«Я начала плакать посреди улицы». Режиссер Ирина Цилык — об атмосфере Канн, выступлении Зеленского и панической атаке на премьере Топ Ган

24 мая, 14:30
Ирина Цилык поделилась впечатлениями о Каннском кинофестивале (Фото:Julia Weber)

Ирина Цилык поделилась впечатлениями о Каннском кинофестивале (Фото:Julia Weber)

Украинская режиссера Ирина Цилык, член жюри секции Золотой Глаз Каннского кинофестиваля 2022 года поделилась в интервью Радио НВ впечатлениями от Канн.

Война России против Украины — главные события 3 июня

Режиссер Ирина Цилык, обладательница премии Лучший режиссер за полнометражный документальный фильм Земля голубая, словно апельсин на кинофестивале Sundance Film Festival, впервые оказалась на Каннском кинофестивале. В интервью Радио НВ она призналась, что сразу перепрыгнула несколько ступенек. Ни разу не будучи участницей фестиваля, она сразу же стала членом жюри секции документальных фильмов Золотой Глаз.

Видео дня

Ирина Цилык поделилась впечатлениями от пребывания в Каннах, речи президента на торжественном открытии Каннского кинофестиваля, о скандальной пресс-конференции российского режиссера Кирилла Серебреникова, открывшего свое истинное лицо, о премьере фильма Мариуполис 2 литовского режиссера Мантаса Кведаравичюса убитого россиянами в начале апреля этого года в Мариуполе, панической атаке во время авиаперформанса в честь премьеры фильма Топ Ган: Маверик с Томом Крузом и муже-писателе Артеме Чехе, который с оружием защищает Украину.

— Как ты думаешь, как киноиндустрия реагирует на то, что происходит в Украине?

 — Мне атмосфера Канн кажется очень сюрреальной. По крайней мере, первые два дня. Потому что весь этот апогей шика, блеска, вся краснодорожность повышенного градуса — все сильно бьет приезжающих со всеми своими свежими травмами, тех, кто не выезжал ни разу за последние месяцы из Украины.

И сначала у меня было ощущение какого-то космического одиночества, мне казалось, что нас здесь не чувствуют, не понимают, не слышат. Но сейчас моя картинка меняется. Я очень много общаюсь с людьми. Конечно, все они из киноиндустрии, очень много французов. И начинаю понимать, что не так все плохо. Есть люди, которые жадно расспрашивают, хотят знать больше. Которые кроме какого-то поверхностного: «Как там у вас?», действительно хотят понимать, как все выглядит с нашей точки зрения. И, конечно, я здесь такая птица-говорун, которая много говорит.

Ирина Целик в Каннах (Фото: @Iryna Tsilyk/Facebook)
Ирина Целик в Каннах / Фото: @Iryna Tsilyk/Facebook

— Как восприняли появление президента Украины на большом экране в зале Люмьер?

 — Было удивительно. То есть контраст был настолько диким… Меня лично как-то зацепило. На самом деле с одной стороны было очень приятно, что все же они использовали возможность открытия — это сильный жест со стороны фестиваля. С другой — действительно был контраст: после всех этих золотых платьев, «хаха-хихи», весь зал подпевает песням о любви шансонье, и тут вдруг включается Зеленский, говорящий о Буче, Мариуполе.

Интересно было наблюдать за людьми. Сначала весь зал поднялся в едином порыве, все аплодировали. Но на самом деле его речь мало кто слушал. Или мне так показалось. И уже потом разные люди меня спрашивали, каковы мои впечатления. И сами французы об этом говорили, что их дико поразило. Как выразился один режиссер, такое было ощущение, что вдруг очень важный месседж об убийствах людей подали где-то между кофе и десертом. Было в этом что-то странное. А с другой стороны были и слушавшие.

Также я успела услышать, что ты говорил о Серебренникове. ечь идет о субботнем эфире Алексея Тарасова на Радио НВ — nv.ua). На днях у меня было очень интересное знакомство с французской журналисткой, кинокритиком. Она сама сказала: «Есть ощущение, что Серебренников не такой уж и диссидент, которым его здесь представляют». И нам было о чем говорить. Но, к сожалению, есть многие, кто имеет другую точку зрения. У меня впереди много интервью, чувствую, что будет о чем поговорить с французскими журналистами.

poster
Дайджест главных новостей
Бесплатная email-рассылка только лучших материалов от редакторов НВ
Рассылка отправляется с понедельника по пятницу

— Сначала казалось, что Серебренникову никто не задавал никаких жестких вопросов. Но я потом посмотрел расшифровку его пресс-конференции, и кто-то спросил его даже о Суркове. Здесь я должен напомнить контекст: Сурков является одним из идеологов фашистского режима Путина, он действительно формировал этот культ Путина и он является одним из идеологов так называемых «ДНР», «ЛНР», «Новороссия» и так называемого плана Шатун. И Кирилл Серебренников, представитель русской богемы, ставил в театре именно постановку по роману Суркова. Так что у Серебренникова спросили о Суркове и о постановке пьесы по его роману. На что он ответил: «Знаете, и деньги я брал российские, потому что многое на государственные российские деньги было сделано хорошее». Понимают ли люди в Каннах, что это недопустимо сейчас, когда мы видим, что Россия делает в Украине?

— Мне тяжело ощутить объективную температуру по палате. Я вижу только какие-то ситуации крупным планом. Я общаюсь с отдельными людьми. Это разные люди. Конечно, кто-то из них больше включен в контекст, кто меньше. То есть мне попадаются те, кто вроде бы понимает, что все не так просто. И Серебренников уже очевидно открыл свое истинное лицо. Это даже хорошо, думаю, для всех нас. Просто можно разбирать на цитаты то, что он наговорил во время пресс-конференции.

Но одновременно очевидно, что многие видят только верхушку айсберга, и не сильно хотят углубляться. И что образ страдающего диссидента значительно более симпатичен, значительно более выгоден для французского и вообще европейского культурного сообщества.

У меня был разговор с пресс-атташем фестиваля, который меня предупреждал, что будут интервью, и зашел разговор о Серебренникове. Я ему сказала, что думаю о присутствии его фильма в официальном конкурсе. Он на самом деле был удивлен и поражен. Он мне сказал: «Вы знаете, вы должны, по-видимому, говорить об этом, потому что это очень интересная точка зрения, я даже не думал». И таких людей, которые даже не думали, пожалуй, здесь все-таки большинство. Поэтому я думаю, да, нам нужно хотя бы говорить, хоть на каких площадках, где нас могут слышать.

— На красную дорожку в честь премьеры нового фильма Джорджа Миллера Три тысячи лет желайний выбежала обнаженная женщина, у которой на животе и груди были цвета украинского флага, кровь и надпись Прекратите нас насиловать. Позже выяснилось, что это была представительница французского феминистского движения SCUM. Мы видим такие яркие акции со стороны французов, а увидим ли что-то яркое со стороны украинцев? И что мы можем сделать там?

 — Как участница команды Видение бабочки (я соавтор сценария), к премьере команда готовит определенный перфоманс, чтобы лишний раз привлечь внимание к тому, что происходит сейчас в Украине. Но это, может быть, недостаточно ярко. Может быть, можно было бы больше. (Премьера фильма Видение бабочка состоится в Каннах 25 мая — nv.ua).

Я, например, чувствую себя немного со связанными руками, как член жюри. Пожалуй, было бы не кстати, если бы я выбегала на красную дорожку с подобным… Эта роль требует от меня определенного поведения. Но вместе с тем я на своем месте, как могу, пытаюсь пробивать этот лед. Украинское сообщество тоже готовит определенные акции. Посмотрим, как это будет.

— Глава жюри программы документального кино, в состав которого вы входите, друг Украины, режиссер Агнешка Холланд, снявшая фильм Цена правды о журналисте из Уэльса, который писал о Голодоморе в Украине. Что говорит Агнешка?

 — Агнешка удивительная. Сильная, умная, просто «наш человек» во всех вопросах. И действительно не только она. Среди пяти членов жюри нашего мне было приятно узнать, что по меньшей мере двое, кроме меня, это люди, которые хостили у себя украинцев, а мама актера, который с нами в жюри, учит сейчас украинских детей французскому. То есть эти как бы маленькие вещи, но они о многом говорят. И Агнешка последовательна в своей поддержке. И действительно есть ощущение, что какие-то сильные игроки однозначно на нашей стороне. Они транслируют месседжи, которые должны быть. И конечно, это как-то вдохновляет.

— В Каннах уже состоялся показ фильма Мариуполис 2 литовского режиссера Мантаса Кведаравичюса, снимавшего Мариуполь во время российских обстрелов и убитого россиянами в начале апреля. Слышала ли ты какие-нибудь отзывы о фильме?

 — Я уже смотрела этот фильм. Мне, пожалуй, как члену жюри, неуместно давать какие-либо оценки, пока фестиваль не завершен, пока призы не вручены. Я вообще скажу, что программа документального кино на Каннском кинофестивале, это я, пожалуй, могу сказать, очень пестрая. Наряду с довольно-таки телевизионными фильмами, которые, например, рассказывают об актерах Роми Штайдере, Филиппе Жераре и других, мы вдруг видим Мариуполис 2.

Мариуполис 2 действительно очень трудно оценивать. Я со своей стороны еще не готова. Фактически это не фильм Мантаса, будем откровенны. Это те материалы, которые он успел снять, которые его коллеги с максимальной деликатностью составили вместе для того, чтобы показать то, что он успел зафиксировать.

Но с другой стороны этот такой необработанный массив кадров поражает тем более, потому что за ним вроде бы не стоит автор, кроме того, что он это снимал. Мы понимаем, что монтаж — это тоже очень важный процесс для того, чтобы представить авторскую точку зрения. И эти практически такие хроникальные просто кадры тем более бьют под дых.

Я не читаю, честно скажу, какие были впечатления зрителей, но наблюдала за залом. Мне кажется, это тяжелое для восприятия кино. И мало кто действительно чувствовал, что за этим всем стоит. Думаю, что у нас все равно другая оптика. Имею в виду украинцев. У литовцев, у тех, кто более включен во все это. А вот такой расслабленный зал, все эти люди, пришедшие только что с Круазет, наполненные солнцем, которые только что хорошо пообедали… И тут они должны погрузиться в реальность Мариуполя, где люди просто… Просто живут, выживают на территории церкви, где они, например, нашли генератор, и мимо трупов, лежащих на земле, тянут его в убежище, потому что так можно выжить.

— Но с Каннами так всегда на самом деле. Это такое сочетание гламура, энтереймента, каких-то премьер развлекательных лент типа Топ Ган с Томом Крузом, и с другой стороны ты можешь увидеть там какую-то очень тяжелую драму из африканской страны. И понятно, что ты должен постоянно переключаться. Я не просто так вспомнил Топ Ган, я прочел у тебя, что у тебя от пролета самолетов в честь премьеры фильма с Томом Крузом была паническая атака. Как вообще ты переживаешь этот травматический опыт, который получили все украинцы?

 — Ты знаешь, я думала, что я вообще не травмирована. Но с первого дня, когда мы с сыном выехали за пределы Украины, я поняла, что нас все-таки сильно ударило по голове то, что происходило эти несколько месяцев. Я наблюдала за своим ребенком, за тем, как он в мирной Варшаве реагирует на каждый звук, каждый самолет, как мы слышим сирены там, где их нет. Мы, конечно же, здесь постепенно акклиматизируемся, и уже никакие сирены не слышим.

Но, честно говоря, эта акция в поддержку фильма Топ Ган — это было реально страшно, потому что очень низко над головой вдруг пролетели восемь альфаджетов, звук был таким… Я просто не знала, что со мной может произойти такое. Но я просто начала плакать посреди улицы, у меня дрожали руки, мне было ужасно неудобно перед коллегами.

И это я, которая на самом деле не прошла то, через что прошли другие люди. Я думаю, что у нас впереди много испытаний из-за этой коллективной травмы, особенно это касается людей с востока, с юга. Как помогать этим людям — это большой вопрос. Мне, пожалуй, тоже было полезно осознать, что даже меня, пережившую совсем мало в сравнении с другими людьми, это так бьет под дых.

Премьера фильма Топ Ган: Маверик (Фото: REUTERS/Piroschka Van De Wouw)
Премьера фильма Топ Ган: Маверик / Фото: REUTERS/Piroschka Van De Wouw

— Твой муж, писатель Артем Чех, сейчас на фронте? Что он пишет?

 — Должен сказать, что сейчас он в очень безопасном месте, хотя все может быть. Говорят о том, что их переведут, опрокинут в очень опасное… Мы понимаем, что все иногда быстро меняется. Да, он пишет. Это очень хорошо, что он пишет. Он фиксирует со своей способностью подмечать какие-то маленькие детали.

Вижу, что у него тоже поменялась оптика. То есть в те времена, когда он был впервые на фронте, в 2015—2016, вылились в его книгу Точка ноль. Она отличалась от других тем, что рассказывала не о героическом опыте, а собственно о буднях людей, которые порой чувствуют себя не на своем месте. О таких вот, как бы сказать, «сраных интеллигентах», которые вдруг попали в армию, и должны примерить на себя совсем другой опыт. Ну что? Новая серия, вероятно, открытий в себе, в окружающих людях. И я не знаю, я, честно говоря, до сих пор не могу поверить в то, что мы снова это все переживаем, и в столь острой форме.

https://www.youtube.com/watch?v=JmuCMq5yqQc
Показать ещё новости
Радіо НВ
X