Большое кино. Интервью исполнительницы главной роли в ленте Клондайк, представляющей Украину на Оскаре-2023

29 октября, 12:52
Лента Клондайк рассказывает о жизни семьи в одном из поселков на Донбассе в начале войны в 2014 году (Фото:Кадр из фильма Клондайк)

Лента Клондайк рассказывает о жизни семьи в одном из поселков на Донбассе в начале войны в 2014 году (Фото:Кадр из фильма Клондайк)

Оксана Черкашина, исполнительница главной роли в украинском фильме Клондайк, который соревнуется за кинопремию Оскар-2023, рассказывает, почему эта лента посвящена прежде всего женщинам и как международное сообщество реагирует на войну в Украине.

3 ноября 2022 года в украинский прокат выходит фильм Клондайк режиссера Марины Эр Горбач. В этом году фильм соревнуется за кинопремию Оскар-2023 в номинации Лучший международный фильм.

Видео дня

По сюжету события происходят в 2014 году на Донбассе, в одном из сел, которое находится под контролем пророссийских сепаратистов. В центре сюжета — обычная украинская семья, ожидающая рождения первенца. 17 июля 2014 года рядом с ними в селе Грабово Донецкой области происходит масштабная авиакатастрофа: контролируемые россией войска сбивают пассажирский боинг компании Malaysia Airlines, выполнявший регулярный рейс МН-17.

Репортер НВ Саша Горчинская пообщалась с Оксаной Черкашиной, которая исполняет главную женскую роль в фильме. В интервью НВ актриса рассказывает, как восприняло фильм Клондайк международное сообщество, что расспрашивают о войне в Украине и объясняющее, почему этот фильм посвящен украинским женщинам.

— В Клондайке вы сыграли беременную женщину по имени Ирина. Она занимается домашним хозяйством, готовится к рождению ребенка и не хочет покидать родительский дом даже несмотря на постоянные обстрелы вокруг. Этот персонаж списан с какой-то конкретной женщины, или это собирательный образ?

— Я думаю, что для Марины Эр Горбач, как для режиссера, это метафорический, даже поэтический образ женщины. Я же, чтобы создать эту роль, не могла вдохновляться исключительно концептом, потому что для актерства нужно найти материальные вещи: голос, пластика, динамика тела, характер, паттерны и повадки, которые наполнят образ деталями. Эти детали станут моей второй природой на экране.

Я родилась в большом городе в Харькове. Однако семья моего отца происходит из села. Все детство и юность я ездила туда, в село, летом или весной, когда нужно было работать, например, на огороде. Я постоянно помогала, была активно вовлечена в этот быт, в ритм сельской жизни. Меня всегда вдохновляла эта поэтика села — это совсем другое время, другой ритм.

В городе время идет ровно, это — постоянная спешка: сдать экзамены, устроиться на работу, успеть добиться успеха. В селе все же другой ритм, и он продолжается по кругу. Ежедневно ты просыпаешься, у тебя есть ритуалы, которые ты вынуждена выполнить, потому что, если не выполнишь, все хозяйство «просядет».

Мне кажется, что для своей героини, Ирки, я собрала эти визуальные воспоминания, прежде всего воспоминания о моей бабушке, которая хозяйничает по дому или на огороде. Когда я читала сценарий, сразу видела образы. Помнила, как тело моей бабушки находится в пространстве нашего дома в деревне. Повторяла за ней. Видела, что мои движения действительно очень подлинны. Они уже были в моем теле из-за этих практик в детстве.

poster
Дайджест главных новостей
Бесплатная email-рассылка только лучших материалов от редакторов НВ
Рассылка отправляется с понедельника по пятницу

А чтобы создать характер Ирки, я вдохновлялась своей мамой. Она очень харизматичная и яркая личность. Это мой женский род в одной роли. Итак, в первую очередь эти две женщины — мама и бабушка — меня вдохновляли при создании героини.

Кроме того, я пересматривала большое количество интервью с женщинами, проживающими в селах на Донбассе, работающих там, например, в обычных магазинах или школах. Мы хотели найти такой тип героини, который будет подлинным и очень далеким от меня. Так интереснее играть.

Моя подруга, известная театральная режиссерка Елена Апчел — родом из Донбасса, родилась там и жила какое-то время до того, как переехать в Харьков. Она консультировала меня по поводу произношения и сленга, ведь выросла в украиноязычном селе, где говорили также и на суржике. Так что от нее я взяла в свою роль разную лексику, все эти словечки — жаркие, приятные, вкусные — которыми пользовалась ее бабушка. Моя Ирка наполнена сленгом бабушки Елены. Это очень слышно в первом монологе, открывающем фильм, например. Все это была чистая импровизация — я много импровизировала.

Оксана Черкашина играет Ирину — беременную женщину, которая, несмотря на уговоры родственников, не желает покидать родной дом даже несмотря на войну (Фото: Бекстейдж со съемок фильма Клондайк)
Оксана Черкашина играет Ирину — беременную женщину, которая, несмотря на уговоры родственников, не желает покидать родной дом даже несмотря на войну / Фото: Бекстейдж со съемок фильма Клондайк

— Что для вас было самым сложным в этой роли?

— В первую очередь это язык. Я очень много вложила энергии в то, как буду говорить. И вот почему. Мы с Сергеем Шадриным и Олегом Щербиной работали над тем, чтобы наш язык был похожим. Ведь если члены семьи долго живут вместе, у них очень похожий акцент, собственный сленг. Мы же все из разных регионов Украины. И я с востока, Сергей с Киевщины, Олег — из Кривого Рога. Поэтому нам нужно было найти язык, на котором будет говорить эта семья.

Еще одно — это, конечно, беременность, и в целом телесность беременной женщины. Я никогда не была беременна, поэтому до начала съемок очень много читала, смотрела лекции на ютубе, даже ходила на курсы для беременных женщин: как правильно рожать, дыхательные упражнения, воркшопы по телесности. Шутила, что теперь знаю больше, чем собственно сами беременные женщины.

Я надела силиконовый живот, который потом использовали для съемок, выходила в город. Тогда жила в Киеве. Когда гуляла, люди думали, что я действительно беременна: спрашивали, какой месяц уступали место в автобусе. Мне было интересно, смогу ли я играть беременную женщину так, чтобы люди поверили, что я действительно беременна. Так что я отнеслась к подготовке очень серьезно. И потом, на съемочной площадке, я об этом не думала.

Третий момент: в фильме очень длинные кадры, что требует большой концентрации во время работы, ведь повторить такой длинный кадр потом сложно. И эта концентрация очень энергозатратна. Прежде чем зафиксировать хореографически точный кадр, Марина давала нам с партнерами возможность быть свободными — пускала нас в плавание нашей интуиции и актерских инстинктов. И когда мы находили эту хореографию внутри кадра, дубля — текст, эмоцию, реакцию — она говорила: «А теперь давайте зафиксируем». Это очень помогало.

— В конце фильма есть посвящение женщинам. Почему это важно именно сейчас?

— Это фильм о войне, но он также антивоенный. Обычно репрезентация войны — маскулинная, геройская, и это оправдано. В определенные моменты истории это оправдано, но ведь не всегда является правдой.

Мне кажется, что Марине удалось увидеть какой-то другой слой, какое-то другое измерение: как война влияет на судьбы людей, меняет их, в частности женские судьбы. И это очень важно.

В центре событий появляется моя героиня Ирка, за которой зритель наблюдает на протяжении всего фильма. На первый взгляд может показаться, что эта история о сильной женщине, которая тянет на себе все: хозяйство, войну, еще и беременна при этом. На ее фоне не всегда решительные и не слишком асертивные мужчины. Но я думаю, что этот фильм совсем не об этой дуальности.

Моя героиня в фильме Клондайк борется, соперничает с войной. Она почему-то решила, что сможет остановить войну сама, и это уже трагическое решение само по себе. На мой взгляд, она просто соперничает с логикой войны и логикой насилия, и использует ежедневные практики из сельского быта с обсессивной верностью своему довоенному, мирному ритму жизни. Она верна своему дому и желанию жить дома, беспокоиться, заботиться об этом доме, о новой жизни внутри. Она убирает, готовит. Будут обстреливать, будут падать самолеты, а эта женщина продолжит мыть стены — несмотря ни на что.

Когда я посмотрела фильм впервые, подумала, что мир действительно был бы гораздо лучше, если бы в нем было больше нежности и больше женской перспективы. В логике войны эта нежность, эта забота порой не имеют места, к сожалению. Для этого это трагическая история. Действительно важные вещи могут не иметь места в зоне, где кто-то пересек суверенную границу государства и принес оружие. И это трагедия.

Сергей Шадрин и Олег Щербина, исполнители главных мужских ролей в фильме Клондайк (Фото: Бекстейдж со съемок фильма Клондайк)
Сергей Шадрин и Олег Щербина, исполнители главных мужских ролей в фильме Клондайк / Фото: Бекстейдж со съемок фильма Клондайк

— После 24 февраля 2022 года многие украинки с детьми были вынуждены выехать за границу, и многие из них — именно в Польшу. Общаетесь ли вы с ними, как-то их поддерживаете?

— Первые три месяца после вторжения были очень горячими — тогда в помощи нуждалось очень много людей. В основном это были женщины, ведь мужчины не могли пересекать границу. Это были женщины с детьми, молодые женщины со старшими женщинами — матерями. Я много помогала им с первоочередными задачами.

Я встречала женщин, поражавших своей силой, стремлением любой ценой выжить. Для которых жизнь — как внутренний мотор. Но истории очень разные, поэтому я бы не идеализировала и не героизировала, чтобы не стигматизировать тех, кто не всегда справлялся. Я и сама не всегда справлялась. Но с этой темой важно работать: с темой женщин, женского опыта, телесности и того, как на это все сейчас влияет война.

Я не хочу употреблять термин «беженки», когда говорю о женщинах, потому что многие мои знакомые не берут статус беженца, а только — статус временно перемещенных лиц. И это для них очень важно. С этим нужно работать комплексно. Следует помнить также и о женщинах, которые решили остаться в Украине, в том числе и на территориях, где продолжаются боевые действия.

— Вы уже упоминали, что родились в Харькове. Его сейчас активно обстреливает российская армия. Остались ли у вас в городе близкие родственники? Что с ними?

— Да, я из Харькова и прожила в этом городе 30 лет — почти всю жизнь. Только последние четыре года жила в Киеве или Варшаве. После начала полномасштабного вторжения я была в Украине, но в Харьков не доехала, потому что тогда были очень сильные обстрелы. К сожалению, они не прекратились — Харьков все еще сильно обстреливают. Россияне более агрессивно атакуют город после того, как мы оттеснили их из Харьковской области.

После 24 февраля 2022 в Харькове у меня находилась вся семья, и они все отказывались эвакуироваться. И это очень перекликалось с происходящим в фильме Клондайк. Я всячески заставляла их уехать. Прибегала к манипуляциям, шантажу, чтобы заставить уехать из города хотя бы свою маму или младшую сестру. Пожалуй, тогда впервые поняла, что происходило с героями Клондайка.

Сейчас в городе до сих пор остается мой отец — он работает на объекте критической инфраструктуры, это местная ТЭЦ. Еще в начале полномасштабной войны он сказал, что не может уехать, потому что не может позволить себе оставить город без воды и тепла. Так что он и сейчас живет и работает в Харькове, и выезжать оттуда не собирается.

— Катастрофа с малазийским боингом для нас уже давно отошла на задний план, ведь после этого Украина столкнулась еще с целым рядом потрясений и трагедий из-за войны. Фильм Клондайк возвращает нас к этой теме. Как обсуждают эту катастрофу и ее последствия в мире сейчас?

— Фильм рождает новые политические дискуссии, особенно после 24 февраля 2022 года. Уже на первых премьерах Клондайка за границей войну в Украине стали называть войной. Ибо для некоторых частей света это преимущественно было просто конфликт на территории Украины. Но после фильма Клондайк люди в основном понимают, что это именно война. И это особенно видно на фоне крушения боинга МН-17. Если бы международное сообщество достаточно твердо отреагировало на аннексию Крыма, на пересечение наших государственных границ еще во время АТО, и на сбивание россиянами малазийского боинга, то 24 февраля, полномасштабного вторжения, шантажа всего мира ядерным оружием, на самом деле, возможно, и не было бы.

Это очень интересно — представлять фильм для мирового контекста, понимая, что теперь можно поднимать более широкие темы, чем просто кино и война в Украине.

— Что вообще расспрашивают у вас об Украине и войне за границей во время ваших рабочих путешествий?

— Мои поездки с Клондайком почему-то наполнены эмпатией со стороны журналистов и журналисток. Недавно я вернулась из Бельгии. Там слышала шутки об Украине в стиле: «В Украине даже после обстрелов железная дорога работает лучше, чем у нас, и даже по расписанию». Я была очень удивлена, что люди в Бельгии в контексте и что мне не нужно было им все объяснять.

Оксана Черкашина в роли Ирки в фильме Клондайк (Фото: Кадр из фильма Клондайк)
Оксана Черкашина в роли Ирки в фильме Клондайк / Фото: Кадр из фильма Клондайк

Был один раз и совсем другой случай — на фестивале в Локарно, Швейцария. Правда, я там представляла не Клондайк, а Синдром Гамлета — это была премьера, и нам запретили фотографироваться. Мы тогда сделали плакаты с протестными лозунгами, с требованиями закрыть небо, признать Россию страной-террористом, и, конечно, был украинский флаг. Официальные фотографы фестиваля в Локарно отказались фотографировать нас на красной дорожке во время нашей премьеры из-за желания занять нейтральную позицию. И это было очень странно — я была глубоко поражена. К счастью, с нами были частные фотографы, которые все это зафиксировали, поэтому эти кадры все же попали в медиа.

Я считаю, что это очень важно: одна из миссий — не только представлять кино и говорить о нем, а также провоцировать новые дискуссии об Украине в целом. В этих случаях я являюсь посольством страны. И это просто моя обязанность.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X