Литературный скандал. Юваль Харари рассказывает, почему разрешил изменить русский перевод своей книги

29 июля 2019, 17:26

Израильский писатель Юваль Ной Харари, разрешивший изменение русского перевода своей книги 21 урок для 21 века, ответил на острые вопросы от разных СМИ и отдельных читателей и передал свои ответы НВ.

«Вы приняли те изменения, которые были внесены в российский перевод вашей книги «21 урок для 21 века?»

Я позволил некоторые изменения. Например, в главе о сфальсифицированных новостях я позволил заменить пример о вторжении России в Украину на пример о президенте Трампе.

Видео дня

Однако в последние дни мне сказали, что в тексте могут быть другие изменения, которые я не позволял. Например, когда я описывал завоевание Крыма Россией именно с употреблением слова «завоевание», мне сказали, что в российском издании используется слово «возвращение». Подобно этому, в российском издании моего любимого мужа назвали моим «партнером». Если это так, я категорически против таких неавторизованных изменений и приложу все усилия для того, чтобы это исправить.

«Почему вы вообще позволили вносить изменения?»

Для того, чтобы проиллюстрировать аргументы, приведенные в книге, я использую примеры из разных регионов. Дважды, когда обсуждались угрозы глобальной войны и сфальсифицированных новостей, я использовал примеры вторжения России в Украину. В этих примерах я резко критиковал поведение путинского режима и то, как они нарушили все международные законы и поставили под угрозу мир во всем мире.

Меня предупредили, что из-за нескольких таких примеров русская цензура не позволит публиковать и продавать русский перевод книги в России. Таким образом, я оказался перед дилеммой. Или менять мне несколько таких примеров и опубликовать книгу в России, или ничего не менять и ничего не публиковать.

Я предпочел публикацию из-за того, что Россия — ведущее мировое государство, поэтому мне казалось важным, чтобы читатели в России имели доступ к идеям, изложенным в книге, особенно учитывая то, что книга все равно остро критиковала путинский режим. Несмотря на изменения, русский перевод предупреждает читателей об угрозах диктатуры, коррупции, гомофобии и националистического экстремизма.

Charles Surbey
Фото: Charles Surbey

«Разве такой подход не поддерживает цензуру?»

Я не поддерживаю цензуру в России, я должен отдавать в этом отчет. Когда вы сталкиваетесь со стеной цензуры, вы можете сделать три вещи. Лучше всего — разрушить эту стену. Второй — сдаться. Может быть хорошим решением для моей совести, но не очень хорошим для тех, кто находится с другой стороны той стены. Их изоляция от остального мира возрастает. Третье решение — попытаться обойти стену цензуры. Вопрос в цене такого обхода. Какова его цена и что можно получить взамен? Я считаю, что замена нескольких примеров стоит того, чтобы достучаться до российских читателей.

«Но в русском переводе не только изменены примеры. По крайней мере, один раз там приводится смягченное описание завоевания Крыма»

В той главе, где я обсуждаю опасность войны, я не согласился полностью убрать все ссылки на завоевание Крыма. Это слишком важно. Зато я позволил сократить двухстраничное описание, которое содержится в англоязычном издании, до коротенького, которое содержит только основные факты, но все равно трактует эти события как «завоевание», которое нарушает международные законы и ставит под угрозу мир во всем мире. Я надеюсь, что больше никаких неразрешенных изменений в этом абзаце нет, если же они есть, то я их не позволял и я категорически протестую против этого.

«Но даже те изменения, которые вы разрешили, очень похожи на поддержку путинского режима. Какой смысл идти к читателям, если это выглядит как одобрение режима?»

Книга категорически не одобряет режим. В своих книгах, статьях и лекциях, во всех странах, я критикую российский режим как один из самых коррумпированных и опасных в мире. В русском переводе 21 урока для 21 века российский режим все равно критикуется. Я не давал разрешение на употребление ни одного одобрительного слова о режиме. Если бы цена публикации в России была именно такой, я бы отказался от выхода книги там.

haaretz.co.il
Фото: haaretz.co.il

«Даже если бы вы отказались что-то менять, книга смогла бы избежать русской цензуры и попасть к российским читателям»

Как? Хотел бы я знать, как это сделать. Вспомним, что бумажная книга — не электронный блог в интернете. Вы должны ее печатать, развозить грузовиками, продавать в магазинах. Очень легко в либеральной демократии говорить об игнорировании российской цензуры. Если российские граждане печатают и продают книгу незаконно, они должны за это заплатить свою цену. Я не хотел подвергать их опасности.

«Значит ли это, что для того, чтобы иметь доступ к читателям, можно идти на все? Что вы скажете об авторе, который, для того чтобы его услышали религиозные читатели, убирает ссылки на эволюцию и утверждает, что мир был создан 5000 лет назад?»

Надо рассматривать каждый пример в отдельности. В русском переводе я позволил замену одного настоящего примера на другой: для иллюстрации феномена сфальсифицированных новостей я использовал пример действий Трампа, а не Путина. Я не позволял менять основные аргументы и я совершенно точно не давал разрешения писать ложные утверждения. Замена ссылки на эволюцию на утверждение о том, что миру 5000 лет, не является заменой одного примера другим — это замена правды выдумкой. Это полностью меняет наш взгляд на реальность.

Когда я пытался опубликовать Sapiens в арабском мире, мне сказали, что это невозможно из-за того, что цензура в таких странах, как Египет, Ливан, Саудовская Аравия не пропустит книгу, которая остро критикует религию и поддерживает теорию эволюции. Тогда я решил не публиковаться. Я не изменю основные аргументы моей книги для того, чтобы меня прочитали в Каире или Бейруте.

«Но даже если изменения к русскому изданию маленькие, разве вы не вводите в заблуждение российских читателей? Ведь они получают ложную книжку»

TED.com
Фото: TED.com

Что такое «настоящая книга»? При всем моем уважении, но моя книга же не Библия. Не то чтобы каждое слово там было священным. Цель книги — выразить определенные идеи, а вы это можете сделать с помощью различных примеров. В оригинальной версии 21 урока на иврите я приводил примеры о Мири Регев и Элиоре Азарии, знаменитых израильских политиках. В английской версии я поменял эти примеры, потому что за пределами Израиля мало кто слышал о Регев и Азарии. Вы считаете, что английское издание ненастоящее?

«Разве вы делаете это не для того, чтобы больше продать и заработать на этом немного больше?»

Российский рынок не слишком прибыльный. Многие книги там продаются пиратским способом, за которые не выплачивают роялти. Российский режим силен в цензуре, а не тогда, когда надо защищать авторское право.

В любом случае, если бы я хотел упростить себе жизнь тем, что убрал проблемные примеры с Путиным и Россией, я бы это сделал еще в английской версии. Я бы тогда сказал себе: «Хочешь публиковаться в России, будь осторожен». Таким образом, различия между английским и русским изданием не было бы, и никто бы не жаловался. Именно те, кто считают, что между различными изданиями не должно быть разницы, поднимают и делают цензуру глобальной. Вместо того, чтобы ограничить влияние русской цензуры российской территорией, ей бы была предоставлена возможность влиять на весь мир.

В сентябре Юваль Ной Харари посетит Украину и примет участие в открытом мероприятии, которое состоится 14 сентября (Образовательный форум Facing the Future).

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X