Важные задачи. Почему беженцам так трудно и как облегчить эти страдания

8 ноября, 20:43
Ольга Лазаренко: «Человеку мало быть просто в безопасности, ему нужно принятие» (Фото:AntonioGuillemF/Depositphotos)

Ольга Лазаренко: «Человеку мало быть просто в безопасности, ему нужно принятие» (Фото:AntonioGuillemF/Depositphotos)

В акте вынужденного бегства есть насилие и, как каждое насилие, оно отбирает свободу воли

Основной процесс в облегчении страданий у вынужденных военных беженцев, это, во-первых, преодоление травмы и, во-вторых, обретение новой идентичности. Эти две части очень связаны, поскольку одна влияет на другую.

Видео дня

Преодоление травмы вынужденного бегства

Травма вынужденного побега состоит из двух частей:

— ощущение смертельной угрозы и бегство от нее, страдания в оккупации, страдания свидетеля преступлений и т. п.;

— разрыв связей с прошлым собой, близкими людьми и занятиями.

Непреодоление этой травмы делает с человеком то, что и другие не преодоленные травмы:

— хроническое страдание, боль;

— искаженное восприятие действительности;

— невозможность учиться новому;

— бегство в иллюзии (возвращение к своей жизни «до войны»);

— диссоциативные феномены;

— соматизация;

— вспышки ярости.

Опыт приобретается, но не присваивается

Также непреодоление травмы (всех вышеупомянутых особенностей) влияет на то, что фактически очень трудно приобрести новую идентичность (т.е. видоизменить старую).

Почему же так трудно справиться с травмой вынужденного побега.

Потому что в этом акте вынужденного бегства есть насилие.

Как каждое насилие, оно отнимает свободу воли и придает человеку смысл безвольности, игрушки в чужих руках, дегуманизирует, объективирует. А в нашем случае, где доказаны признаки геноцида, переживания еще глубже. По чьей-то воле мы оказались в другой стране в один момент. Боль, касающаяся насильственной разлуки с родными, переживается крайне остро. И зачастую жизнь за границей строится ради близких или из чувства вины перед ними, что, в свою очередь, тоже не способствует преодолению травмы.

Обретение новой идентичности

Обретение новой идентичности связано с тем, кем человек себя чувствует, а также тем, как его видят другие значимые люди. А еще с тем, в чем его ценность и соотносится ли это с его глубокими ценностями и мировоззрением.

Человеку мало быть просто в безопасности и накормленным, ему нужно эмоциональное заботливое отношение и принятие. Это заметили еще послевоенные (после Второй мировой войны) психологи, начавшие изучать благосклонность и эмоциональные связи между родителями и детьми. То же самое нам говорит и пирамида Маслоу. После физической безопасности, утоления голода и сна, на втором месте — принятие. Детские неврологи и психиатры ставят физическую сохранность и эмоциональное отношение в один ряд. И приводят примеры, когда еда была, а ребенок погибал без эмоциональной поддержки.

poster
Дайджест главных новостей
Бесплатная email-рассылка только лучших материалов от редакторов НВ
Рассылка отправляется с понедельника по пятницу

Эмоциональные отношения в ситуации вынужденного побега больше не такие, какими они были раньше. Оставшийся мужчина и уехавшая женщина переживают разный опыт от войны, по-разному страдают. И в этом разделении нет смысла, ведь оно возвращает нас к исходной ситуации насилия, где каждый человек чувствует себя беспомощным перед коллективной катастрофой, вызванной людьми.

Поэтому обретение новой идентичности — мигранта, а не беженца, может быть связано с такими важными и даже неразрешимыми (на определенный момент) задачами в актуальной ситуации.

Несмотря на то что многие беженцы посещают курсы, находят работу по специальности, новых друзей, учатся, работают и т. д., мало кто после 8 месяцев войны и вынужденного побега может почувствовать обретение новой идентичности. По моим наблюдениям, увереннее в «новом начале» чувствуют себя люди, у которых мало связей с родной страной или есть однозначная ситуация, почему так (разгромленное бомбежками жилье, ребенок-инвалид, разведенная или незамужняя женщина).

В других ситуациях люди переживают это так, что опыт (касающийся новой идентичности) приобретается, но не присваивается. Потому что его присвоение ведет к болезненным эмоционально-ценностным вопросам, а иногда затрагивает фундаментальные основы существования.

Тогда формируется такая функциональная «субличность» мигранта. Эта личностная доля отвечает за те контакты и способы их вести во внешнем мире, которые касаются вынужденной миграции, а подлинная личность в то время скрыта или оторвана от этой субличности.

И поэтому многие люди, пережившие вынужденное бегство, сейчас могут не чувствовать, что их жизнь настоящая и наполнена содержанием, хотя внешне они живут активно и достаточно успешно.

Текст публикуется с разрешения автора

Оригинал

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Погляди НВ

Больше блогов здесь

Показать ещё новости
Радіо НВ
X