«Сценарий написала сама жизнь». Джамала и Ахтем Сеитаблаев рассказывают НВ личные истории, стоящие за песней 1944 и фильмом Хайтарма

18 мая 2020, 17:15

Певица Джамала и режиссер Ахтем Сеитаблаев в интервью Радио НВ в День памяти жертв геноцида рассказывают о трагедии депортации крымских татар в 1944 году, которую они освещают в своем творчестве.

— Фильм Хайтарма Ахтема Сеитаблаева рассказывает о депортации через историю летчика Второй мировой и национального героя крымских татар Амет-Хана Султана. Ваш фильм фактически стал первым художественным фильмом, который раскрывает тему депортации. Что вас подтолкнуло к съемкам?

Видео дня

— Со стороны моей матери весь род так или иначе был причастен к искусству, к творчеству. Мой дядя (его уже нет в живых) был композитором, одним из основателей ансамбля под названием Хайтарма. Это был в то время единственный культурный центр, внутри которого была возможность сохранять музыкальную культуру, язык через песни, танцы. Я с самого детства слышал, что если когда-нибудь у крымских татар будет возможность снимать свое кино, то было бы хорошо снять в первую очередь об этой трагической странице.

Когда я уже второй раз приехал в Киев в 2004 году, сам уже начал размышлять над тем, что мне самому очень хочется рассказать эту историю. Потому что она болит, потому что ты всю свою жизнь чувствуешь, что ты должен рассказывать ее людям, которые не знают. Откуда им знать? В информационном пространстве не так много было вообще такой информации. Информация была, но это нужно было заходить куда-то, если ты интересуешься этим. Какой-то культурологической акции не было.

Много ли мы знаем вообще о людях или о народе, который не делает революций или что-то, не дай Бог, происходит такое громкое? Это не является большой тайной, к 2012−2013 году, если остановить в Киеве десять человек и спросить, кто такие крымские татары, примерно семь или даже восемь человек вам бы ответили, что «чебуреки-пахлава на пляже, какие-то домики строят непонятные, какой-то самозахват в Крыму; постоянно чем-то недовольны и хотят „отпилить“ Крым и перейти под протекторат Турции».

Я сам несколько раз так спрашивал людей. Те, кто интересовались, те знали историю, про депортацию и тому подобное. Но это были единичные случаи. Вся эта смесь разговоров внутри семьи, среди крымскотатарской интеллигенции и в театре, это ощущение постоянного долга рассказывать кто ты, почему тебя именно так зовут, почему ты считаешь, что Крым — это твоя родина. Почему-почему-почему-почему. И мало-помалу выросло желание сделать этот фильм. Тем более, что сценарий написала сама жизнь.

— Как вы думаете, вам удалось привлечь внимание зрителя к депортации? Как зритель реагировал на это кино?

— Я просто вам факт скажу: зритель голосует, как говорится, или ногами, или билетами, сначала ленту не хотели брать никуда. Нам с улыбкой говорили: «Какое татарское кино?». Такое же отношение сначала было и в Крыму.

После премьеры владелец одного кинотеатра в Симферополе взял себе в прокат этот фильм. В течение первой недели было четыре сеанса и постоянно полные залы, на неделю вперед были раскуплены билеты. После этого стали подтягиваться другие.

poster
Дайджест главных новостей
Бесплатная email-рассылка только лучших материалов от редакторов НВ
Рассылка отправляется с понедельника по пятницу

Тогда лента только в Крыму собрала около 400 тысяч долларов. Если сначала приходили исключительно крымские татары (перед премьерой была скандальная ситуация, связанная с бывшим российским генеральным консулом в Крыму).

— Речь идет о том, как тогдашний российский генконсул Владимир Андреев пытался не пустить на премьеру делегацию крымских татар, а сам фильм назвал таким, что якобы искажает правду о Великой Отечественной войне. Хотя сам Андреев Хайтарма не видел.

— Это с одной стороны было неприятно, а с другой стороны я тогда еще шутил, что если встречу, то сначала дам в глаз, а потом поставлю бутылку коньяка, потому что он сделал сумасшедший пиар. Во-первых, все украинские телеканалы, все общенациональные, региональные об этом делали сюжеты и даже в России тоже.

После этого не менее 30% зрительного зала были не крымские татары, так как именно на волне этого скандала люди начали интересоваться, что же это такое, что там вообще происходит. Это меня очень радовало, потому что потом я получал очень много писем, различных фидбэков от людей разных национальностей. Большинство говорили, что даже не знали, что так было.

— С песней 1944 Джамала победила на Евровидении 2016 года. Написать эту песню певицу вдохновили рассказы ее бабушки о депортации.

— Я написала ее очень быстро, и она уже была почти в таком виде, как вы ее знаете — куплеты, припев на крымскотатарском, только не было этой мугамной, колыбельной части. Где-то год, представьте себе, я просто ее не трогала, потому что в тот момент был как раз Майдан, было очень трудно и я подумала: ну чего я буду еще добавлять страданий нам всем? И так очень грустно, ты смотришь из окна на то, что происходит в твоей стране, и я сама себе сказала: не время. Расплакалась и больше не трогала ее почти год.

И вот, когда возник вопрос Евровидения, ко мне обратился канал, рассказал о том, что будут отборочные в новом статусе, уже по европейскому формату. И я действительно решила спеть именно эту песню, потому что, во-первых, я понимала, что я не знаю, поедет она представлять Украину или нет. Но мне очень хотелось рассказать эту историю именно от 18 мая 1944 года, это моя семейная история и история целого крымскотатарского народа.

Я зафиксировала в песне тот момент, когда моя прабабушка рассказывала мне о том, как ее еще тогда молодую женщину с четырьмя детьми утром советские солдаты погрузили в товарные вагоны и увезли в среднюю Азию. По дороге у нее умерла дочь, которая была на руках. Ее три сына вернулись в Крым.

Это было нашей семейной традицией всегда говорить об этом. Почти каждый день, когда мы садились за стол, или мой дедушка, или моя бабушка, или мой отец, кто-то начинал этот разговор. Понимаете, это не искусственная тема для нас. Давайте назовем ее домашним патриотизмом. Как говорят действительно выдающиеся композиторы, не надо искать какую-то тему под открытым небом, а надо брать то, что рядом.

— Вы помните первую реакцию на выбор 1944 как песни участника на Евровидении?

— Если вы вспомните, сразу после релиза песни меня началась атака российских СМИ, будто я спела песню, как они ее называли, антисоветскую, антисталинскую. И они собрали целую комиссию, Евровидение рассматривало это, они искали именно в тексте, а что же там такое есть политическое и не нашли.

Сначала идет речь от первого лица, затем второй куплет общего формата: «Мы можем строить будущее, где люди чувствуют себя свободно». То есть она такая социальная, общественная. Я считаю, что 1944 — это такой комплекс моментов, из которых состояло и выступление, и сама идея, и сама песня, музыка. Как говорится, звезды встали. Но когда ты поешь о чем-то действительно личном, семейном, оно не может тебя не задеть.

— А как восприняли зрители Евровидения? Они откликнулись на проблему, поднятую в 1944?

— Это прежде всего европейский конкурс песни. Я не думаю, что многие люди переводили текст. Я не думаю, что многие люди интересовались именно названием 1944. Они чувствовали эмоционально. Потому что музыку мы, прежде всего, воспринимаем эмоционально. Они чувствовали, что это действительно песня о боли. Многие люди не понимают английского, не понимают, тем более, крымскотатарского языка, но они должны были понять мой порыв к тому, что действительно у меня настолько болело, что хотелось рассказать всем об этой несправедливости.

Вот вы, например, Богдан, понимаете, как в XXI веке может произойти с народом, который могут просто оболгать за несколько недель, назвать их бандеровцами, террористами. Мы видели с вами это своими глазами в 2014 году, как все это перекручивалось СМИ и тому подобное. Тогда, когда моя прабабушка ждала своего мужа Джемалядина со Второй мировой войны, на которую он шел «за родину, за Сталина», в этот момент его семью, его жену и четырех детей везли на смерть.

Говорят, что общее количество людей, погибших, 218 тысяч, но это очень приблизительные цифры. Почему? Перепись населения была в 1939 году. Второе, были деревни, которые забыли депортировать, а потом уже били и топили. Были факты, за несколько лет до депортации очень многих мужчин с войны отправляли на шахты на Урал, в Сибирь. Сколько погибло в поездах? Сколько погибло уже, когда приезжали на эти гетто? И даже мы — современные люди XXI века — можем наблюдать, как легко полностью переписать историю, назвать народ террористами, предателями, все изменить. А тогда они были совсем беспомощны.

Сейчас еще можно обратиться к каким-то организациям, кричать где-то, что-то делать, а тогда они ничего не могли сделать. Мой отец вернулся именно в ту деревню, откуда была депортирована моя прабабушка. Люди приезжали, возвращаясь с документами, они говорили о том, что это их дом, а им говорили: «Все, идите, ничего мы вам не дадим!» Они говорили: «Мы не просим отдать нам эти дома, но мы просим хотя бы что-то». Было такое на моих глазах, я видела это, поэтому я рассказываю только о том, что я знаю сама.

Что сохранилось в Крыму? То, что они хотели уничтожить, а любой опознавательный знак того, что там были крымские татары, просто стереть. Все разрушено — мечети, остался там ханский дворец. Нету истории. Мы видим только «ларек, шмарьок, марьок», все. Вот, что мы видим в Крыму сейчас. А должно было быть так, что мы приехали с вами в Крым, а там все просто, как сейчас в Грузии мы приезжаем. Я видела это на фотографиях, какая была история в Крыму, и как она была уничтожена сейчас. Там уже почти ничего не осталось.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X