Power couple. Марина и Сергей Степанские о том, почему искусство – это больно и кто в семье моет посуду

22 сентября 2018, 20:59

Украинский режиссер и сценарист Марина Степанская, снявшая нашумевший фильм Стримголов и Сергей Степанский, звукорежиссер, получивший Золотую Дзыгу за фильм Уровень черного, в гостях программы Алексея Тарасова Скажені пси на Радио НВ.

Тарасов: Мы немного анонсировали эту пограмму, как некую семейную терапию, поэтому, я думаю, что мы начнем с важного – кто моет посуду, кто гуляет с собакой, как это все происходит?

Видео дня

Сергей: Посуду моет посудомойка, потому что, когда мы съехались с Мариной, я сказал "никакого мытья посуды", я просто ненавижу мыть посуду. Когда я жил в общаге со своим другом, у нас было четкое распределение обязанностей - я готовлю, он моет посуду. Поэтому у нас моет посуду посудомойка.

Марина: А собаку гуляет собака.

Тарасов: Сама по себе. Хорошо. Вопрос вот, в чем: как снимать и не рассориться? Потому что есть люди, которым сложно вместе путешествовать, а кино снимать, как это называется, битва талантов. Расскажите.

Марина: Вместе снимать практически невозможно. Это каждый раз вызов. Но проблема в том, что я не могу обойтись без Сергея Степанского, я не знаю, может ли он обойтись без меня, но ты хочешь работать с лучшими, ты хочешь работать с теми, с кем ты разделяешь "вкусово" какие-то вещи, и поскольку мы родные души, то тут выхода нет. Как не рассориться, я даже не знаю.

Тарасов: Марина, я знаю, что ты отсматриваешь украинское кино. Давай честно, что там происходит? Твое личное мнение. Потому что мы, конечно, так триумфально говорим про некий Ренессанс, но все-таки слушатели и даже я, мы не смотрим все.

Марина: Какое-то время назад самое интересное происходило в коротком метре, потому что там не было никакого рационализаторства, как сейчас на питчингах, и каждый делал то, что хотел. Но штука в том, что за счет кинорежиссуры прожить невозможно. Если ты не известный режиссер, который получает по два проекта в год. Если ты делаешь только короткий метр и пытаешься еще экспериментировать, тебя хватает на несколько лет. И сейчас пришел в моем ощущении какой-то кризисный момент, когда те, кто делали классные эксперименты, развивали язык, искали что-то новое, они столкнулись с тем, что "ок, иди сейчас куда-то зарабатывать или пытаться дальше заниматься искусством." Я поэтому писала в анонсе к тебе, что искусство - это больно.

Андрей Силецкий и Марина Степанская. Фото: ОМКФ

Тарасов: Хорошо. Сегодня, например, часто обвиняют в том, что снимают чернуху, чтобы попасть на фестивали, или, например, есть какое-то количество коммерческих фильмов, которые сейчас ориентированы на подростковую аудиторию, такое тоже делают. Какую тенденцию видишь ты?

Марина: Правда, снимают про то, что болит. Когда начинаешь разговаривать, ты пытаешься говорить честно, соответственно, ты говоришь о проблемах своих, поэтому получается сначала грустная история. Зритель этого не хочет, зритель хочет позитивную историю, поэтому по заказу зрителя, за деньги, происходит веселый фильм. А что между этим, я не знаю. У меня нет рецепта, как срочно создать третью волну в украинском кино.

poster
Дайджест главных новостей
Бесплатная email-рассылка только лучших материалов от редакторов НВ
Рассылка отправляется с понедельника по пятницу

Тарасов: Вопрос, наверное, к Сергею. А можно понять, хорошее ли кино, когда собираешь фильм, когда ты занимаешься звуком, например, скажем, одна из ожидаемых картин этой осени, это Дикое поле, экранизация Ворошиловграда Жадана. Когда собираешь звук, можешь ли ты это понять?

Сергей: Сборок монтажа может быть бесчисленное множество. И когда ты видишь, что вот оно, появляется ритм, появляться своя интонация, своя форма, да, конечно, ты уже видишь, ты просто понимаешь, где ты можешь сделать более это выразительно, более ярко, где есть, может быть, какие-то более слабые места, и ты можешь их поддержать звуком. На этапе монтажа, конечно, тебе уже становится понятно. А про Ворошиловград, слава богу, у нас получилось.

Тарасов: Сейчас часто подымают вопрос, что мало женщин режиссеров, клеймили Каннский фестиваль, в конкурсе Венецианского вообще была только одна женщина. Интересная штука в том, что в украинском кино как-то исторически так сложилось, что женщин было довольно много, мы можем говорить от Киры Муратовой до Оксаны Байрак, до Марыси Никитюк, до Марины Степанской, до Евы Нейман. Марина, ты, как режиссер, ощущаешь ли какое-то тяжелое дыхание в спину просто потому, что ты женщина-режиссер? Вот, странный сексистский вопрос.

Полная версия радиоэфира:

Марина: Меня не ущемляли в профессии мужчины, наверное, и женщины меня в профессии не ущемляли. Какого-то прям гендерного перекоса я не помню, кроме одного момента странного, который случился в этом году на Дзыге. Я очень смеялась, когда увидела, что наш фильм Стримголов получил второе по количеству место во всех номинациях. Я подумала: "Ок, может быть, чтобы это не разбавлять men's club, который там был". Я не знаю. У каждого какие-то свои версии начинают возникать, когда ему чего-то не дали.

Тарасов: Но это неприятно все-таки, когда столько номинаций и такое дело.

Марина: Это неприятно, да. Это же твое детище.

Тарасов: А как ты относишься к своему детищу, ты создала фильм, и дальше ты его отпускаешь, он живет своей жизнью, или ты продолжаешь "звонить" ему и спрашивать: "Ну, как дела? Придешь ли ты на ужин? Может, отпразднуем вместе новый год?" Как это выглядит у тебя конкретно с твоими фильмами?

Марина: В идеальном мире я бы его, конечно, отпустила, и его бы подхватило какое-то правильное маркетинговое агентство, которое бы ним занималось и т.д. У нас этим никто не занимался, поэтому я занималась многими вещами потом, связанными с продвижением фильма, в том числе. Потом появились международные дистрибьюторы, стало проще, а потом я уже занималась фестивальным туризмом. На самом деле это единственный бонус в кинопроизводстве в Украине авторского кино, в смысле выжить финансово почти невозможно, но можно поездить, мир посмотреть.

Сергей Степанский. Фото: Золота Дзига

Тарасов: Фильм, который сейчас, думаю, очень актуален, это фильм Романа Бондарчука Вулкан. Это история о переводчике миссии ОБСЕ, который внезапно теряется в полях Херсонщины. Сергей играет главную роль в этом фильме. Как это получилось все?

Сергей: Получилось случайно, как оно всегда получается. Рома искал очень долго актера, который бы сыграл эту роль. У них было какое-то большое количество кастингов. Но что-то все его не устраивало. И уже близились съемки, а Германа все нет, ну, и позвали меня. Я благодарен трем людям - это Рома Бондарчук, Вадим Ильков, это оператор наш, и Таня Симон, ассистент Ромы по работе с актерами. Один кастинг, второй кастинг, потом парный кастинг. И из того, что у них было, наверное, это их устроило больше.

Тарасов: И каково это, быть по другую сторону камеры, по другую сторону этих всех удивительных машинок?

Сергей: Это же интересно. Это совершенно другой способ существования, совсем другой опыт. Я думал, что все-таки больше каких-то общих точек пересечения за камерой и перед камерой. Оказалось, нет. Оказалось, что даже съемочная площадка, которую я за все годы все-таки знаю, выглядит совсем под другим углом и под другим ракурсом. Поэтому это было еще интересное испытание и достаточно эмоционально сложное.

Я, к сожалению, не могу цензурно сказать, когда мне Рома с Дашей (Даша Оверченко, жена Романа Бондарчука, - прим. НВ) говорят: "За что мы тебя взяли, за капец в глазах". То есть это такое состояние, оно либо есть, либо нет. То есть наша задача на съемках была в том, чтобы это состояние передать.

Читайте также: Боюсь снимать банальщину. Сергей Михальчук о фильме Дикое поле и почему нельзя сравнивать голливудское и украинское кино

Показать ещё новости
Радіо НВ
X