О ложной вежливости и хороших людях, ругающихся матом. Блог Светланы Ройз

2 февраля 2017, 18:11
Давление родителей на детей в воспитательных целях часто приводит к депрессиям во взрослой жизни. Как этого избежать

Хочу поделиться размышлениями о совсем неволшебных “волшебных словах”, ложной вежливости, депрессии, хороших людях, ругающихся матом, и тихих, воспитанных тварях и улыбке сквозь слезы.

Видео дня

__15
__15 Фото:

Я уже несколько раз делилась цитатой от Эвы Рамбалы: “Единственная награда за то, что мы стали хорошими мальчиками и девочками — это депрессия”. Мой учитель, Марк Владимирович Воронов считал главным трудом своей жизни книгу “Групповой портрет депрессии”. И он много и разносторонне исследовал депрессивные расстройства. Большая часть нашего курса была посвящена этой теме. И Марк Владимирович предлагал нам одну из версий: депрессия — это возможный “выход из-под пресса” (де-пресс).
Эта неделя проходит под девизом “хорошести сквозь слезы” и “правильности и улыбок из-под пресса”, и посвящена нашим разным, в том числе и девиантным способам выбираться из-под него.

“Улыбайся! Не плачь! Не злись!” — все это мы часто говорим ребёнку из собственной малости

“Не грусти!” — говорим мы иногда своим близким. (Искренне желая им лучшего, но если честно — потому что мы часто не можем выдержать того, что рядом с нами кто-то не счастлив). И они могут начать улыбаться, пряча слезы, чтобы нам было легче. И “прессуют” свои истинные чувства вместо того, чтобы, возможно, просто позволить себе эмоцию, или разобраться в ее причине.
“Давай поблагодарим тетю, которая тебе сделала укол. Что нужно сказать тете? Спасибо. Ты же хороший мальчик”. И мальчик, растирая кулаком слезы и сопли, повторяет за мамой послушно "спасибо" и всхлипывает от боли, ощущения насилия и непонимания — с кем же мама?! Благодарна доктору или медсестре, причем осознанно, мама. А ребёнок имеет право не испытывать искренней благодарности к тому, кто стал для него источником боли. Да, наша задача постараться поискать доктора, который умеет проводить манипуляции так, что ребёнку самому хочется сказать доктору “Спасибо!” Такие точно есть. И да, задача взрослых — поиграть в докторов, объясняя, чем они занимаются, и что делают все, чтобы детка был здоров.

“А теперь извинись перед...” — сколько раз только на этой неделе я слышала историй о том, как детей заставляли извиняться перед учителями (чтоб те не обиделись, не уходили из школы, не занижали оценок) и перед родителями. Слышала историю о том, как в конфликте с учительницей отличников, не имеющих отношения к самому конфликту, заставили идти и извиняться перед ней. Ребёнок спрашивал в слезах: “За что я должен просить прощения?!” А после “мероприятия” отказался идти в школу.

Как часто мы говорим ребёнку: “Извинись!” — и он извиняется, чтобы нас не расстраивать, чтобы не потерять близость. Но если он не осознаёт, за что просит прощения, эта насильная “вежливость” остаётся лишь внешней формой.

Мы часто приучаем детей к “внешним формам”, не очень вникая, какой вывод они сами делают из ситуации, чему учатся и что берут в своё будущее. Мы часто сами подаём двойные послания, внешне соблюдая правила этикета и демонстрируя вежливое поведение, а внутри сжимаясь или бунтуя. А ведь дети в контакте и с нашими внешними проявлениями эмоций, и с нашими внутренними, невидимыми для других взрослых, реакциями.

Своей двойственностью, своими наказаниями за чувства и честное поведение мы приучаем ребёнка к внешней форме. Гениальная Фаина Георгиевна Раневская сказала: “Лучше быть хорошим человеком, ругающимся матом, чем тихой, воспитанной тварью”. За мат мы ругаем, часто неосознанно поощряя вторую часть.

“Улыбайся! Не плачь! Не злись!” — все это мы часто говорим ребёнку из собственной малости. Вместо того, чтобы давать ощущение “Я большая, я могу вынести и пережить любые твои чувства. Ты мне можешь их доверить. Я не разрушусь”.
А дети нам должны и должны... быть успешными, улыбающимися, "хорошими". А дети “тыжепсихологов” вообще должны излучать нежное свечение, аромат роз и не оставлять при ходьбе следов. И все эти долженствования могут стать прессом.

На этой неделе прочитала чудесную статью — интервью с психоаналитиком и психиатром, который работает с преступниками. Статья напомнила, что британский психоаналитик Дональд Винникотт сформулировал в свое время блестящую мысль: любое антисоциальное действие подразумевает и имеет в своей основе надежду. Это действие, совершаемое в надежде привлечь внимание, изменить свою судьбу, отношение к себе. И я часто рассказываю родителям на семинарах о том, что за любым непродуктивным поведением ребёнка есть что-то неочевидное, и да, там есть надежда на то, что что-то может измениться.

Клиентам-мужчинам я иногда говорю: женщина скандалит до тех пор, пока она надеется что-то изменить. Когда надежда пропадает, она, скорее всего, выходит из отношений. Мы можем вместе исследовать, о чем на самом деле скандалит жена, а с женщиной научиться осознавать свои потребности и говорить о них в другой форме.

На семинарах мы с группой родителей говорили о формировании привязанностей, об ощущении близости, которая будет во взрослой жизни превращаться в здоровые отношения с собой и с миром. Об отклике на зов, потребности детей. Когда младенец хочет удовлетворить свою потребность (в чем бы то ни было), он плачет — вначале кряхтя, потом зло и требовательно, а затем, если на его зов не реагируют, он замолкает. И он не “откричался”, как считают многие последователи доктора Спока.

Такой младенец “выключился”, разочаровался. Если бы рядом с ним был специалист, он сказал бы, что так выглядит депрессия. И, будучи такими младенцами, мы приходили к выводу: заявлять о своих потребностях бесполезно, разделялись со своими желаниями, разучались вообще просить, или приучались улыбаться — ведь только тогда к нам подходят, берут на руки и любят, или учились требовать всего силой или хитростью. Мы "спрессовывались".

Многие из нас прикрывают прессом социально адаптированной вежливости страх одиночества, агрессию, боль. Очень часто именно такие "хорошие" клиенты (на самом деле, очень хорошие, добрые, милые люди) говорят: у меня нет надежды на изменения, у меня нет сил. Часто эти же люди озвучивают симптоматику — гипертония или гипотония (в психосоматическом подходе можно также рассматривать метафору пресса, то есть давления внешнего или внутреннего).

Я иногда позволяю себе в работе такую провокацию: физически начинаю изо всей силы давить на плечи клиента, произнося “слова-прессы”, которые на самом деле звучат внутри них: “ты должна”, “ты обязана”, “нельзя”, “хорошие девочки так не делают” “хорошие мамы так не поступают”, и прошу постараться ощутить, каков будет телесный импульс, прошу делать то, что потребует тело. Я давлю все сильнее и многие позволяют себе сопротивляться, сбрасывать меня, освобождаться из-под моего давления, кричать на меня. Да, эта работа требует очень большой осторожности и дальнейшего “ведения”. И во время “освобождения” поднимаются-высвобождаются подавленные эмоции, и они бывают очень сильными. Но в этот момент клиент ощущает прилив сил. И в конце-концов, возможно, радости. Потом мы с ним исследуем, что в его жизни стало таким прессом и как можно эту высвобождающуюся силу безопасно интегрировать в его жизнь. Когда я спрашиваю в конце приёма, что вы берёте с собой из нашей встречи, если одним словом, многие говорят: “Надежда”.

Как же учить детей истинной вежливости, которая бы не становилась прессом, не вытесняла истинные чувства ребёнка, давала бы ему силы? Своим примером, своей искренностью, осознаванием своих чувств, контактом с потребностями своими и детей, снятием с себя ложной вины и ответственности, играми, книгами, мультфильмами, и как минимум, тем, что мы не перекладываем на ребёнка вес своего пресса.

Текст опубликован с разрешения автора

Оригинал

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X