Культурный код или устаревшие стереотипы? Как избавиться от шароварщины в украинской музыке

2 декабря 2020, 20:43

Литература, кино, устное народное творчество, внешняя и внутренняя государственная пропаганда — все это части огромного механизма умышленного или случайного создания определенных образов

Совместно с Максимом Сердюком, продюсером документального сериала Спалах, главным редактором онлайн-медиа Слух

Сало, галушки, поля блестящей пшеницы, подсолнечника, вишневые сады и девушки в веночках. Это национальная идентификация, культурный код Украины или устаревшие стереотипы?

Видео дня

Национальные стереотипы и их формирование

У каждой национальной культуры есть черты и символы, из-за использования в массовой культуре превращающиеся в стереотипы. И эти стереотипы постепенно проникают в национальную идентификацию с умышленно преувеличенным образом страны и народа.

На постсоветском кинопространстве, в частности в России, Украине и Беларуси, прижился термин «развесистая клюква». Он обозначает стереотипное восприятие русских, украинцев и белорусов, искаженные представления о нас/них с точки зрения огромной машины американского масскульта.

Зачем открывать новые территории смыслов, показывать современную Украину, если можно упрощать ее до максимально доступных образов?

В фильме Красная жара Арнольд Шварценеггер играл строгого, безэмоционального советского милиционера по имени Иван Данко. Герой Микки Рурка по имени Иван Ванко из фильма Железный Человек-2 пьет vodka и собирает в обычной московской квартире дуговой реактор. Или каноническое — российский космонавт-алконавт Лев Андропов в фильме Армагеддон в шапке-ушанке, футболке с красной звездой и телогрейке, который сидит на станции Мир.

Таких примеров множество. Задействуются самые простые ассоциативные механизмы. Немец — нацист, Гитлер, порно. Еврей — скряга, хитрец, мировое правительство. Мексиканец — сомбреро, кактусы, текила. Итальянец — пицца, мафиози. Русский — Сталин, vodka, babushka. Американец — статуя Свободы, капитализм, рабовладение. Британец — аристократ, 5 o’clock чай с молоком, футбол. Араб — терроризм, беженцы, нефть и так далее.

Почему так происходит?

Формирование стереотипов напрямую связано с массовой культурой. Литература, кино, устное народное творчество типа анекдотов о различных национальностях, внешняя и внутренняя государственная пропаганда — все это части огромного механизма умышленного или случайного создания определенных образов.

Американский журналист Уолтер Липпман, который ввел понятие стереотипа в научный оборот, так описывает его зарождение в сознании: «Нам рассказывают о мире перед тем, как мы его увидим. Мы представляем себе вещи, а потом переживаем их. Все эти предубеждения, если только образование не заставило нас их остро осознавать, глубоко управляют всем процессом восприятия».

Значительная часть стереотипов формируется через внутреннюю и внешнюю политическую пропаганду. Российский видеоблогер и кинокритик Badcomedian (Евгений Баженов) в обзоре фильма Красный воробей показывает разницу между двумя пропагандистскими машинами СССР и США.

С одной стороны — послевоенный маккартизм, охота на антиамериканских «ведьм» и идеологическое противостояние красной угрозе коммунизма до распада СССР. С другой — идеологическая пропаганда СССР, разоблачавшая в советских газетах и документальных фильмах американский буржуазный империализм во главе с мерзкими капиталистами.

Это была не только война идеологий, но и война методов и технологий. Во многом они пересекались, как, например, полярные друг другу, однако одинаковые журналы Америка и Soviet Life. В СССР сделали ставку на пропагандистскую документалистику, что говорит об ужасах и лжи капитализма, в США — на триллеры и боевики о том, что будет с Америкой и миром, если все захватят коммунисты.

И так постепенно укоренились образы американцев как эгоистичных и эгоцентричных империалистов, которые хотят подмять под себя весь мир, и образы безжалостных коммунистов, которые готовы отобрать у мира его частную собственность.

В этой войне победила массовая культура США как самый действенный инструмент донесения простых и доступных смыслов. После Холодной войны это проявлялось во множестве фильмов с громкими названиями — Красная жара, Красный октябрь, Красный скорпион, красное что угодно.

Но при чем здесь шароварщина и что это вообще такое?

Шароварщина — это журналистский термин, обозначающий культуру низкого качества, спекулирующую на украинских национальных мотивах. То есть то же самое поверхностное и стереотипное изображение Украины, что и во время пропагандистских войн США и СССР.

В Советском Союзе проводилась массивная работа с национальной идентификацией союзных республик, одной из которых и была Украина. Наша страна изображалась этакой Хоббитанией, где живут забавно одетые люди, говорящие на смешном языке.

Идиллия — садок вишневый коло хаты, казак ест вареники, которые ему преподносит счастливая жена в вышиванке и венке, после чего он поет смешную песню об этих же варениках и пускается танцевать гопак.

Одним из главных идеологов стандартизированного изображения Украины считается человек с говорящей фамилией Борис Шарварко — в прошлом главный режиссер всех официальных концертов и массовых мероприятий в Украине.

Он популяризировал и закрепил изображение украиночки и украинца в виде милых и безобидных персонажей. Шароварщина как максимально простой, архаичный образ украинской культуры с 1970—1980-х закрепилась в советском и постсоветском пространстве.

В музыке шароварщину чаще всего приписывают украинским народным хорам, которые уже почти полвека поют украинские народные песни — хор имени Веревки, киевский Театр песни Джерела. В культурном смысле это безвредные архаичные пережитки, островки народного развлечения для пенсионеров и людей, которых уже не убедишь в том, что украинская культура — это не только девушки в веночках и вышиванках.

Самым ярким представителем современной музыкальной шароварщины является Михаил Поплавский. Его эпические песни о сале и варениках — это махровое проявление шароварщины в ХХI веке во всем, от клипов до текстов песен.

Верка Сердючка с ее игрой на национальных стереотипах — украинское застолье и гоцалки — тоже вполне вписывается в шароварное изображение Украины. Но Сердючка — прежде всего постмодернистский персонаж, который соединил национальный колорит и травести-культуру.

Одним из самых ужасных проявлений шароварщины является целый жанр музыки под названием «казацкий рок», который начался с группы Гайдамаки и продолжился группами Тень Солнца и KOZAK SYSTEM. И хорошо, если бы это была субкультурная пародия вроде жанра «пиратский металл».

Эти группы существуют в параллельной реальности, где Богдан Хмельницкий установил мировой гетманат. Воспевать казацкую славу в ХХI веке с его технологичностью и вызовами — что это, как не настоящая шароварщина, место которой на одной сцене с хором Веревки?

И в этом смысле «мирового гетманата» казацкий рок идеологически не отличается от российских хоров и группы Любэ. Это все та же тоска по казацкой вольнице, как и у российской власти — по агрессивному милитаризму и богатырскому эпосу.

И действительно, зачем открывать новые территории смыслов, показывающие современную Украину, если можно упрощать ее до максимально доступных образов? И показывать, что ее настоящее и будущее находится только в прошлом.

Но это наш культурный код, наша идентификация!

Мнение, что украинские музыканты таким образом сохраняют культурный код Украины, ее национальную идентификацию в музыке, не выдерживает критики. Правда такова, что украинскому слушателю неинтересна музыка в виде национальной идеи. Стоит просто посмотреть в топы Spotify, YouTube Music и Deezer.

Однако есть успешные случаи того, как национальные идентификация и культурный код начинали играть новыми красками. И сформировались полностью новые смыслы и музыка, которые соответствуют вызовам времени.

ONUKA сочетает яркие мистические образы с современной технологичностью. Кибернетическая музыка с аутентичными украинскими инструментами, космическая отстраненность Наты Жижченко — это удачный синтез этники с современным миром.

Марина Круть популяризирует бандуру, используя этот, казалось бы, архаичный украинский инструмент в легких R&B-песнях, добавляет его в актуальный электронный саунд и поп-мелодии. Все это звучит органично и не только омолаживает древний инструмент, но и саму певицу превращает в едва ли не единственную наследницу легендарных кобзарей с поправкой на запросы современности.

Дуэт YUKO превратил народный фольклор в рейв, омолодил своей музыкой украинский язык. Саунд, мелодии, аранжировки, энергия, эстетика, язык и его звучание — взаимосвязанные вещи, создающие новую форму и новый музыкальный синтаксис. А на альбоме DURA? народные песни подобраны и спеты в такой последовательности, что вся запись превращается в критику украинского патриархального консерватизма (тоже части традиционной культуры).

Одесский коллектив Casa Ukrania вместе с николаевской нруппой Wiseword.Nidaros построили свой альбом Забытые клейноды Юга на краеведческом исследовании украинского Юга, истории Черноморского казачьего войска. Причем в нетривиальном жанре — дарк-фолка. При прослушивании песен дуэта перед глазами действительно вырисовываются образы херсонских степей, среди которых медленно бредут в пыли казаки и чумаки — четко выверенная концептуальная и атмосферная работа, как в звуке, так и в текстах.

Обо всем этом рассказывается в первой серии нашего нового документального сериала Спалах, которая монументально исследует то, как фолк просочился в украинский мейнстрим.

Бесспорно, это выразительные метаморфозы украинской музыкальной культуры, интеграция традиций и трансформация шароварной Украины в нечто новое и — самое важное — живое.

С другой стороны, победители национального отбора на Евровидение-2020 Go-А исполняют народную украинскую песню под прогрессивное техно в достаточно готическом антураже. Однако странно слышать архаичную песню о Ванюше и Катюше в таком формате. Чистый формализм без всякого нарратива, бессмысленный и беспощадный.

Музыкальный критик Любовь Морозова выдвинула тезис о кордоцентричности (от лат. сordis — сердце, понимание действительности не столько мышлением, сколько «сердцем» — эмоциями, «душой») украинской академической музыки. «Композитор вместе с произведением создает и аннотацию к нему, в которой объясняет, о чем это произведение. Есть много примеров, когда нарратив интереснее, чем сама вещь. Бывает, слушаешь кого-то без особого интереса, а потом открываешь аннотацию, читаешь и — ого, так здесь почти борьба за новые смыслы! Украинские композиторы грешат этим гораздо меньше. Я бы сказала, что наша музыка является кордоцентричной, в отличие от западной, где слишком сильная установка на то, чтобы оформлять музыку в тезисы», — говорит Морозова.

Понятие кордоцентричности подходит не только академическому, но и массовому сегменту музыки.

Украинские музыканты, которые взяли на вооружение национальный нарратив, используют готовые формы в виде народных песен и устоявшихся образов. Но может, стоило бы попробовать выйти за рамки песен о соловьях, казаках, Катюшах и Ванюшах и начать создавать новый контекст современной Украины? А национальную старомодную идиллию оставить для домов культуры, болтающихся на балансе Министерства культуры? Ведь, кажется, только таким образом мы сможем стать интересными миру.

К счастью, культура является динамичной по своей природе. И процесс культурного обновления музыкальной Украины уже запущен — пусть он медленный и идет со скрипом, но он есть.

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения НВ

Больше блогов здесь

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

poster
Подписаться на ежедневную email-рассылку
материалов раздела Life
Оставайтесь в курсе событий из жизни звезд,
новых рецептов, красоты и моды
Каждую среду
Показать ещё новости
Радіо НВ
X