Хотим ли мы жить. Чем опасен культ страданий

26 мая 2022, 21:13
Светлана Панина: «Тотальная „вина выжившего“, которая почти поголовно охватила украинцев — это следствие культуры обвинения, а не культуры поддержки» (Фото:AlexShadyuk/Depositphotos)

Светлана Панина: «Тотальная „вина выжившего“, которая почти поголовно охватила украинцев — это следствие культуры обвинения, а не культуры поддержки» (Фото:AlexShadyuk/Depositphotos)

Люди, которые сейчас помогают всеми силами армии и своим пострадавшим от войны согражданам, делают это не из чувства вины

Годы психотерапии, которую я получаю как поддержку в моей жизни, помогли мне во многих сферах. В свое время психотерапия (и психотерапевт) буквально вытащили с «того света», который казался реальной и единственной альтернативой этому — кошмарному и беспросветному. Сейчас я понимаю, какой громадный путь нужно проделать, чтобы раз за разом выбирать жизнь, несмотря на все ее трудности, а иногда и ужасы, которые в ней случаются.

Видео дня

Для того, чтобы выбирать жизнь, а не смерть, ценность этой жизни должна для самого человека стать безальтернативной. Не на уровне знания, не на уровне разума — вся логика сыплется и все знания становятся абсолютно бесполезны, когда ощущения «жить — это хорошо» давно (или никогда) у человека не было.

В буквальном смысле, попробуйте продать кому-нибудь идею «жизни» и «ты должен жить ради…» если жизнь — это бесконечная боль и страдания. А ведь именно так зачастую в культуре ее и подают. Когда из жизни искореняют любой намек на радость, удовольствие, когда клеймят позором тех, кто позволяет себе роскошь улыбки или легкого звонкого смеха. Особенно в трудные времена.

Нужно проделать огромный путь, чтобы раз за разом выбирать жизнь, несмотря на все ее трудности

Деструктивные культы, которые часто ведут своих приверженцев к массовому суициду, очень активно продвигают идею о том, что настоящая радость и удовольствие уготованы только тем, кто попрощается с удовольствиями и счастьем на этой земле. Попрощается навсегда, чтобы навсегда получить после пересечения роковой черты между жизнью и смертью.

В трудные времена людей не надо подталкивать к тому, чтобы они ощущали еще больше боли, чем та, что у них уже есть. Они и так страдают. И если больного, как правило, стараются развлечь и отвлечь от его боли, если в медицине обезболивание считается крайне важным компонентом исцеления (ради этого все делается, чтобы сохранить человеку жизнь по возможности максимально комфортную и безболезненную), то в эмоциональном плане этого часто не происходит.

«Перестань реветь из-за самоката, вон у соседского ребенка ногу оторвало!» — и ребенок понимает, что для того, чтобы получить сочувствие, нужно чтобы ему оторвало ногу. «Перестань себя жалеть, тебе всего лишь ногу оторвало, а сосед с войны не вернулся!» — и взрослый понимает, что для того, чтобы получить сочувствие, он должен погибнуть.

Тотальная «вина выжившего», которая почти поголовно охватила думающих и чувствующих украинцев, — это следствие культуры обвинения, а не культуры поддержки. Люди, которые сейчас помогают всеми силами армии и своим пострадавшим от войны согражданам, отправляя материальную и гуманитарную помощь, делают это не из чувства вины. Они делают это из чувства солидарности и любви. Думаю, если бы они не мучались от чувства вины, они бы помогали еще больше — хватало бы сил на заботу о себе, а это всегда увеличивает творческий потенциал личности. Больше сил, больше идей, как помочь, как заработать, как организовать других людей для помощи. Люди объединились сейчас не потому, что чувствуют себя виноватыми (вина и стыд наоборот ведут к изоляции). Люди собираются вместе и делают что-то полезное благодаря тому, что все-таки где-то и когда-то они получили опыт, что жить — хорошо. Что в жизни есть приятное, радостное, счастливое. И ради сохранения своей жизни и жизни других людей стоит постараться.

poster
Дайджест главных новостей
Бесплатная email-рассылка только лучших материалов от редакторов NV
Рассылка отправляется с понедельника по пятницу

Что случается, когда в обществе происходит подмена жизни культом смерти? Когда герои — только те, кто погиб, а те, ради кого они погибли — второй сорт, который никогда не искупит вину перед погибшими? Во-первых, происходит страшное перераспределение ответственности. Как будто тех, кто выжил, приравнивают к агрессорам, заставляют разделить с ним вину. В этом плане военные намного гуманнее гражданских. Я редко слышу от военных, которые имеют дело с настоящим врагом на поле боя о том, что всему остальному миру надо срочно прекратить жить. Чаще военные говорят: «Оставайтесь живыми, чтобы если я погибну — это было не зря». Они говорят: «Проживи свою жизнь счастливо, потому что я сражался за жизнь и радость, а не за смерть и страдания». А вот от гражданских даже в публичном пространстве часто можно услышать: «Нашли время концерты устраивать, можно другими способами деньги для армии собирать», «О чем вы думаете, какие выпускные для детей, у нас люди на войне погибают!» Так незаметно формируется культура страдания.

Во-вторых, именно этим способом война на цыпочках пробирается во все, до чего еще не успела дотянуться. Так культура насилия вытесняет культуру согласия. Так вместо выражения собственного переживания горя, бессилия и желания помочь, люди выражают осуждение, гнев и презрение к собственным гражданам, ослабляя свою страну, а не делая ее сильнее.

Мы не должны попасть в этот капкан. Потому что культ страданий не только обескровливает и обессиливает каждого отдельного человека или народ. Рано или поздно этот культ либо убивает, либо (намного чаще) доводит до состояния такого жесткого дефицита жизненных сил, до такого истощения, что порождает ярость и желание уничтожать. Безумный гнев на тех, кто не отказывает себе в удовольствиях — это следствие долгого, хронического сознательного или бессознательного отказа себе и другим в радостях жизни. Этот гнев направлен даже не на присвоение этих радостей. Длительный отказ от переживания удовольствия приводит к тому, что удовольствие «не усваивается» — не остается в памяти, не приносит удовлетворения и рождает только еще больше фрустрации. Это приводит к очередному витку ярости и стремлению разрушать, уничтожать то, что приносит радость другим.

Так вслед за культом страдания приходит культ смерти. И достигнуть этого можно всего за одно поколение. За двадцать лет.

В трудные времена мы должны делать выбор на двадцать лет вперед. В каком обществе мы хотим жить через 20 лет? Хотим ли мы через 20 лет жить?

Текст публикуется с разрешения автора

Оригинал

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Погляди НВ

Больше блогов здесь

Показать ещё новости
Радіо NV
X