Обманываем сами себя? Почему пора избавиться от слов «орки» и «мордор»

29 июня, 02:03
Екатерина Гольцберг: «Нам сложно признать, что на нас вероломно напали граждане Российской Федерации, на территории которой у многих из нас до сих пор есть кровные родственники, друзья (чаще уже бывшие) и партнеры по бизнесу» (Фото:AlexKosev/Depositphotos)

Екатерина Гольцберг: «Нам сложно признать, что на нас вероломно напали граждане Российской Федерации, на территории которой у многих из нас до сих пор есть кровные родственники, друзья (чаще уже бывшие) и партнеры по бизнесу» (Фото:AlexKosev/Depositphotos)

Мы ищем фиговый лист, который прикроет места, на которые нам неудобно и неприятно смотреть

Орки, Мордор, зомби, запоребрик, бандерлоги… Вы, конечно, сразу понимаете, о чем идет речь. Да, казалось бы, все ясно, но что-то со всеми этими словами не так. На мой взгляд, они слишком нейтральные для того, чтобы передать весь ужас от осознания, что Россия напала на Украину и ведет на территории моей родины полномасштабную войну. От осознания, что россияне, которые говорят на понятном мне языке, могут приходить в наши дома для того, чтобы насиловать, грабить и убивать.

Видео дня

Сначала мы называли эту войну АТО, и как-то сами незаметно привыкли и приучили весь мир к таким словесным играм. Теперь мы не называем тех, кто пришел к нам с войной, россиянами, используя вместо этого имена мифических созданий из несуществующих миров. Мы настойчиво подменяем правдивые слова эвфемизмами, и тем самым опять в собственном сознании ищем фиговый лист, который прикроет места, на которые нам так неудобно и неприятно смотреть.

С психологической точки зрения эвфемизмы действительно призваны оберегать нашу психику от болезненных тем и травм. Больше всего их обычно бывает в темах смерти («ушел в мир иной», «отдал богу душу», «покинул нас»), рождения («нашли в капусте», «принес аист»), секса и физиологии («эти дни», «познакомиться поближе»), пороков («сходить налево», «отблагодарить»), страхов и суеверий («крайний» вместо «последний», «лукавый» вместо «дьявол»). Конечно, иногда нам нужны эвфемизмы, чтобы мы могли выстроить приличные словесные конструкции, выглядеть воспитанными людьми, поговорить о том, о чем трудно сказать прямо, присоединиться к коллективному бессознательному. Метафоры и эвфемизмы часто помогают объяснить сложные вещи простыми словами, особенно детям, которым прямыми высказываниями можно причинить боль.

Я не хочу снимать ответственности ни с кого, кто прямо или косвенно способствовал нападению

Но зачем мы обманываем сами себя? Когда речь идет о войне, мне кажется, очень важно и нужно научиться честно называть вещи и людей их истинными именами. И эвфемизмы, и метафоры нам очень мешают, потому что существенно снижают степень ответственности «орков» и «бандерлогов» за содеянное ими. И то, что хорошо звучит, например, в кабинете у психолога, который может смело использовать метафоры для понимания глубинных процессов психики, совсем неуместно там, где нужно оперировать фактами, которые разум отказывается постичь. Больно, страшно, невозможно поверить, но еще опаснее это отрицать, давая шанс нашим врагам думать, что говорится не о них, а о каких-то вымышленных персонажах.

Да, нам сложно признать, что на нас вероломно напали граждане Российской Федерации, на территории которой у многих из нас до сих пор есть кровные родственники, друзья (чаще уже бывшие), партнеры по бизнесу, кумиры и авторитеты. Конечно, проще считать напавших на нас мифическими орками, которые служат силам зла, испорченными темными силами эльфами, укушенными кем-то зомби, полностью потерявшими контроль над собой и своим телом и подчиняющихся чьим-то приказам. Они не хотели, их заставили, укусили, подчинили их волю? Нет, я не хочу верить в эти сказки.

Я не хочу снимать ответственности ни с кого, кто прямо или косвенно способствовал нападению. И нам важно перестать бояться называть все своими именами. Потому что слова имеют значение. Потому что наши враги уже давно и успешно пользуются методиками подмены понятий, формирования сложных конструкций из нагромождения слов и в том числе эвфемизмов. Надо помнить, что манипуляции в большинстве случаев осуществляются с помощью средств языка. А потом вдруг получается, что спецоперация — это не совсем война, интернациональный долг — это не совсем вторжение, ограниченный контингент — почти не оккупанты. А дальше там, на России, всех приучили говорить «обезвредить» — вместо убить, «сохранять плавучесть» — вместо тонуть, «выровнять линию фронта» — вместо отступить, «совершил жесткую посадку» — вместо разбился. Даже это настойчивое «на Украине» — тоже очень и очень значимая языковая уловка, которая точно фиксирует в мозгу россиян, что к нам едут не в гости, а наступать.

И заметьте, что такой стиль изложения не вызывает возмущения у российской аудитории, ее чувства остаются нетронутыми, поскольку отсутствует эмоционально-оценочная лексика, способная вызвать сильные чувства у тех, кто потребляет эту искаженную информацию. Но мы не можем позволить себе приспосабливаться к искаженной реальности. Мы уже слишком большую цену заплатили за право быть честными друг с другом и не использовать казуальную атрибуцию, тем самым оправдывая поведение агрессора. Мы способны создавать новые культурные нормы, где не будет места подменам понятий. Однако это тоже борьба, и часто борьба со своими же собственными стереотипами.

Важно учитывать, что слова — отличное оружие, которое может превращать кого угодно в тех самых мифических зомби, точнее в людей, которые отучены думать, чувствовать, сопереживать, испытывать стыд за свои поступки, принимать решения и признавать вину. Мы не должны этому способствовать. Мы не можем позволить себе быть частью их пропаганды.

Да, часто соцсети лицемерно посылают нам предупреждения за использование «языка ненависти» при попытках называть вещи своими именами, но даже алгоритмы цензуры можно обходить, если говорить только правду.

Давайте попробуем?

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Погляди НВ

Больше блогов здесь

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X