Мы все на одной странице. Итоговый дневник НВ с Франкфуртской книжной ярмарки

16 октября 2018, 22:19

Корреспондент NV.ua Александр Стрельников побывал на Франкфуртской книжной ярмарке-2018 - крупнейшей международной книжной выставке, где вел онлайн-дневники о самом интересном на этом событии. НВ публикует итоговый материал о мероприятии.

Во Франкфурте завершилась самая большая в мире книжная ярмарка (7503 экспонентов из 109 стран и 285 тысяч посетителей) - одно из главных культурных, правозащитных и, возможно, политических событий в Европе, которое ежегодно проходит в третьем по величине в мире выставочном комплексе.

Видео дня

Традиционно, Франкфуртская ярмарка - не просто место, где многочисленные издатели из разных стран показывают, чего достигли в книгоиздательском деле за минувший год, но и мощная площадка для участников правозащитного движения, а также высокопоставленных спикеров - от верховного представителя Европейского союза до президента ФРГ, от премьер-министров до именитых профессоров.

Основная - книжная - часть выставки поражает размахом и приводит в замешательство: очень хочется побывать везде и сразу, посмотреть каждый уголок (общий размер выставочного комплекса составляет 367 тысяч квадратных метров!) и послушать все лекции.

Украинский национальный стенд. Фото: Елена Попова / Украинский институт книги

Не все страны представили на выставке свои национальные стенды - некоторые ограничились несколькими издательствами, площадки которых были разбросаны по многочисленным залам ярмарки. Те же, кто презентовал национальный стенд, по моим наблюдениям пользовались большей популярностью среди посетителей, поскольку нетривиально презентовать свою страну через книги и культуру - задача интересная, но не из простых.

Для себя я выделил два фаворита этой ярмарки: книги украинских издательств (объективно, мы очень далеко шагнули в книгоиздательстве и можем конкурировать с зарубежными коллегами) и австрийский издательский дом Phaidon Press. Последний представляет собой рай для визионеров, библиофилов и всех интересующихся историей искусства и моды: смелая игра с форматом, фактурой и дизайнерскими решениями книг просто поражает.

Во Франкфурте мне удалось взять небольшой комментарий у известного украинского литературного критика Евгения Стасиневича, который выступал на украинском стенде с лекциями:

— Какая книга украинского писателя пока полностью объективно отражает всю боль и сложность ситуации, в которой сейчас оказался украинский народ?

— Одной такой книги нет, потому что ситуация, кроме того, что драматичная (а когда она была не драматичной?), она еще и очень сложная, многокомпонентная. Есть война, есть проблемы с исторической памятью, что нет территории общего консенсуса; есть разница между поколениями, параллельно сосуществуют, пишут и работают разные поколения с различными ценностными установками.

Это многоаспектная штука, и всегда жизнь была такой, поэтому книга, которая бы максимально предложила очень широкую метафору для обозначения этого (а литература может это делать - производить хорошие метафоры, символы для обозначения современности) - таковой нет. Если говорить о различных аспектах - скажем, войне как центральном аспекте нашего сегодняшнего существования и жизни, - то вполне понятный ответ - книга Интернат Сергея Жадана.

poster
Дайджест главных новостей
Бесплатная email-рассылка только лучших материалов от редакторов НВ
Рассылка отправляется с понедельника по пятницу

Украинский литературный критик Евгений Стасиневич. Фото: Елена Попова / Украинский институт книги

Его метафора интерната меня не полностью удовлетворяет: и Донбасс как интернат, и Украина как Интернат, что мы все покинуты-оставлены, недолюбленные-недовоспитанные, - мне не кажется это очень точным, но книга хорошая и ее надо называть в первую очередь. И книга Катерины Калитко Земля потерянных - это сборник рассказов, где также говорится о войне, просто на несколько другом уровне восприятия, о войне как антропологическом состоянии: войну за себя, за свою идентичность, за историческую память, за свою территорию.

Но мы фактически не видим отображения в литературе нашей условно мирной жизни в городах, куда приходит война, но в свой очень странный способ. Мы не настолько хорошо видим поиск какого-нибудь героя нашего времени, то есть это, конечно, может быть "герой нашего времени" в кавычках - герой не героический, а вне войны - человек, который пошел на фронт, потому что его призвали. Это понятная история. А вот еще кто? Поисков в этой плоскости не происходит.

— Когда будет "большой украинский роман"? Условно говоря, у модернистов был Улисс Джойса, у постмодернистов Радуга земного тяготения Пинчона, у метамодернистов - Бесконечная шутка Дэвида Фостера Уолесса. У украинцев очень хорошая модернистская школа, постмодерн - ну, уже как-то хуже; а когда у нас будет метамодерн или какое-то новое течение?

Во-первых, в силу того, что мы рынок, который находится в определенной подростковой стадии, он стремительно развивается (и дай бог ему развиваться), нас не надо сравнивать с "зубрами" - рынками, которым 200-300 лет, вроде западных. И там есть тенденции, которые быстро коммерциализируются, из явлений эстетики превращаются в явления рынка (как и модернизм, постмодернизм и метамодернизм), здесь своя внутренняя логика. Если здесь чего-то не происходит, то это вовсе не означает, что литература неполная, это просто означает другие условия ее существования.

Вопрос постоянного ожидания "больших романов" понятен. Оно тоже несколько "наброшено" Западом, но у нас тоже литературоцентричная культура и нация, и главным жанром конечно является романный, и хочется, чтобы это отражалось именно в больших, толстых романах. Но они периодически все равно появляются: в 2009 году была Забужко с Музеем заброшенных секретов, была София Андрухович с Феликс Австрия, был Винничук с Танго смерти, был Жадан с Интернатом.

Молчаливая акция в поддержку Олега Сенцова напротив российского стенда. Фото: Елена Попова / Украинский институт книги

Мы ожидаем романы и ими отмеряем и мыслим саму литературу, но очевидно, что у нас с ними проблема: у нас было 70 лет советской культуры, и если в Москве литпроцесс еще происходил, то в Украине он был значительно менее интенсивным, и это чувствовалось именно в прозе. Проза вообще любит наследственность: следующее поколение борется с предыдущим, что-то нарастает, формируется функциональная школа - это очень эволюционные процессы, но у нас этого практически не было, на это нужно время. То есть нужно снова научиться работать со своим языком "на длинной дистанции", воссоздать его после десятилетий варварского пользования, сделать его снова пластичным и живым.

Одним из главных направлений выставки стала информационная кампания немецких журналистов On The Same Page, которая была направлена привлечь внимание к соблюдению Декларации о правах человека.

По моему субъективному мнению, правозащитное измерение выставки - основное, в рамках которого Украине, представившей на мероприятии свой национальной стенд, определенно было о чем напомнить миру: около 70-ти украинских политических заключенных удерживаются в тюрьмах соседней страны.

Так, в предпоследний день книжной ярмарки, 13 октября, на национальном стенде Украины состоялись чтения рассказов украинского режиссера и узника Кремля Олега Сенцова, в которых приняли участие профессор истории Украины и директор Украинского научного института Гарвардского университета Сергей Плохий, публицист и переводчик Юрко Дуркот, а также украинские писатели Андрей Курков и Виктория Амелина.

Я спросил у профессора Сергея Плохия, сможет ли Украина вновь вернуть фокус внимания мировой общественности к украинским политическим узникам этими чтениями.

Профессор Сергей Плохий. Фото: Елена Попова / Украинский институт книги

"Франкфуртская книжная ярмарка - это одно из самых значимых событий в книжном и культурном мире. И то, что Украина здесь присутствует - это уже очень позитивно, и присутствует с публикациями художественной литературы и нон-фикшном (я как раз явлюсь одним из представителей этого направления), своими издательствами. То, что проходит эта акция в поддержку Сенцова - это абсолютно ключевой, как мне кажется, элемент украинского присутствия здесь. И я очень надеюсь, что это вызовет определенный резонанс и определенную заинтересованность не только среди украинских медиа, не только среди украинских издателей, но и в Германии и Европе в целом. Как будет - посмотрим, но надо пробовать, и это шаг в правильном направлении", - рассказал он.

Произведения украинского режиссера читали на английском и немецком языках, а на чтениях я видел иностранных гостей, также внимательно слушающих и конспектирующих практически все события, которые проходили на украинском стенде.

Чтения рассказов Сенцова продолжились молчаливой акцией напротив стенда России - он довольно символично расположился по-соседству с украинским. Люди выстроились напротив российской площадки с белыми листами, на которых был размещена надпись #SaveOlegSentsov - лекция, которая в это время проходила у россиян, продолжилась (интересно, что ее слушатели интересовались молчаливым протестом и его участниками, а лекторы пытались сделать вид, что ничего не происходит). Стоит отметить, что до этого подобную акцию против политики Кремля проводили и представители Грузии - почетного гостя ярмарки в этом году.

После акции солидарности с Олегом Сенцовым ее участники вернулись к стенду Украины - там начиналась встреча с лидером крымскотатарского народа Мустафой Джемилевым, которую модерировал журналист и соавтор книги Мустафа Джемилев. Нескорушимый Алим Алиев.

У меня встал комок в горле, когда у Джемилева спросили о том, где и когда ему было сложнее: в Советском Союзе, где его преследовали и заключали в тюрьмы и лагеря, или сейчас, когда его родина - Крым - захвачена. Он не представляет, как это можно сравнить, но знает, что и тогда, и сейчас он не может попасть домой, на свою землю. У меня выступили слезы.

После встречи, еще находясь в расстроенных чувствах, я подошел к лидеру крымских татар, чтобы спросить, на какой стадии сейчас находится "турецкий сценарий" освобождения украинских политзаключенных.

Лидер крымскотатарского народа Мустафа Джемилев. Фото: Елена Попова / Украинский институт книги

"Мы обращались к президенту Эрдогану - и я, и президент Петр Порошенко; до этого были разговоры с министром иностранных дел. То есть, по примеру освобождения Ахтема Чийгоза и Ильми Умерова думали, может быть, удастся освободить других. Но ответ Эрдогана был такой: "Конечно, сделаем все возможное, но не будьте оптимистами". А министр иностранных дел сказал: "Вы же знаете, что Путин ничего бесплатно не дает. Вы знаете, какой ценой нам удалось [освободить] Ахтема Чийгоза и Ильми Умерова", - а мы знаем, потому что в ответ они вынуждены были отдать двух российских террористов, сотрудников ГРУ, которые практиковались на убийствах чеченских диссидентов и были арестованы в Стамбуле за убийство редактора сайта Кавказ-центр. Знаете, в этом обмене есть очень много безнравственного: как это так, в обмен на совершенно невиновных людей отдавать кровавых убийц? Кстати говоря, те убийцы, которые были освобождены в обмен на Ахтема Чийгоза и Ильми Умерова, говорили, что уже одного из них видели в Украине, то есть, освободив этих убийц, мы подвергаем опасности других своих граждан. Поэтому я думаю, что основная наша стратегия - мобилизация мирового сообщества, чтобы наши политзаключенные, заложники безоговорочно были освобождены", - ответил Джемилев.

Я подошел к информационной стойке украинского стенда, где лежали буклеты с информацией о Сенцове, брошюры украинских издательств и многочисленные наклейки, вроде "Ukraine Now". Я взял одну из них - круглый стикер с лозунгом информационной кампании ярмарки в поддержку прав человека: "I'm on the same page" ("Я на той же странице"). Я почувствовал душевную боль и одновременное облегчение от того, что наши проблемы разделяет весь мир. Мы все на одной странице - и наша книга только началась.

Читайте также:

Материалы о Франкфуртской книжной ярмарке публикуются в рамках информационного партнерства с Украинским институтом книги

Показать ещё новости
Радіо НВ
X