Как жили и любили наши классики: 5 книг о выдающихся украинцах. Блог писателя

3 июня 2017, 16:21
Цей матеріал також доступний українською
Винниченко, Миклухо-Маклай, Шевченко — что мы знаем о жизни этих людей, кроме известных штампов?

Из-за политической ангажированности или научной загруженности мало кто из наших классиков мог позволить себе шагать в ногу с эпохой. Обычно широкая география интима – от Полтавы и Харькова до Женевы и Капри – могла появляться в этой самой жизни разве что на выезде, в эмиграции.

Видео дня

Федор Турченко. Николай Михновский. Жизнь и слово. – К: Генеза

Как известно, под руководством этого несгибаемого патриота, харьковского адвоката, организатора украинского войска и первого идеолога национализма, еще в начале ХХ века была создана первая политическая партия, провозглашавшвя самостоятельность Украины. Но мало кто знает, что, помимо политических речей, программ и манифестов, Михновский писал стихи, издав при жизни сборник любовной лирики.

Но местные патриоты были влюблены в него не только из-за писательства, а, главное, из-за участия в «живой» жизни имперского социума. Так, например, широкую огласку получил его поступок на праздничном открытии памятника Ивану Котляревскому в Полтаве в 1903 году. Когда городской голова остановил речь молодой ораторши, заметив, что употреблять родной язык разрешено только зарубежным гостям, и пригрозив именем министра внутренних дел закрыть собрание, все присутствующие как один встали и стали молча выходить из зала. Тем временем Михновский обратился к чиновнику с таким словом: «Сударь городской вэс! Я адвокат-правовед, поэтому заявляю, что в законах Российского государства не существует ни одной статьи закона, которая бы запрещала московским подданным говорить в родном языке к кому они захотят и как они захотят. Итак, мы будем апеллировать на этот запрет в сенате. Так как все украинские адреса и поздравления отвергаются, то позвольте мне, господин вэс, свой адрес вновь забрать себе, а вам оставить одну корочку».

Надежда Миронец. Владимир Винниченко: Тайна любви. Хронология интимов: документальный рассказ. – К.: Ярославов Вал

Переболев социализмом, упрятав милитариста Михновского в тюрьму, известный демагог Винниченко всплывает перед нами в лодке любви на бурные волны психоанализа. Он охотно заводил романы со многими женщинами, следуя в жизни собственному принципу: любить можно одновременно двух, трех, пятерых, сколько хватит силы тела и огня; любить одновременно можно только одну. Ну как легендарная Лиля Брик, которая говорила, что всегда любила одного: одного Осю, одного Володю, одного Виталия и одного Васю.

То же самое в истории с Винниченко, рассказанной в этой «хронологии интимов». «Я когда-то дошла до такой слабости, скажи он одно только слово – и я пошла бы слепо за ним, куда он бы захотел, перевернув вверх ногами свою жизнь...», – писала Екатерина Голицынская, а потом добавляла: «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей» – думал ты, давая не раз щелчок моему самолюбию и восхищаясь одновременно Марусями, Фридами, Этями и пр.» Итак, перед нами рассказ о романе прославленного классика с Екатериной Голицынской, Людмилой Гольдмерштейн и Софией Задвиной, длившихся некоторое время параллельно, а завершившихся смертью сына писателя и тяжелым выяснением отношений с его матерью, а также попыткой самоубийства Екатерины Голицынской. Эпистолярное наследие, тысячи обработанных писем к каждой из любовниц, критический анализ кожного ухаживания с адюльтером вкупе.

Иван Корсак. Запоздалая любовь Миклухо-Маклая. – К.: Ярославов Вал

Для истории науки герой этого необычного романа — великий петербуржец и потомок шотландского офицера. На самом же деле, известный путешественник и этнограф Миклухо-Маклай считал себя украинцем, немцем и поляком одновременно. В чемоданчике он всегда возил «Фауста» и «Кобзарь», туземцы называли его Человеком с Луны, а коллега Семенов-Тян-Шанский обвинял в измене интересам Российской империи.

Подобных деталей и неизвестных фактов из жизни исследователя Океании и Новой Гвинеи в романе немало, а история его открытий подана в неожиданном историко-политическом ракурсе. Правдоподобность сюжета подкреплена откровениями из дневника жены ученого, который ранее не публиковался.

Элеонора Соловей. Неузнанный гость: судьба и наследие Владимира Свидзинского. – К: Наукова думка

Исследователи жизни и творчества этого харьковского поэта, сожженного заживо в сарае во время «эвакуации» заключенных перед приходом немцев в 1941 году, как-то мало уделяют внимания его «живой» жизни и любовям. Даже в разборе стихов иногда сверяются: «Не думаю, что мы сейчас владеем методом доказательства того, что такой-то стих прекрасный, а другой – плохой». Хотя при этом выделяют ряд стихотворений, достойных внимания, сочиняя в частности, что «со временем стихотворению «Стася» (1935) будут посвящены специальные исследования».

Пока они появятся, стоит присмотреться к этому шедевру уже сейчас. Оказывается, переводчик Пушкина с Лермонтовым, а также автор собственной русскоязычной лирики, Владимир Свидзинский не мог избежать неосознанной интертекстуальности. И поэтому «Стася сказала: “Ці хмари розбиті – / Ніби поле, пооране в скибу...» напоминает Мандельштама: «Так тягуче и долго, что молвить хозяйка успела: / Здесь, в печальной Тавриде, куда нас судьба занесла...» (1917), а «Я поглянув: у копанці сонній, / Різьблено замкнені в мертвоводді...» призывает к мнению Саши Черного: «Я взглянул: лицо у Фили / пробкового стиля...» (1910). Заключительное же «Не відказала нічого Стася, / Лиш притулила до мене обличчя...» и вовсе побуждает к воспоминанию о хрестоматийном, Пушкинском: "Ничего не ответила рыбка, / Лишь хвостом махнула на прощание". Сегодняшние исследователи называют такие явления «симфонизмом». Ведь более адекватной «полистилистикою» назвать это официальной науке не поворачивается язык.

Леонид Ушкалов. Шевченко от А до Я. – Л.: Видавництво Старого Лева

Своеобразному разрушению официального канона и одомашниванию образа Кобзаря посвящена эта уникальная азбука-энциклопедия «Шевченко от А до Я». «Какое было любимое время года у Шевченко? – спрашивают издатели, а также автор книги. – В какие глаза он любил засматриваться – карие, голубые, а может, зеленые? О чем он думал, глядя на звезды?»

Вполне возможно, что, получив тайный ключ к биографии классика, дети и взрослые не просто узнают о талантливого живописца, прозаика, поэта, драматурга, певца, актера, художника и фотографа Шевченко, но и полюбят его как близкого друга. По крайней мере, художник книги, Анастасия Стефурак, пыталась показать Тараса Григорьевича разным: маленьким, юным, веселым, романтичным, зрелым. «Мы можем увидеть Шевченко, который, завернувшись в плед, читает Шекспира и попивает чай, - рассказывает она. - Шевченко, который видел фламинго и пеликанов, который рисует и поет; его любимые блюда и элементы одежды».

Больше блогов здесь

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

poster
Подписаться на ежедневную email-рассылку
материалов раздела Life
Оставайтесь в курсе событий из жизни звезд,
новых рецептов, красоты и моды
Каждую среду
Показать ещё новости
Радіо НВ
X