Город грехов: 5 книг об "урбанистической" любви. Блог писателя

13 марта 2017, 18:37
Цей матеріал також доступний українською
Это отнюдь не одноименное романтическое кино, возникшее на фоне очередной волны моды на фильмы в стиле нуар

«Любовь» в этих книгах бывает не только к женщине - это так же «любовь» к детям, государству и даже к литературе. Городские декорации, на фоне которых разворачиваются эти истории, творят «жанровую» основу любых отношений.

Видео дня

Ингеборг Бахман, Пауль Целан. Пора сердечка. – Черновцы: Книги-ХХІ, 2016

«Греховная» любовь молодой поэтессы к старшему за нее на шесть лет «автору важнейшего немецкого поэтического сборника последнего десятилетия», как писали тогдашние газеты о Пауле Целане, была возможной только на фоне отдыха европейской культуры надреальности. То есть когда отшумела идея национал-социализма, умноженная на философскую «смерть Бога», и у литераторов появилась возможность перейти к локальным ценностям - маковый цвет, которым Пауль засыпал комнату своей возлюбленной, ее кокетство в письмах вроде «я люблю тебя и не хочу тебя любить, это слишком много, и слишком тяжело, однако, прежде, я люблю тебя». Позже все это перерастет в постмодернизм, но пока что Целан просит корреспондентку писать коротко, чуть ли не в стиле фронтовых реляций. Бахман, зато, уже почувствовала вкус «живой» жизни, заигрывая с конкретикой на нескольких листах очередного письма обязательно с вложенными стихами.

Может именно поэтому Целан покончил с собой, бросившись в Сену, а Бахман, эта «морская нимфа с волосами ангела, которая беспрестанно курила и разговаривала почти шепотом, вздрагивая от каждого телефонного звонка», в 60-х годах продолжала играть с реальностью, работая над циклом романов «Виды смерти». В одном из них она писала и о своем любимом: одинокий и целомудренный румын-эмигрант Целан заделался здесь эмигрантом-мадьяром Иваном. Героиня романа Бахман так говорила о Целане: «Иван вернул мне способность смеяться», «Ивана я не боюсь, даже тогда, когда он заламывает мне руки за спину и не дает двигаться», и «из-за Ивана, которому нужна игра, я изучила группу бранных высказываний», а также «пообещала Ивану надевать только такие платья, которые делают меня красивой и счастливой». По крайней мере, с травматическим национал-социализмом точно было покончено.

Наталья Гурницкая. – Мелодия кофе в тональности ожидания. - Х.: Клуб Семейного Досуга, 2017

Первая часть романа львовского автора стала настоящим бестселлером. Его продолжение – это история главной героини, украинской девушки Анны, которая после смерти своего красавца-мужа, старшего за нее польского шляхтича, вынуждена выживать в окружении тогдашнего общества.

В чем же заключается «греховность» этой ситуации? Дело в том, что, будучи беременной, но уже в статусе жены, а не любовницы замужнего мужа (как в первой части романа), она сталкивается с горькой иронией судьбы: огромный особняк, анфилады комнат, роскошная мебель, многочисленные слуги – все это ей принадлежит по праву вдовы и будущей матери шляхтича, но настоящего счастья ей не отведать. Согласно правилам и законам львовского общества, замужняя женщина, будучи беременной, не может выйти даже на прогулку.

Автор романа долгое время работала в архивах, чтобы со всей тщательностью, детальностью и исторической достоверностью воплотить в своем произведении бытовую экзотику старинного Города Льва. События, происходящие в «Мелодии кофе в тональности ожидания», романтический флер эпохи, а также муки и радости молодой женщины, описанные с выразительным психологизмом, достойны экранизации.

Маргарита Сурженко. Квартира киевских грехов. – Брустуров: Дискурсус, 2017

Все мы видели фильм с сакральным названием «Семь», в котором городской детектив, сыгранный 32-летним Брэдом Питтом, расследует преступления, совершенные за семью библейскими грехами. В новом романе молодой луганского автора, ныне проживающего в Киеве, этот сюжет наполняется сугубо украинским «товаром» с греховной коллекции настоящего.

По сюжету, герой попадает в квартиру на улице Саксаганского к семи греховницам, прекрасным мистическим дамочкам, которые знакомят его с родной киевской средой - с другой, «греховной» стороны. « Наша работа, - говорит одна из них, - заставлять вас проходить испытания, падать очень низко, делать глупости. Но за это мы даем вам истинное наслаждение». Итак, Лень, Злость, Жадность, Ревность, Наслаждение, Сладострастие и Ненасытность раскрывают столичном парню-риелтору глаза на его родной город. Кажется, никто не может противостоять искушению, даже он сам. Целые дни он проживает под присмотром всех семерых владелиц квартиры и заодно целого мегаполиса. Примером хорошей работы греховниц являются дорогие авто на улицах (Жажда), бешеные распродажи в магазинах (Зависть), аварии и убийства (Ярость), разбитые сердца и разрушенные браки (Похоть, Ревность, Наслаждение).

Впрочем, у автора, как в жизни в целом, существует панацея. Стоит какому-то из героев «только упомянуть, что его действия и решения спровоцированы грехом, он сразу же находит в себе силу быть человеком». Впрочем, это единичные фигуры. Зато, рядовой обыватель – покорный теленок нашей «аграрной» власти. «Бороться против системы среднестатистический человек не будет, потому что это для его организма большой стресс, - напоминает нам автор. - А простые люди на улицах являются рабами и участниками этой системы. Они рождены в ней, им комфортно в ней, и бороться с ней - это вести войну против народа, против своих коллег, против всего мира».

Тони Моррисон. Любимая. – Х.: Фабула, 2017

В основу этого романа, ныне уже признанного классическим, положены реальные события в штате Огайо, произошедшие в конце XIX века. Жажда жизни, рабовладельческие отношения, семейная трагедия и всепобеждающая любовь матери к дочери – вот основные коллизии, до сих пор делаюющие «Любимую» интересным женским чтивом настоящего.

В этом романе речь идет о смертном грехе. Совершено преступление, после которого начинается мистика. Даже после ужасной трагедии образ дочери не исчезает из материнского сердца. Генетическая память и неисцелимая обида, выжженая в сердцах, не может быть оправдана словами о равенстве и единстве белых и темнокожих американцев. Роман «Возлюбленная» был удостоен Пулитцеровской премии (1988). Впоследствии автора ждала Нобелевская премия (1993).

Получая премию, автор заявила: нет ни одного памятника, доски, надгробия, стены, парка, фойе небоскреба, которые бы увековечивали память людей, забранных в рабство и привезенных в США. «Нет даже крохотной лавки у дороги, - добавила она. - И поскольку такого места не существует, эту роль будет играть книга». После этой пылкой речи в важных исторических местах, связанных с рабством в США, начали устанавливать «мемориальные» ряды в знак скорби и прощения.

Надежда Мориквас. Корнелия. – Л.: Издательство Старого Льва, 2016

В этом романе-эссе львовского автора речь идет не о романтической гульбе галицкой богемы, а о ее логическом завершении на фоне угасания поэтической славы известного младомузовца Петра Карманского и вспышки его педагогической звезды в литкружках для начинающих. Именно оттуда вынырнуло его «греховное» чувство к Корнелии, героини повествования.

«Профессор Карманский, ах профессор Карманский!.. Он был безумно рад видеть Корнелию каждый раз, когда она с группкой девушек приходила на занятия литературного кружка». И тянется эта история вплоть до того времени, куда не ступала нога наших исследователей, и где живут под советской властью Ольга Кобылянская и племянница ее дорогой подруги Алчевской, где сосуществуют митрополит Андрей Шептицкий и автор памфлета «Плюю на папу!» Ярослав Галан – то есть в 1940-х годах, о которых так мало в нашей исторической беллетристике. И где, напомним, «фамилия Корнелии была обведена жирными чернилами: брат и сестра – в ОУН, дядя – известный националист «Лопата», за которым уже с год охотятся в области».

Больше мнений здесь

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

poster
Подписаться на ежедневную email-рассылку
материалов раздела Life
Оставайтесь в курсе событий из жизни звезд,
новых рецептов, красоты и моды
Каждую среду
Показать ещё новости
Радіо НВ
X