Эпоха хронической усталости. Как мы потеряли себя в погоне за успехом

26 июня 2019, 20:43

Когда ценность жизни зависит от успеха, смыслы ускользают — и мы чувствуем потерянность и тревогу

Депрессия и тревога, о которой сегодня говорят все больше — это плата за стремление к успеху. Эпоха успеха связана со всепоглощающим трудоголизмом. Работа — это все, а личная жизнь — ничто. Все больше людей проводит на работе по 60−70 часов в неделю. Они разучились выстраивать отношения, создавать семьи, — только случайный секс с партнером по договоренности. А те, у кого есть родные, осознали, что им не о чем общаться. Остались только работа и стремление к успеху.

Видео дня

Вначале достижения и успехи в карьере завораживают, но затем они вытесняют все остальное. Мы оказались на пике утилитарного восприятия жизни: смысл имеет только то, что полезно и приносит успех.

Как мы потеряли личную жизнь в погоне за успехом

Депрессия как плата за успех и трудоголизм наиболее ярко проявилась в инсталляции Трейси Эмин Моя кровать. В 1999 году глазам ошеломленных любителей искусства в британской галерее Tate Britain предстала постель художницы в период ее депрессии. Скомканное одеяло на простыни с желтыми разводами, клубок грязных чулок, использованные презервативы, сигаретные пачки, алкоголь, трусы с менструальными пятнами, тесты на беременность. Постель — не место отдыха с белоснежными хрустящими простынями. Моя кровать — место отчаяния, шторма и одиночества. Именно такое состояние психолог Ален Эренберг назвал «усталостью быть собой». Инсталляцию продали на аукционе Christie’s за 2,5 миллиона фунтов.

Чем же эта работа заслужила такое признание публики?

Во-первых, личные проблемы невыносимо больше терпеть в одиночестве. Моя кровать ознаменовала эпоху, в которой интимное может быть доступно общественному. Как остроумно заметил актер и режиссер Питер Устинов: «Это свободная страна, мадам. У нас есть право разделять ваше уединение в общественном месте».

Многие говорят о том, что не знают, чем занять свое время дома

Во-вторых, в стремлении к автономии и самореализации мы остались один на один с проблемами, причем они, оказывается, у нас общие. По мнению Эренберга, этот поворот произошел еще в 1983 году: тогда некая Вивиан объявила миллионам телезрителей, что ее муж Мишель страдает преждевременным семяизвержением и что она никогда не испытывала удовольствия от секса с ним. С того момента все ток-шоу стали окном в мир человека, и выяснилось, что нас всех объединяют одни и те же проблемы. Индивидуальная культура, породившая такие понятия, как «достижение», «успех», «самореализация», обходится нам тоннами антидепрессантов.

В-третьих, личной жизни больше нет. Она стала частью общественной. Если сегодня вы встречаетесь с другом, коллегой, знакомым, вам не о чем говорить. Вы все уже знаете из социальных сетей. Видимая часть жизни воспринимается как вся жизнь. Мы убеждаем себя в том, что это так и есть. Лазурные воды на Мальдивах, шумный вечер с друзьями, новая стратегия в компании — это все. Одна моя клиентка, работая на руководящей должности в престижной компании, сказала: «Никто не знает, что я переживаю. Они не представляют, с какими проблемами я борюсь и чего боюсь на самом деле».

Мы живем в эпоху усталости

«Кровать» уже давно перестала быть местом отдыха и восстановления сил. Это — место борьбы с бессонницей и одиночества, место неудачного секса из-за тревоги и напряжения. Желаемое и спокойное место сместилось, теперь это офис. Работа — то место, где я чувствую себя уверенно. Многие мои клиенты говорят о том, что не знают, чем занять свое время дома, суббота и воскресенье тянутся. Мы умеем зарабатывать деньги, но мы не знаем, как развивать глубокие отношения. Из-за рокировки личного и общественного, работы и личной жизни, достижения успеха и ценности жизни наша культура получила целый набор различных видов усталости и страхов. «Ты должен быть первым». «Предложи идею лучше, чем твой коллега, и тогда поговорим о повышении». «Если ты не достигаешь определенной планки — ты лузер». Отсюда берутся буллинг, моббинг (желание быть на вершине социальной лестницы), эмоциональное выгорание (потребность соответствовать статусу и забыть о своих чувствах), депрессия (важнее оценка других, а не то, чего я хочу).

Одна моя клиентка, молодая красивая женщина, долгое время лечилась от панических атак. Мы проследили истоки формирования психологического механизма панических атак и обнаружили, что доминирующей в семье была мать, которая ожидала достижений от дочери. Постоянно учиться, ни минуты отдыха, должна сдать экзамены, поступить в хороший ВУЗ, устроиться на престижную работу. При этом родители заложили у дочери установку «Ты должна» без осознания «Чего ты хочешь?» В итоге она всегда делала то, что считала своим долгом. Чрезмерные требования к себе измотали ее настолько, что привели к депрессии с выраженными паническими атаками и тревожным расстройством.

Я думаю, что кульминацией эпохи Моей кровати, одиночества и гонки за успехом стала прошлогодняя книга Отессы Мошфег Мой год отдыха и релакса. Главная героиня, 20-летняя красивая блондинка из богатой семьи, с помощью медикаментов пытается уснуть на целый год и только изредка просыпается, чтобы поесть и сходить в туалет.

Роман Мошфег — это еще один голос уставшей культуры, лежащей на Кровати Трейси Эмин, диагноз эпохи экзистенциальной пустоты. В мой кабинет часто приходят измотанные погоней за успехом люди. Они злятся на себя за то, что тратят время не на работу, а на себя; медицинское обследование и здоровый сон перестали быть для них важным приоритетом, быть личным. Когда ценность жизни зависит от успеха, мы теряем смыслы — и чувствуем потерянность и тревогу.

Как же вновь обрести смысл?

Британский психоаналитик Джош Коэн в своей книге Not Working: Why We Have to Stop выступает против культуры успеха и призывает учиться у бездельников. Никто не спорит с тем, что нужно зарабатывать деньги и обеспечивать себе хороший отдых или образование. Но в безостановочном движении вперед мы теряем диалог с собой.

Эндрю Барнс, исполнительный директор новозеландской компании Perpetual Guardian, провел эксперимент по сокращению рабочих дней до четырех в неделю. В результате:

— сотрудники чувствовали себя на 20% счастливее;

— производительность труда выросла на 20%;

— уровень стресса персонала снизился с 45% до 38%;

— баланс между работой и личной жизнью вырос с 54% до 78%;

— чувство заинтересованности работой выросло с 68% до 88%.

Эндрю Барнс возвращает «кровати» ее истинное предназначение. У людей должна снова появиться личная жизнь. Причем право на личную жизнь подразумевает уважительное отношение к другому человеку в его уникальности.

Я хочу подчеркнуть тонкую грань между желанием иметь автономность и «усталостью быть собой». Индивидуализм принес много хорошего в нашу жизнь. Смещение ценностного вектора в сторону самореализации можно рассматривать и как положительную тенденцию: люди стали больше думать о своих личных потребностях и самовыражении, повысилась роль личной независимости, свободы выбора и поиска себя. Но есть и оборотная сторона: эгоизм и готовность «идти по головам» ради своих целей, гедонизм в плохом смысле слова.

Сегодня часто говорится о получении удовольствия как цели. Свободный рынок, обилие выбора, доступность чрезмерного множества товаров способствуют этому. Однако потребление материальных благ не заменяет нам смысл, а становится эрзацем полноценной пищи. Разнообразие раскрывающихся возможностей лишь обостряет поиск своего личного смысла и ценности, предъявляет к нам более жесткие требования, чем когда-либо. Нужно быть сильной личностью, чтобы каждый день многократно делать тот или иной выбор, принимать решения, которые соответствуют аутентичной установке. Наша усталость появляется из-за цепи бессмысленных и ненужных нам действий.

В заключение хочу привести отрывок из потрясающего романа Томаса Манна Будденброки, в котором описано разрушение жизни и семейного бизнеса трех поколений как цена потери экзистенциального смысла. Можно сказать, что главный герой Манна — это герой Отессы Мошфег, ищущий свою «кровать», но, к сожалению, так и не нашедший ее. «Томас Будденброк чувствовал себя безмерно усталым, надломленным. Того, что ему дано было достигнуть, он достиг и прекрасно отдавал себе отчет, что вершина его жизненного пути уже пройдена, если только, поправлял он себя, на таком заурядном и низменном пути можно вообще говорить о вершинах… Пусто было у него на сердце: он больше не вынашивал никаких планов, не видел перед собой работы, которой можно предаться с радостью и воодушевлением…».

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени

Больше блогов здесь

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X