки принялись его раздевать. По его бессвязному бормотанию мы понимали, что ему что-то не нравится. Внезапно ему стало плохо. Он облевал всю мою постель. Мама побежала за тряпкой и тазиком. Я беззвучно сжимала кулаки, мне хотелось исчезнуть, переместиться в другую реальность. Меня переполняло чувство гнева, страха и бессилия. Когда же это закончится?

Видео дня

Однажды в пьяном угаре отец поймал «белку». Он начал бегать за нами с мамой с топором. Мне удалось спрятаться. Маму он догнал и очень сильно побил. После этого случая что-то в ней надломилось, она порезала себе вены. Придя чуть раньше из школы и увидев на постели окровавленную маму, я начала истошно вопить. Соседи вызвали скорую помощь.

По звуку проворачивающегося ключа ребенок уже понимает, в каком состоянии папа пришел домой

Периоды полного трэша иногда сменялись теми, когда отец не пил и становился любящим родителем, с которым можно было даже поиграть и подурачиться. Иногда мы были похожи на нормальную, счастливую семью… но чем дальше — тем реже и реже.

Эти трагические события повторялись опять и опять на протяжении многих лет: периоды временной трезвости отца сменялись срывами, которые превращались в длительные запои. Срывов становилось больше, трезвых дней — все меньше и меньше.

Внутри алкогольной, дисфункциональной семьи все взаимодействия и чувства выстраиваются вокруг проблем пьющего родителя. Ребенок оказывается втянутым в решение семейных проблем и вместе со взрослыми несет груз ответственности за то, что происходит в доме. Это отражается на особенностях его восприятия, на его чувствах и поведении.

Находясь в такой атмосфере ребенок испытывает постоянное напряжение и страх.

Страх перед пьяным отцом — парализующий, животный. По звуку проворачивающегося ключа в замочной скважине ребенок уже приблизительно понимает, в каком состоянии папа пришел домой. Страх за маму — отец опять будет колотить ее, или в этот раз все обойдется. Страх за себя — удастся ли сегодня спокойно лечь спать, или отец накажет за какой-то проступок и поставит в угол на колени. Может, в этот раз он придумает новое наказание? Страх, когда ничего нельзя знать наверняка, не на что опереться. Неизвестность пугает.

Атмосфера в доме напоминает психологический триллер, в котором все члены семьи примеряют на себя до боли знакомые роли: кто-то играет роль жертвы, которая является «заложником ситуации», страдает, но не уходит от тирана, все терпит. Кто-то примеряет на себя роль преследователя-тирана, который агрессивно нападает на членов семьи, у которого есть потребность властвовать над другими. Кто-то выступает в роли спасителя, который вынужден спасать других. Все члены семьи обмениваются этими ролями и отыгрывают сценарий опять и опять, закручивая воронку страданий. Эта мучительная игра приносит участникам путаницу и терзания, но к сожалению не решает реальных проблем.

Ребенок, лишенный родительской любви, отторгнутый собственными родителями, переносящий издевательства, оскорбления, побои, насилие, лишен здоровой психологической обстановки. Его развитие в таких условиях невозможно. Когда ребенок длительное время находится в деструктивной среде, в его организме происходят негативные физические и психические изменения. Жестокость по отношению к ребенку формирует социально дезадаптированную личность, которой в будущем сложно будет найти и реализовать свой потенциал в работе, сложно создать семью и быть хорошим родителем. Опасным последствием насилия по отношению к ребенку является дальнейшее копирование жестокости. Из-за незалеченных душевных ран, которые остаются после травматичного детства, такой человек повторяет знакомый сценарий — он может стать насильником для собственных детей и родных.

Есть определенные характерологические изменения личности, которые со временем формируются и проявляются в поведении ребенка, растущего в алкогольной среде.

Он пытается понять, что такое норма. У него нет системы координат, которая помогла бы представить, на что похожа жизнь в здоровой семье. Он не понимает, что можно говорить и чувствовать. Ребенок растет в атмосфере, в которой постоянно нужно быть осторожным и бдительным. В атмосфере, в которой для собственной безопасности нужно подавлять свои чувства и эмоции.

Он с трудом начинает новые дела, и ему трудно доводить их до конца. В типичной алкогольной семье постоянно присутствует множество вранья, обещаний, которые никогда не выполняются. Как правило, ребенка никто не учит планировать дела и у него нет хороших примеров для подражания.

Вранье становится способом самозащиты и выживания. В такой семье ложь является первоосновой. Она проявляется в виде отрицаний неудобных обстоятельств (пьянство родителей), различных уловок, манипуляций, нарушенных обещаний и непоследовательного поведения. Ложь и манипуляции, будучи нормой в семье, становятся для ребенка частью знаний о жизни и его любимыми инструментами.

Ребенок постоянно ругает и осуждает себя. В дисфункциональной среде ребенок не чувствует себя в безопасности, не чувствует себя достаточно хорошим и чаще всего напряженную обстановку в доме воспринимает на свой счет. Он чувствует себя источником проблем либо дополнительным фактором пьянства родителей. Лучше бы меня не было, все проблемы из-за меня — мысли, типичные для ребенка алкоголиков. Часто эти мысли подкрепляются физическим и/или психологическим насилием, что способствует развитию негативного Я-восприятия. С годами критическое отношение к себе не исчезает и продолжает влиять на жизнь.

Ребенок, который растет в алкогольной семье, становится маленьким взрослым. Он слишком серьезен и не умеет с легкостью относиться к жизни, не умеет веселиться. Напряженная атмосфера в доме не располагала к веселью: на войне как на войне. Непосредственный и спонтанный внутренний ребенок был вытеснен грудой взрослых проблем и обязательств.

Он испытывает трудности с построением близких отношений. У ребенка нет примера нормальных близких отношений. Сегодня его любят, а завтра — отвергают. Ребенок проносит через всю жизнь усвоенное в детстве двойное послание: «Подойди ближе. Уйди». Один из самых сильных его страхов — быть отверженным, брошенным. Эти страхи лишают легкости процесс развития отношений и делают сами попытки построить их очень болезненными. Самые мелкие разногласия могут перерасти в серьезный конфликт, потому что страхи застилают глаза и мешают видеть проблему объективно. Результатом страха отвержения становится потеря уверенности в себе. Он чувствует, что с ним что-то не так. И раз не получается построить отношения, значит, он их не заслуживает.

Ребенок из алкогольной семьи чувствует себя не таким, как все. Чувство отчужденности, непохожести на других, изоляция прочно встраиваются в картину его мира. У других детей есть возможность быть детьми, а у ребенка из дисфункциональной семьи — нет. Он всегда — маленький взрослый. Он постоянно обеспокоен тем, что происходит дома. Он не может полностью расслабиться, внутренняя тревога затмевает собой все остальное. Это сказывается на социализации. Ребенок чувствует себя некомфортно среди других людей, ему сложно поверить, что его могут принимать таким, какой он есть, и что не нужно это как-то заслуживать. И это затрудняет потенциальную возможность стать участником той или иной социальной группы.

Когда трэш, который происходит в доме, со временем становится нормой, ребенок из алкогольной семьи начинает относиться к нему лояльно. Все члены семьи продолжают все отрицать даже тогда, когда объективные причины должны бы заставить их что-то изменить. Лояльность в большей степени являлась результатом страха и нарушенного чувства безопасности.

Взрослые дети алкоголиков часто выбирают себе в партнеры человека, который до боли напоминает пьющего родителя, таким образом создавая созависимые отношения. Мол, отца не удалось спасти, так тебя буду спасать.

Некоторые выбираются из болезненной, мучительной алкогольной среды и строят контрзависимые отношения. Они связывают свою судьбу только с теми людьми, которые вообще не употребляют алкоголь. Они строят отношения противоположные тем, что видели в детстве.

Некоторые неосознанно подражают своему пьющему родителю и полностью повторяют его судьбу, становясь алкоголиками.

Безусловно, мы все родом из детства, и то, каким оно было, очень сильно влияет на нас. К сожалению, мы не можем выбрать, в какой семье родиться. Но прошлое все равно не определяет наше будущее. У нас есть выбор, какую жизнь прожить и кем стать.

Чтобы разорвать замкнутый круг насилия, нужно начать с себя.

Мне помог в этом психолог. Благодаря ее поддержке, я слой за слоем снимала свои доспехи, которые надежно защищали меня от людей. В безопасной обстановке я оголила свои раны, которые кровоточили и не заживали все эти годы. Вместе с моими слезами выходила скопившаяся боль, заблокированные мной чувства, которые я пыталась безрезультатно вытеснить из своего тела и сознания и которые все так же продолжали влиять на мою жизнь. Я сняла все маски и позволила себе быть разной: сильной, уязвимой, слабой, бесстрашной, упрямой, бессильной, разбитой, властной. Я получила опыт безусловного принятия, и мне больше не нужно было быть заложником своего прошлого. Я стала просто собой.

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения НВ

Больше блогов здесь

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X