Украинская звезда французского кино. Кто такой Леонид Могилевский

23 мая 2021, 15:15

Одесский еврей Леонид Могилевский по паспорту стал французом Леонидом Моги только в 1954 году. Его последний коммерческий успех — фильм Завтра уже поздно — случился за четыре года до этого.

Вскоре карьера активного режиссера-постановщика пойдет на спад. Для Леонида Моги и многих других не нашлось места в новой художественной иерархии 1960-х, которую возвели критики-режиссеры «новой волны». Могилевского сдали в архив как устаревший документ эпохи.

Видео дня

«Ренессанс» Моги начался в 2000-х, которых, кстати, режиссер опасался: не без основания напуганный приближением всемирной социальной и экологической катастрофы, разрабатывал публицистический кинопроект Камо грядеши 2000?, который так и не был реализован.

Приложили свои усилия к этому открытию такие разные люди, как французский киновед Эрик Антуан Лебон, автор первой биографии Моги, режиссеры Квентин Тарантино (фанат трилогии военных би-муви Дезертир (1939), Париж в сумерках (1943), Аравийское приключение (1944)) и Пол Векиали (ему больше нравится мелодраматический Конфликт (1938). А также Довженко-Центр, который 2018 совершил репремьеру Документов эпохи (1928) с современным саундтреком, а в июне 2021 устраивает ретроспективу Моги Фест и готовит к изданию украинский перевод биографической разведки Эрика Лебона.

Кто же такой, в конце концов, этот Леонид Могилевский?

Путешественник

Леонид Могилевский родился в Одессе в 1899 году. Увлекся кино в УССР, работая юристом Первой кинофабрики ВУФКУ (Всеукраинское фотокиноуправление) — места, где зародилось украинское кино.

Eric Lebon
Фото: Eric Lebon

Могилевский нашел себя в творческом и личном смысле во Франции, куда почти случайно эмигрировал как раз накануне первой волны репрессий против деятелей украинской культуры. Снял некоторые из своих лучших худших тоже) лент в США и Италии.

Он создавал кино в четырех странах и на трех континентах, если учитывать амбициозный проект киносериала о Марокко по заказу короля Мохаммеда V, который начался в 1956 году и, к сожалению, не был завершен. Первым языком будущего режиссера, очевидно, был русский, но он владел украинским — об этом свидетельствуют оригинальные титры Документов эпохи; до конца жизни слушатели замечали в его безупречном французском «славянский акцент».

Термин «гражданин мира» по отношению к Моги — не клише, а осознанная во второй половине жизни, укрепленная опытом двух мировых войн и началом холодной политическая позиция. Но об этом чуть позже.

Ремесленник и волшебник

Опыт создания Как это было (1927, утрачен) и Документов эпохи, талантливо нарезанной из хроникального материала тенденциозной истории преобразования УНР в УССР, сыграл в жизни Могилевского большую роль. Добавим к этому личное знакомство с Александром Довженко, Сергеем Ейзенштейном, Всеволодом Пудовкиным, Львом Кулешовым совокупно с точно изученными теоретическими трудами перечисленных гениев.

poster
Дайджест главных новостей
Бесплатная email-рассылка только лучших материалов от редакторов НВ
Рассылка отправляется с понедельника по пятницу

Могилевский с самого начала карьеры обнаружил талант к монтажу, и французская киноиндустрия приняла его в свои объятия именно как обладателя «волшебной палочки», с помощью которой даже рядовой материал складывался в эффектную монтажную фразу.

Среди множества фильмов других режиссеров, которые монтировал Моги в течение 1930-х, выделить можно разве что Божественную (1935), раннюю работу немецкого режиссера Макса Офюльса. Талант Моги, его тонкое чувство экранного времени и ритма на полную проявились в собственных работах. В «поэтическом реализме» военной драмы Дезертир можно рассмотреть непосредственное влияние Арсенала (1929) и Земли (1930) Александра Довженко. Но из всех мастеров советского монтажа на кино Моги, очевидно, больше всего повлиял Пудовкин — глубокий психолог и искусный рассказчик.

Eric Lebon
Фото: Eric Lebon

Могилевский стремится вернуться к монтажному кино а-ля Эпоха уже во второй половине 1930-х, мечтая создать хронику-анализ гражданской войны в Испании — Документы Испании. Совершенно неожиданно «волшебная палочка» выскользнет из рукава режиссера в 1944-м: Моги виртуозно встроил в Аравийское приключение снятые в настоящей Сирии хроникальные кадры «общего взлета» главарей арабских племен на верблюдах. Так малобюджетный фильм с картонными декорациями в кульминационный момент приобретает эпический масштаб, почти соразмерный с Лоуренсом Аравийским (1962).

Наконец, в конце 1960-х о «волшебной палочке» вспомнили западные дистрибьюторы фильма Сергея Бондарчука Война и мир (1967), пригласив Могилевского смонтировать короткую прокатную версию 7-часовой экранизации Толстого. Именно сокращенный вариант получил в 1968 году Оскара как лучшая иностранная лента, однако о вкладе Леонида Моги в громкую победу советского кино мало кто знает — монтажер стыдливо попросил не указывать его имя в титрах.

Искатель талантов

Леонид Моги славился умением замечать и поддерживать неоперенные таланты. Опыт знакомства с сотнями молодых актеров — точнее, в основном актрис, потенциальных «звезд» — помог режиссеру написать сценарий весьма личного «кино о кино» Дайте мне шанс (1957).

Влияние «скаутской», а порой и меценатской деятельности Леонида Моги не ограничено сферой кино. В середине 1930-х он оплатил серию уроков актерского мастерства Жаку Фату — одному из трех главных кутюрье послевоенной моды, рядом с которым стоят имена Кристиана Диора и Пьера Бальмена. Именно заработанные актерством деньги будущий кутюрье вложил в 20 моделей своей первой коллекции.

Eric Lebon
Фото: Eric Lebon

По Интернету гуляет сплетня о романе между героями этой истории, но книга Эрика Лебона эту версию не подтверждает. Кроме того, авторитетный биограф каждый раз подчеркивает образцово вежливое отношение режиссера к юным протеже. Через несколько лет после знакомства с Фатом Леонид Могилевский счастливо женился.

Могилевский «открыл», советовал коллегам, но не снимал сам француженок Рене Сен-Сир, Мириам Брю, итальянку Лию Аманду, которую прославила главная женская роль в экранизации Графа Монте-Кристо 1954 года.

Едва ли не первым Моги заметил «в толпе» будущую всемирную звезду Софи Лорен, которой, как и Фату, оплачивал курсы художественной декламации. Уже находясь в сиянии славы, Лорен поддерживала дружбу с Моги, бывала у него дома, хотя потом и забыла хотя бы раз вспомнить приятеля в собственных мемуарах.

Примерно в то время, когда вспыхнула звезда Лорен, Моги предсказал будущую славу и для Брижит Бардо и сразу же нашел ей «соперницу» — Милен Демонжо. Последняя получит главную женскую роль в киносериале о Фантомасе через несколько лет после взлета Бардо с И Бог создал женщину (1956).

Eric Lebon
Фото: Eric Lebon

Первой персональной «фавориткой» Моги-режиссера в конце 1930-х стала Коринн Люшер, чей харизматичный перформанс украшает мелодраму о подростковом интернате Тюрьма без решеток (1938). В Америке Могилевский попадает в яблочко, выбрав Аву Гарднер на главную роль в Остановке (1946). С этой роли фактически началась карьера мегазвезды «Золотого Голливуда», хотя фильм и получился неудачным: нуар и Моги — вещи несовместимые, как, скажем, Хичкок и подростковая драма взросления.

Благодаря старту в уже упомянутой ленте Дайте мне шанс мир (по крайней мере, та его часть, которая ценит пышные костюмные мелодрамы на опасной границе с эротикой) получил свою Анжелику в виде Мишель Мерсье. Интересно, что «школу Моги» прошел совсем в другое время (ассистентом на съемках Вирсавии (1947) и будущий режиссер пяти Анжелик Бернар Бордери.

Среди других «учеников» Могилевского вспомним Роберта Уайза (Вестсайдская история (1961), Звуки музыки (1965) с Робертом Олдричем (Целуй меня насмерть (1955), которые писали диалоги для Аравийского приключения.

Политический активист

«Если бы я не верил в воспитательную и нравственную роль фильмов, я бы с удовольствием и надолго прекратил их снимать», — признался Леонид Моги еще в начале 1950-х.

Разочарованный в Голливуде (где в те времена живо охотились на красных ведьм) и одновременно уставший от французской киноиндустрии, Моги видит себя не художником, а учителем. Могилевский отказывался присоединяться к политическим лагерям, но все его творчество и гражданская позиция свидетельствует о демократических и либеральных убеждениях с (антиавторитарным) уклоном влево.

Он поддерживал Народный фронт в течение 1930-х, движение Сопротивления — во время войны (сестру режиссера замучили в Освенциме), а в поздние годы нашел себя в гуманистическом интернационализме. В течение всей жизни его беспокоили неравенство, бедность, ужасы угнетения женщин и расизма.

Eric Lebon
Фото: Eric Lebon

Два главных политических высказывания режиссера — Тюрьма без решеток и Завтра уже поздно. Риторика Моги с 1938 до 1950 года существенно не изменилась: его смущает преобразование образовательной системы в карательную, он любуется видами внимательного и доброжелательного педагога и невоспитанного ученика с «золотым сердцем» (например, героиня Коринн Люшер в Тюрьме).

Звучит наивно — если не учитывать, что Тюрьма без решеток вызвала оживленные общественные дискуссии и непосредственно повлияла на прогрессивную реформу французских интернатов, а в 1941 году Моги приглашали читать доклады на ту же тему уже в Калифорнии.

Eric Lebon
Фото: Eric Lebon

Даже более волнующей теме посвящена лента Завтра уже поздно: здесь Могилевский адвокатирует сексуальное образование для подростков, описывая ужасное влияние пуританства на жизненные траектории и женщин, и мужчин, и лицемерие в общественном осуждении нежного «романа» двух невинных школьников.

Могилевского (который, конечно же, не любил ярлыки) вполне уместно назвать профеминистом: женской опыт находится в фокусе многих его фильмов, а женские образы везде рельефнее мужских. Заметным исключением является Дезертир, но уже в следующих фильмах военной трилогии женщины уверенно перетягивают на себя внимание. Драма героинь контрастирует с почти смешной «суперменской» статичностью звездного исполнителя главных мужских ролей в Париже и Приключении Джорджа Сандерса.

Среди вопросов, которые в разные годы обсуждает со своим зрителем Моги — проституция, бесплодие, аборты, социальная работа и построение женской карьеры вопреки «главному» семейному долгу. В фильме Отпечаток Бога (1940) режиссер провозглашает идеал рождения ребенка как добровольного выбора, а не принуждения; странным образом, именно этот фильм о семейном счастье во время войны использовал в наталистской пропаганде коллаборационистский режим Виши.

Гражданин мира

Сегодня трудно воспринимать всерьез идею «всемирного правительства», управляющего земным шаром с помощью гуманистических идеалов. Но в течение второй половины XX века влиятельные интеллектуалы Запада — среди них Альберт Эйнштейн и Бертран Рассел — видели в ней спасение от Холодной войны и ядерной опасности. Пылким сторонником, даже и активным пропагандистом таких движений, как Citoyens del monde (Граждане мира) и L’Union federaliste mondiale (Всемирный федералистский союз), стал на склоне лет Леонид Моги-Могилевский.

Eric Lebon
Фото: Eric Lebon

Читал речи в ЮНЕСКО, возмущаясь не только ядерным оружием, но и неоколониализмом, цензурой, влиянием промышленности на экологию. Более полутора десятка лет собирал материал для грандиозного монтажного фильма, посвященного неопределенному будущему — но так и не получил достаточного финансирования.

К счастью, человечность, открытость и благородство нашего бывшего соотечественника — удачно сочетающиеся с умением развлечь аудиторию — до сих пор ощутимы в его лучших игровых постановках.

Автор: Арсений Князьков

Редактор: Мария Кабаций
Показать ещё новости
Радіо НВ
X