Скелеты в шкафу. Пять новых книг о старых грехах

17 марта 2018, 12:05

Почти все авторы этих книг искренне уверены в том, что только прошлое - темное, страшное и воинственное - виновато во всех бедах, потому и оправдывает наши грехи.

Причем этой веры придерживаются как классики готической литературы, так и современники эпохи постмодернизма. И только некоторые из них решается заглянуть вглубь себя, находя возможность эти грехи не только описать, но и искупить.

Видео дня

Украинский писатель Игорь Бондарь-Терещенко собрал для НВ STYLE пять книг о древней вине.

Колм Тойбін. Майстер. - Х.: Фабула, 2018

Автор этой книги считается одним из главных британских интеллектуалов своего времени, несмотря на то, что он ирландец. Его пятый роман - это вымышленная история жизни американского писателя Генри Джеймса, которая продолжается в конце 19 века, а именно с января 1895 по октябрь 1899 год. Все начинается с краха писателя, переехавшего в Европу, в Лондонском театре с пьесой Гай Домвиль до его изоляции в небольшом городке, где он все-таки смог создать несколько шедевров в течение короткого времени.

На расстоянии времени, находясь в вынужденной самоизоляции, писатель переосмысливает свою жизнь, в которой ему пришлось в определенный момент забыть о своей больной сестре, которая умерла, покинуть родину, семью и друзей. Как случилось, что он стал одиночкой с гомосексуальными проблемами? За какие старые грехи вынужден теперь расплачиваться? Он живет в доме со слугами и ежедневно ходит к стенографу диктовать новую книгу. Присутствует в рассказе Оскар Уайльд - как антипод слабого и анемического героя романа, поскольку ведет веселую беззаботную жизнь популярного автора. Впрочем, именно в этом суть романа - показание не победителя судьбы, а несчастного изгнанника, который осмысливает пути, которіе приводят нас к упадку.

Абрахам Мерріт. Гори, відьмо, гори! Повзи, тінь, повзи! - К.: Издательство Жупанского, 2018

Автор этого романа - один из самых популярных американских писателей 20-30-х годов прошлого столетия, который писал в жанре мистики, фантастики и нуар-детектива. Среди его последователей такие мэтры литературы, как Говард Лавкрафт и Рэй Брэдбери. Исследование фольклора и оккультизма способствовало его увлечению культурой затерянных миров, древних богов, древних верований, откуда берут начало его мистические тексты. Что же касается «грехов прошлого», то в большинстве «темных» произведений этого автора описан конфликт современного человека науки и рационального мировоззрения со зловещими странностями древних эпох. Так, в частности в двух произведениях этого сборника есть мистический детектив, посвященный событиям в Нью-Йорке 1930-х, когда врач-ученый противостоит темным древним силам вместе с известным гангстером.

«Мені й раніше снилися жахіття, докторе Ловелл, - говорит герою одна из пострадавших, - але навіть переживаючи найстрашніші з них, я не почувалась так, як тоді, коли зустрілася поглядом з лялькою…То були очі диявола! Вони світилися червоним. Так яскраво-яскраво… немов очі звіра в темряві. Але саме цей бісівський блиск в очах змусив мене почуватися так, ніби чиясь рука стиснула моє серце! Ці диявольські очі на ангельському личку…» Так же во второй повести сборника речь о мистическом и проклятом городе из древней бретонской легенды, в котором царит король и его белокурая дочь-ведьма, которой подвластны темные силы. «Дагут... з тілом, огорнутим потоками блідо-зеленавого світла, з очима, які перетворилися на два фіолетові озера, настільки великі, що білки тоненькою смужкою ледь проходили по їхньому краєчку, тонкі чорні брови зійшлися в одну лінію, обличчя біле, наче морська піна, жорстоке і насмішкувате, волосся розвіювалося, мов срібні морські бризки».

poster
Дайджест главных новостей
Бесплатная email-рассылка только лучших материалов от редакторов НВ
Рассылка отправляется с понедельника по пятницу

Сара Стрідсберґ. Бекомберґа. Ода моїй сім'ї. - Л.: Кальварія, 2018

В романе, который перекликается с известной песней группы The Cranberries, говорится о тех же старых грехах, которые приводят к не менее известным последствиям. Отец семьи, гуляка и греховодник, по традиционным меркам, остается дорогим человеком для дочери, которая посещает его в психиатрической больнице. Упоминания о несчастной матери, любовницах отца, его исчезновении, алкоголе, скандалах и очередных возвращениях в семью.

Впрочем, неожиданно рассказ приобретает эпический ритм и характер, когда от внутренних монологов отца и дочери нельзя оторваться - нежность и трепет сквозят в них, напоминая исповедь. И та же больница - так же неожиданно - становится для девушки местом, где она находит «семейный» приют, прячась от мира, который привел ее семью к такому положению. «Легко ідеалізувати заклад, вважаючи його ідеальним місцем, де зроблять усе, що ми, люди, не спромоглися зробити одне для одного, - розмірковують у романі. - І водночас воно наводить жах, бо показує те, що є в нас недосконалим: невдачу, слабкість, самотність».

Дан Лунгу. Я ще та комуністична баба! - Х.: Фоліо, 2018

Сегодняшний ностальгии по «старым добрым временам» в «тоталитарном аду» с грехами молодости целой страны созвучен этот роман о былой жительнице социалистического лагеря. По сюжету, в стране выборы, Чаушеску давно уже нет, и жить бы нашей героине-пенсионерке долго и счастливо - как во времена «народной власти», при которых она прожила большую часть своей жизни - и вдруг случилась дочь Алиса. Телефонный звонок раздается из ее заветной Страны чудес, то есть Канады, куда она эмигрировала. В разговоре, между прочим просьба - «не голосовать за бывших коммунистов», что вызывает привычную дискуссию и заодно будоражит материнские воспоминания и вышеупомянутую ностальгию по бывшему советскому режиму.

«Поки Аліса закінчила навчання, комуністичний режим впав і фабрика, де я працювала, була знищена. Величезне підприємство за кілька років довели до руїн, так що тепер там тільки бур’яни ростуть і бродячі пси ховаються. Вкрали навіть вікна, вирвали навіть розетки. Коли буває, що проходжу повз те, що колись називалося фабрикою, відвертаю голову, чесне слово, болить, ой як болить. У мене таке відчуття, що там, у цеху, наші скелети залишилися у робочому положенні і в будь-який момент готові продовжити роботу. Що то тільки незначна аварія в енергосистемі. Знаю, що це все божевілля, що минуле не повернути, але так я відчуваю. Останнім часом чути, що ті з Кока-коли закупили все і що скоро відкриють цех по розливу».

Степан Процюк. Бийся головою до стіни. - Брустурів: Дискурсус, 2018

Так же под один лад пытались строить своих детей герои новой книги Степана Процюка. На самом деле ее название - не символ преодоления препятствий или в старом советском, а изначально украинском или там кулацкой среде, а это навязанный в зубах, головах и душах лозунг «будь таким, как все». По сюжету, эту мораль насаждает отец, «воспитывает» сына, а на самом деле - мучает его своими вечными истериками, поскольку сам психически болен. Таким образом, конфликт «отцов и детей» рассматривается из-за разницы поколений и мировоззрений, усиленный «авторским» видением проблемы, которая имеет еще более глубокие корни.

Иногда клеймение современной жизни достигает высокого публицистического градуса, и тогда очередное художественное творение известного своими гневными эскападами автора становится похожим на настоящий памфлет, не хуже светской проповеди или откровения. «Кістки наших рідних перетлівають у землі. А поруч народжуються добрі карапузики, з першої хвилини свого життя підвладні в’яненню й розпаду. Час висміює наші найкращі пориви. Наші кохані стають беззубими бабегами й безумними дідуганами. Руки, що колись гладили й пестили, перетворюються на паралітичні оцупки».

Редактор: Мария Кабаций
Показать ещё новости
Радіо НВ
X